12 интересных фактов об Италии
Цикл постов "Интересные факты о странах Южной Европы" - часть первая.
В списке Всеми́рного насле́дия ЮНЕ́СКО в Италья́нской Респу́блике значится 51 наименование (на февраль 2016 года), это составляет 4,7 % от общего числа (1079 на 2015 год). 47 объектов включены в список по культурным критериям, причём 23 из них признаны шедеврами человеческого гения (критерий i), ещё 4 объекта включены по природным критериям.
Телефон. википедия. В 1849—1853 гг. Шарль Бурсель француз. В 1860 году в США иммигрант итальянского происхождения Антонио Меуччи продемонстрировал устройство, которое могло передавать звуки по проводам, и названное им Telectrophon. В 1861 году немецкий физик и изобретатель Иоганн Филипп Рейс. ни у конечно Александр Белл 1876г
утверждать что телефон итальянское изобретение немного не правильно.
И да, Первые механические часы с анкерным механизмом были изготовлены в Танском Китае 725 году нашей эры , а лишь потом XVII веке знаменитый Галилео Галилей усовершенствовал маятник — изобретение Герберта, но лишь спустя много времени его изобретение стали использовать в часах, опять же утверждение не очень.
95% процентов итальянцы?
Есть только Рим и италийские племена. Это Вам любой Гай Юлий скажет.
Бракоразводный процесс в Италии длится более трёх лет.
Юнеско итальянцы придумали?
И заканчивается ли на гласную?
Мария в Италии
P.S.: Делать ещё бесполезных фактов?
В логове «волчьих стай»: бункеры для подводных лодок Третьего рейха
Более 70 тыс. погибших моряков, 3,5 тыс. потерянных гражданских судов и 175 военных кораблей у союзников, 783 затонувшие подлодки с совокупным экипажем в 30 тыс. человек у нацистской Германии — продолжавшаяся шесть лет битва за Атлантику стала крупнейшим морским сражением в истории человечества. «Волчьи стаи» немецких U-boat уходили на охоту за союзными конвоями из грандиозных сооружений, возведенных в 1940-е на Атлантическом побережье Европы. Авиация Великобритании и США годами безуспешно пыталась разрушить их, но и сейчас эти бетонные колоссы устрашающе громоздятся в Норвегии, Франции и Германии.
Во Вторую мировую войну Германия вступила лишь с 57 подводными лодками. Значительную часть этого флота составляли устаревшие малые лодки типа II, рассчитанные на патрулирование лишь прибрежных вод. Очевидно, что в этот момент командование кригсмарине (немецкого ВМФ) и высшее руководство страны не планировали разворачивать крупномасштабную подводную войну против своих противников. Впрочем, вскоре политика была пересмотрена, и не последнюю роль в этом кардинальном повороте сыграла личность командующего подводным флотом Третьего рейха.
В октябре 1918 года, на исходе Первой мировой, во время нападения на охраняемый британский конвой немецкая подводная лодка UB-68 была контратакована и повреждена глубинными бомбами. Семь моряков погибли, остальной экипаж попал в плен. В его составе был и обер-лейтенант Карл Дениц. После освобождения из плена он сделал блестящую карьеру, дослужившись к 1939 году до звания контр-адмирала и командующего подводными силами кригсмарине. В 1930-е годы он сконцентрировался на разработке тактики, позволившей бы успешно бороться с конвойной системой, жертвой которой он стал на заре своей службы.
В 1939 году Дениц выслал командующему ВМФ Третьего рейха гросс-адмиралу Эриху Редеру меморандум, в котором предложил использовать для атаки на конвои так называемую Rudeltaktik, «тактику волчьих стай». В соответствии с ней предполагалось нападать на морской конвой противника заранее сконцентрированным в районе его прохождения максимально возможным количеством субмарин. При этом противолодочный эскорт распылялся, а это, в свою очередь, повышало эффективность атаки и снижало возможные жертвы со стороны кригсмарине.
«Волчьи стаи», по мнению Деница, должны были сыграть существенную роль в войне с Великобританией, основным соперником Германии в Европе. Для реализации тактики, предполагал контр-адмирал, достаточно будет формирования флота из 300 новейших лодок типа VII, способных, в отличие от своих предшественников, на далекие океанские походы. В рейхе немедленно развернулась грандиозная программа строительства подводного флота.
Ситуация принципиально изменилась в 1940-м. Во-первых, к концу года стало ясно, что «Битва за Британию», целью которой было склонить Соединенное Королевство к капитуляции лишь посредством авиационных бомбардировок, была нацистами проиграна. Во-вторых, в том же 1940 году Германия осуществила стремительную оккупацию Дании, Норвегии, Нидерландов, Бельгии и, что было самым главным, Франции, получив в свое распоряжение практически все Атлантическое побережье континентальной Европы, а вместе с ним и удобные военные базы для рейдов по океану. В-третьих, в состав флота стали массово вводиться требуемые Деницом U-boat типа VII. На этом фоне они приобретали не просто существенное, а решающее значение в стремлении поставить Британию на колени. В 1940 году Третий рейх вступает в неограниченную подводную войну и поначалу достигает в ней феноменальных успехов.
Целью кампании, впоследствии с подачи Черчилля получившей название «Битва за Атлантику», было разрушение океанских коммуникаций, которые связывали Великобританию с союзниками за океаном. Гитлер и военное руководство рейха прекрасно понимали степень зависимости Соединенного Королевства от импортируемых товаров. Срыв их поставок справедливо виделся важнейшим фактором для вывода Британии из войны, а главную роль в этом должны были сыграть «волчьи стаи» адмирала Деница.
Для их сосредоточения прежние военно-морские базы кригсмарине на территории собственно Германии с выходом в Балтийское и Северное моря оказались не слишком удобными. Зато территории Франции и Норвегии позволяли получить свободный доступ на оперативный простор Атлантики. Основной проблемой при этом стало обеспечение безопасности подлодок на их новых базах, ведь они находились в пределах доступности британской (а позже и американской) авиации. Разумеется, Дениц прекрасно понимал, что его флот станет немедленно подвергаться интенсивным воздушным бомбардировкам, выживание в которых стало для немцев необходимым залогом успеха в «Битве за Атлантику».
Спасением для U-boat стал опыт германского бункеростроения, в котором инженеры рейха знали толк. Им было ясно, что обычные бомбы, которыми в начале Второй мировой только и обладали союзники, не могут нанести существенного урона зданию, укрепленному достаточным слоем бетона. Проблему с защитой подлодок решили пусть и затратным, но достаточно простым в реализации способом: наземные бункеры стали строить и для них.
В отличие от подобных сооружений, рассчитанных на людей, U-Boot-Bunker возводился с тевтонским размахом. Типичное логово «волчьих стай» представляло собой огромный железобетонный параллелепипед длиной 200—300 метров, внутри разделенный на несколько (до 15) параллельных отсеков. В последних и осуществлялось текущее обслуживание и ремонт подлодок.
Особое значение придавалось конструкции кровли бункера. Ее толщина в зависимости от конкретной реализации достигала 8 метров, при этом крыша не была монолитной: укрепленные металлической арматурой бетонные прослойки чередовались с воздушными. Такой многослойный «пирог» позволял лучше гасить энергию ударной волны в случае прямого попадания в здание бомбы. На крыше же располагались средства ПВО.
В свою очередь, толстые бетонные перемычки между внутренними отсеками бункера лимитировали возможные разрушения даже в случае, если бомба все-таки пробьет крышу. В каждом из таких изолированных «пеналов» могло находиться до четырех U-boat, и в случае взрыва внутри его жертвами стали бы только они. Соседи при этом пострадали бы минимально или не пострадали вовсе.
Сперва относительно небольшие бункеры для подводных лодок начали возводить в Германии на старых военно-морских базах кригсмарине в Гамбурге и Киле, а также на островах Гельголанд в Северном море. Но настоящий размах их строительство приобрело во Франции, ставшей основным местом дислокации флота Деница. С начала 1941 года и в течение следующих полутора лет на Атлантическом побережье страны сразу в пяти портах появились гигантские колоссы, из которых «волчьи стаи» стали отправляться на охоту за конвоями союзников.
Крупнейшей передовой базой кригсмарине стал бретонский город Лорьян на северо-западе Франции. Именно здесь находилась ставка Карла Деница, здесь он лично встречал каждую возвращавшуюся из похода субмарину, здесь возвели сразу шесть U-Boot-Bunker для двух флотилий — 2-й и 10-й.
Строительство продолжалось год, контролировала его «Организация Тодта», а участвовало в процессе в общей сложности 15 тыс. человек, в основном французов. Бетонный комплекс в Лорьяне быстро показал свою эффективность: авиация союзников не смогла нанести ему сколь-нибудь значимый урон. После этого англичане и американцы решили перерезать коммуникации, с помощью которых осуществлялось снабжение морской базы. За месяц, с января по февраль 1943 года, союзники сбросили несколько десятков тысяч бомб собственно на город Лорьян, в результате чего он был на 90% разрушен.
Впрочем, не помогло и это. Последняя U-boat ушла из Лорьяна только в сентябре 1944-го уже после высадки союзников в Нормандии и открытия в Европе второго фронта. После окончания Второй мировой бывшая нацистская база стала успешно использоваться французским ВМФ.
Аналогичные сооружения меньшего масштаба появились также в Сен-Назере, Бресте и Ла-Рошели. В Бресте разместились 1-я и 9-я подводные флотилии кригсмарине. Общий размер этой базы был скромнее «штаб-квартиры» в Лорьяне, но зато здесь был построен крупнейший одиночный бункер во Франции. Он был рассчитан на 15 отсеков и имел габариты 300×175×18 метров.6-я и 7-я флотилии базировались в Сен-Назере. Для них построили 14-пенальный бункер длиной 300 метров, шириной 130 метров и высотой 18 метров, истратив на него почти полмиллиона кубометров бетона. 8 из 14 отсеков являлись по совместительству сухими доками, что позволяло осуществлять и капитальный ремонт субмарин.
В Ла-Рошели разместили всего одну, 3-ю, подводную флотилию кригсмарине. Ей оказалось достаточно бункера из 10 «пеналов» с габаритами 192×165×19 метров. Крыша из двух 3,5-метровых бетонных слоев с воздушной прослойкой, стены минимум в 2 метра толщиной — всего на здание было истрачено 425 тыс. кубометров бетона. Именно здесь снимался фильм Das Boot — вероятно, самое известное кино о немецких подводниках времен Второй мировой.
В этом ряду некоторым особняком стоит морская база в Бордо. В 1940-м здесь была сосредоточена группировка субмарин, но не германских, а итальянских, основных союзников нацистов в Европе. Тем не менее и тут по приказу Деница программу строительства защитных сооружений осуществляла все та же «Организация Тодта». Особыми успехами при этом итальянские подводники похвастать не могли, и уже в октябре 1942-го их дополнила специально сформированная 12-я флотилия кригсмарине. А в сентябре 1943 года после выхода Италии из войны на стороне «Оси» база под названием BETASOM была полностью занята немцами, оставшимися здесь еще почти на год.
Параллельно со строительством во Франции командование немецкого ВМФ обратило свое внимание и на Норвегию. Эта скандинавская страна имела для Третьего рейха стратегическое значение. Во-первых, через норвежский порт Нарвик осуществлялась поставка в Германию жизненно важной для ее экономики железной руды из остававшейся нейтральной Швеции. Во-вторых, организация военно-морских баз в Норвегии позволяла контролировать Северную Атлантику, что стало особенно важно в 1942 году в условиях начала проводок союзниками арктических конвоев с товарами по ленд-лизу в Советский Союз. Вдобавок на этих базах планировали обслуживать линкор «Тирпиц» — флагман и гордость Германии.
Норвегии уделялось столь пристальное внимание, что Гитлер лично приказал превратить местный город Тронхейм в одну из Festungen — «Цитаделей» рейха, специальных немецких квазиколоний, с помощью которых Германия могла бы дополнительно контролировать оккупированные территории. Для 300 тыс. экспатов — переселенцев из рейха рядом с Тронхеймом планировали построить новый город, который должен был получить название Нордштерн («Северная звезда»). Ответственность за его проектирование была возложена лично на любимого архитектора фюрера Альберта Шпеера.
Именно в Тронхейме создавалась и основная североатлантическая база для дислокации кригсмарине, включая подлодки и «Тирпиц». Начав здесь осенью 1941 года строительство очередного бункера, немцы неожиданно столкнулись со сложностями, невиданными ранее во Франции. Сталь приходилось привозить, бетон на месте также производить было не из чего. Растянувшаяся логистическая цепочка постоянно разрывалась усилиями по обыкновению капризной норвежской погоды. Зимой строительство вынужденно замирало из-за снежных заносов на дорогах. К тому же оказалось, что местное население с куда меньшей охотой трудилось на великой стройке рейха, чем, например, это делали французы. Приходилось привлекать подневольную рабочую силу из специально организованных рядом концлагерей.
Бункер «Дора» размерами 153×105 метров всего на пять отсеков был с большим трудом достроен только к середине 1943 года, когда успехи «волчьих стай» в Атлантике стали все быстрее сходить на нет. Здесь разместилась 13-я флотилия кригсмарине с 16 U-boat типа VII. «Дора-2» осталась незавершенной, а от «Доры-3» и вовсе отказались.
В 1942 году союзники нашли еще один рецепт борьбы с армадой Дёница. Бомбардировки бункеров с готовыми лодками результата не давали, зато судостроительные заводы, в отличие от военно-морских баз, были защищены куда слабее. К концу года благодаря этой новой цели темпы строительства субмарин существенно замедлились, и искусственная убыль U-boat, все ускорявшаяся усилиями союзников, уже не восполнялась. В ответ немецкие инженеры, казалось бы, предложили выход.На незащищенных предприятиях, рассредоточенных по всей стране, теперь планировалось изготавливать лишь отдельные секции лодок. Окончательная их сборка, испытания и спуск на воду производились на специальном заводе, который представлял собой не что иное, как все тот же знакомый бункер для подводных лодок. Первый такой сборочный завод решили построить на реке Везер недалеко от Бремена.
К весне 1945 года силами 10 тыс. строителей — узников концлагерей (6 тыс. из которых в процессе погибли) на Везере появился крупнейший из всех U-Boot-Bunker Третьего рейха. Огромное здание (426×97×27 метров) с толщиной крыши до 7 метров внутри было разделено на 13 помещений. В 12 из них осуществлялась последовательная конвейерная сборка подлодки из готовых элементов, а в 13-м уже завершенная субмарина спускалась на воду.
Предполагалось, что завод под названием Valentin будет производить не просто U-boat, а U-boat нового поколения — тип XXI, очередное чудо-оружие, которое должно было спасти нацистскую Германию от неминуемого поражения. Более мощная, более скоростная, покрытая каучуком, чтобы затруднить работу радиолокаторов противника, с новейшим гидроакустическим комплексом, позволявшим атаковать конвои без визуального контакта с ними, — это была первая действительно подводная лодка, которая могла провести весь боевой поход без единого подъема на поверхность.Рейху, впрочем, она не помогла. До конца войны лишь 6 из 330 находившихся в процессе строительства и в разной степени готовности субмарин были спущены на воду, и только две из них успели выйти в боевой поход. Завод Valentin так и не был закончен, в марте 1945 года подвергнувшись серии бомбовых ударов. На германское чудо-оружие у союзников появился свой ответ, также невиданный ранее — сейсмические бомбы.
Сейсмические бомбы были еще предвоенным изобретением британского инженера Барнса Уоллеса, которое нашло свое применение только в 1944 году. Обычные бомбы, взрываясь рядом с бункером или на его крыше, не могли нанести ему серьезный урон. Бомбы Уоллеса были основаны на ином принципе. Мощнейшие 8—10-тонные снаряды сбрасывались с максимально возможной высоты. Благодаря этому и особой форме корпуса в полете они развивали сверхзвуковую скорость, что позволяло им углубляться в грунт или пробивать даже толстые бетонные крыши укрытий подлодок. Оказавшись в глубине конструкции, бомбы взрывались, в процессе производя небольшие локальные землетрясения, достаточные для того, чтобы нанести значительные повреждения даже самому укрепленному бункеру.
Из-за большой высоты их сброса с бомбардировщика снижалась точность, однако в марте 1945 года две из таких бомб типа Grand Slam угодили в завод Valentin. Углубившись в бетон крыши на четыре метра, они сдетонировали и привели к обрушению значительных фрагментов конструкции здания. «Лекарство» для бункеров Деница было найдено, вот только Германия уже и так была обречена.
В начале 1943-го «счастливым временам» удачной охоты «волчьих стай» на союзные конвои пришел конец. Разработка американцами и англичанами новых радиолокаторов, расшифровка «Энигмы» — главной немецкой шифровальной машины, установленной на каждой их подлодке, усиление конвойных эскортов привели к стратегическому перелому в «Битве за Атлантику». U-boat стали гибнуть десятками. Только в мае 1943-го кригсмарине потерял их 43 штуки.
«Битва за Атлантику» стала крупнейшим и самым продолжительным морским сражением в истории человечества. За шесть лет, с 1939 по 1945 год, Германией было потоплено 3,5 тыс. гражданских и 175 военных кораблей союзников. В свою очередь, немцы лишились 783 подлодок и трех четвертей всех экипажей своего подводного флота.
Лишь с бункерами Деница союзники так и не смогли ничего сделать. Оружие, которое могло разрушить эти сооружения, появилось лишь под конец войны, когда почти все они уже были оставлены. Но даже после окончания Второй мировой избавиться от них не получилось: слишком много усилий и затрат потребовалось бы для сноса этих грандиозных конструкций. Они до сих пор стоят в Лорьяне и Ла-Рошели, в Тронхейме и на берегу Везера, в Бресте и Сен-Назере. Где-то они заброшены, где-то превращены в музеи, где-то их заняли промышленные предприятия. Но для нас, потомков солдат той войны, эти бункеры имеют прежде всего символическое значение.
Спасибо, за просмотр. Читайте мои предыдущие посты - они вас заинтересуют)
Сицилийская мафия и рынок лимонов – история с кислыми параллелями для современных потребителей
Торговцы лимонами в Палермо (Сицилия), 1943 год
Сицилийская мафия – пожалуй, самая известная преступная организация в мире. Известно, что она существует, по меньшей мере, начиная с 1870-х годов, когда один сицилийский землевладелец задокументировал, как местная группа членов мафии угрожала и преследовала его бизнес до такой степени, что ему пришлось бежать с острова. На протяжении многих лет Коза Ностра и её североамериканские ответвления изображаются в многочисленных книгах, фильмах и произведениях популярной культуры. Тем не менее, происхождение мафии считалось чем-то вроде тайны. Какие факторы объясняли её внезапное появление на Сицилии после объединения Италии в 1860-61 годах? Действительно ли мафиози были «людьми чести», как они себя называли? Они защищали бедных, простых граждан от репрессивного государства – или их деятельность возникла как оплот против коммунизма?
Недавно экономисты Арканджело Димико, Алессия Изопи и Ола Олссон показали, что главным катализатором роста мафии на Сицилии был, как это ни удивительно, всплеск спроса на лимоны и апельсины, который наблюдался в первой половине XIX века. Но чтобы понять, как выращивание фруктов может привести к организованной преступности, нам нужно вернуться ещё дальше, к условиям, преобладавшим в Британском королевском флоте в XVIII веке.
До 1800 года моряки, совершавшие дальние путешествия по всему миру, страдали цингой, болезнью, вызванной дефицитом витамина С. Ранние симптомы включали недомогание и усталость, в то время как более поздние стадии болезни могли включать послабление кишечника, потерю зубов, эмоциональную нестабильность, лихорадку и судороги. Смертность на дальних рейсах была, как правило, высокой.
В то время никто не имел систематических знаний о том, что вызывает цингу, хотя периодически возникали различные идеи. Затем, в середине 1700-х годов, Джеймс Линд, шотландский врач из Королевского флота, провёл первые клинические испытания на больных моряках. Контрольной группе давали обычную пищу, подаваемую на судах, в то время как небольшой группе давали порции свежих фруктов в качестве лечения. Неудивительно (для нас), что вторая группа быстро поправилась, и Линд опубликовал свои выводы в «Трактате о цинге» (1753 год). Однако исследование в основном игнорировалось до 1790-х годов, тогда Комитет Королевского флота по больным и раненым начал требовать, чтобы лимонный сок включил в рацион всего флота.
По мере распространения знаний о благотворном влиянии цитрусовых по всей Европе лимоны становились всё более ценным товаром. Остров Сицилия (Италия) был одним из немногих регионов в мире, который мог удовлетворить свежий спрос. Лимоны и другие цитрусовые фрукты были завезены на Сицилию арабами в Х веке, которые увидели возможность, предоставляемую жаркими прибрежными равнинами острова и исключительной плодородной почвой. Однако из-за их чувствительности к морозам лимоны можно было выращивать только в определённых местах, немного выше береговой линии. До начала XIX века лимоны в основном использовались для украшения и парфюмерии; основными экспортными товарами Сицилии в то время были вино, оливки и пшеница.
Рекомендации Комитета по больным и раненым в Великобритании изменили всё. В ближайшие десятилетия значительная доля сицилийского сельскохозяйственного производства была перенаправлена на производство цитрусовых для международного рынка. Однако переход к крупномасштабному выращиванию лимонов не был быстрым или лёгким. Только некоторые районы острова были пригодны для этого, но даже они требовали много вложений.
Молодые деревья необходимо было обрезать, удобрять и поливать. Фермеры, которые выращивали лимоны, обычно использовали конные мельницы для полива растений один раз в неделю. Чтобы защитить деревья от воров и вредных ветров, рощи часто ограждались высокими стенами и заборами. Незащищённые рощи со спелыми лимонами были лёгкой мишенью для грабителей или разбойников. Несколько лет инвестиций могли оказаться легко уничтоженными мародёрами или украденными в течение одной тёмной ночи. Поэтому в середине 1800-х годов, когда экспортные доходы начали расти, рощи стали охранять вооружённые охранники.
В период между 1837 и 1850 годами количество лимонных бочек, экспортируемых из сицилийской гавани Мессины, увеличилось с 740 до 20707. К концу 1800-х годов экспорт резко вырос. Согласно книге британского историка Джона Дики «Коза Ностра» (2005 год), 2,5 миллиона ящиков (каждый из которых содержал более 300 штук итальянских цитрусовых) ежегодно прибывали в Нью-Йорк в течение 1880-х годов; большинство из них отправлялись из сицилийского портового города Палермо.
Невероятный спрос на цитрусовые приносил огромную прибыль лимонным культиваторам Сицилии. Но кем были эти фермеры и в каких условиях они работали?
Сицилия в начале первой половины XIX века характеризовалась хрупкими государственными институтами и слабым верховенством закона. Бандиты бродили по сельской местности, а воровство и нищета преследовали население. Корни этих проблем уходили глубоко. Стратегическое расположение острова в центре Средиземного моря делало его очевидной целью для многочисленных иностранных империй на протяжении всей истории: после того, как над ней доминировали древние греки, а затем римляне, Сицилия попала под контроль византийских, арабских, норманнских, испанских и французских правителей. Затем, после Наполеоновских войн в начале 1800-х годов, Сицилией управляли короли династии Бурбонов, базирующиеся в Неаполе. Они образовывали то, что было известно как Королевство обеих Сицилий (1816-1860 годы). В то время Сицилия была в целом бедным и слаборазвитым регионом, а социальные волнения были обычным явлением. Феодальные структуры остались, несмотря на попытки ввести реформы. Крупные восстания были подавлены Бурбонами в 1820 и 1848 годах.
С 1860 по 1861 год Сицилия была завоёвана войсками с материка и стала частью недавно сформированного Королевства Италии. Столица де-факто находилась в Пьемонте, на крайнем севере. Вскоре стало ясно, что многие сицилийцы были недовольны новым порядком. Пришельцы с полуострова говорили на диалекте итальянского языка, который сицилийцы не понимали, и в глазах многих островитян пьемонтское государство было просто ещё одной иностранной державой, пытавшейся навязать свою волю слаборазвитому острову.
Именно в этой пост-унификационной среде, с её ядовитой смесью слабых правительственных институтов и больших притоков денежных средств от лимонной промышленности, впервые появилась организация, известная как мафия. Слово "mafioso" происходит от арабского, что означает «мошенник» или «обманщик». Но на Сицилии этот ярлык не имел негативных коннотаций. Скорее, это был человек, заслуживающий уважения, потому что он защищал местное население от беззаконных разбойников и ополченцев, которые бродили по сельской местности и угрожали фермерам.
Землевладельцы начали привлекать местные группы таких людей для защиты ценных лимонных рощ. Эта «защита» иногда принимала характер вымогательства и в той или иной степени навязывалось производителям цитрусовых. Первый зарегистрированный пример такой «нежелательной» защиты относится к 1872 году и касается некоего доктора Галати, владельца лимонной рощи за пределами Палермо. Вскоре после того как Галати приобрёл рощу, он узнал, что её смотритель украл фрукты с деревьев и забрал большую часть прибыли от лимонных урожаев себе. Галати уволил смотрителя и нанял ему замену, но вскоре после этого события новый охранник рощи был застрелен. Полицейское расследование оказалось неэффективным. Вскоре стали приходить письма с угрозами и требованиями, чтобы Галати восстановил прежнего смотрителя. За его отказом последовала серия покушений на убийство, и, в конце концов, доктор сбежал.
Инцидент с участием Галати показывает, как группа местных «людей чести», именуемых «коска», сумела проникнуть не только в местные деревни, но и в полицию, политику и в конечном итоге на различные рынки, которые окружали и поддерживали цитрусовую промышленность. Коски были секретными группами, члены которых давали клятву молчания об организации и её деятельности и вскоре контролировали важные части цепочки поставок лимонов. Мафия часто пыталась поставить своих людей в качестве охранников рощ, что позволяло им присваивать часть урожая напрямую. Затем они могли развивать монополии и повышать цены для покупателей, а иногда даже выступать в качестве посредников между производителями и экспортёрами из Палермо и Мессины. Несмотря на недостатки, в хаотической обстановке Сицилии в то время представители репрессивного итальянского государства часто отдавали предпочтение местным мафиози. Учитывая большие доходы от торговли цитрусовыми, мафия не собиралась отказываться от своей доли.
Однако новоиспечённое итальянское государство вскоре определило мафию как проблему. В 1877 году итальянский парламент одобрил обширное исследование состояния сельского хозяйства в стране, ключевая часть которого касалась Сицилии. Члену парламента от Сицилии Абеле Дамиани поручили провести местное расследование, которое длилось с 1881 по 1886 год. Среди всех местных претори (судьи нижестоящих судов) в Сицилии был проведён опрос. Помимо прочего, их спрашивали: «Какая самая распространённая форма преступности в округе? Каковы её причины? Каковы наиболее важные культуры или растения?» Мафия снова и снова становилась самой серьёзной проблемой в городе.
Мы использовали эту информацию, чтобы выявить, существовала ли устойчивая статистическая связь между присутствием мафии и культивированием цитрусовых и какое влияние оказывали другие факторы, такие как степень культивирования других культур, плотность населения и коллективное владение землёй. Наш анализ показывает, что распространённость цитрусоводства в целом является мощным определяющим фактором существования местных мафиозных групп в 1880-х годах. Корреляция сохраняется даже тогда, когда мы рассматриваем более поздний запрос от 1900 года и когда мы используем меру пригодности земли для выращивания цитрусовых в дополнение к их фактическому наблюдаемому производству.
Другие учёные – в том числе Дики и итальянский историк Сальваторе Лупо – заметили, что организованная преступность на Сицилии возникла наряду со спросом на лимоны. Предыдущие исследования показали, что добыча серы также сыграла свою роль; другие утверждали, что засуха 1893 года привела к возникновению социалистических организаций фашо («лига»), против которых местные землевладельцы нанимали мафию для обеспечения защиты. Тем не менее, наш эмпирический анализ подтверждает гипотезу о том, что рынок цитрусовых был одним из основных факторов роста и консолидации сицилийской мафии.
В конце 1900-х годов Сицилийская экономика была поражена экономической стагнацией. Лимонная промышленность столкнулась с серьёзной конкуренцией со стороны новых цитрусовых рощ во Флориде. В результате десятки тысяч бедных сицилийцев эмигрировали в Соединённые Штаты, спасаясь от хаотических условий на родине.
Эта волна эмиграции привела в США не только сицилийцев, но и мафию. Вскоре мафиозные группировки были созданы в бедных итальянских кварталах Нью-Йорка и распространились на другие города, такие как Бостон и Чикаго. Сицилийские мафиози смешались с южными итальянцами и преступными группировками из других этнических групп, чтобы сформировать особый вариант американской мафии. Между тем в Италии сицилийская мафия, наряду с Каморрой в Неаполе и Ндрангетой в Калабрии, оставалась главной угрозой верховенству закона вплоть до сегодняшнего дня.
Является ли эта история преступных группировок, возникших из-за плохого управления в сочетании с эксплуатацией природных ресурсов, уникальной для Сицилии? Нисколько. Фактически, экономисты и политологи ввели термин «проклятие ресурсов», чтобы описать печальные последствия высоких прибылей от ресурсов в слаборазвитых регионах мира.
Наиболее вопиющим современным примером являются так называемые «конфликтные алмазы». Около десяти лет назад незаконная торговля алмазами в таких странах, как Ангола, Сьерра-Леоне и Либерия, привела к появлению местных влиятельных людей, которые могли контролировать доходы от торговли. В конечном счёте, они сформировали частные повстанческие армии, основной целью которых было извлечение прибыли от экспорта неразборчивым покупателям со связями с западными странами. Как и мафия на Сицилии, повстанческие группировки контролировали как производственные, так и торговые сети и применяли физическое насилие, чтобы заставить местное население подчиниться. В конечном итоге была создана санкционированная ООН политическая основа (Процесс Кимберли), которая позволила обуздать незаконную торговлю. Одна из причин, по которой войны в Сьерра-Леоне, Либерии и Анголе прекратились, заключалась в том, что алмазные доходы больше не могли финансировать военачальников этих стран. Однако в восточной части Конго многие повстанческие группы, к сожалению, по-прежнему финансируются за счёт незаконного экспорта других «конфликтных минералов», таких как колумбит-танталит, являющийся важным компонентом мобильных телефонов и других электронных приборов.
История возникновения мафии на Сицилии XIX века показывает, как смешивание ценных ресурсов и слабых институтов производит гремучую смесь. Именно ту, которая может вызвать десятилетия страданий и нищеты для местного населения. Даже спрос на такие, казалось бы, безобидные товары, как лимоны, может легко привести к появлению опасных групп и преступных группировок. Хотя сицилийская мафия, кажется, больше не связана с выращиванием цитрусовых, ваши ювелирные изделия и мобильные телефоны, вероятно, содержат след других мафиозных организаций.