Высокие частоты «Радио Мордор»

Несколько месяцев назад Люба Колесник – поэтесса, лидер музыкальной группы Nakka, журналист и крайне остроумный человек – рассказала с присущим ей сарказмом на своей страничке в Facebook, как пыталась вступить в ряды тверского литературного объединения. Ей отказали, но люди, знающие толк в поэзии, призывали Любу не расстраиваться и относиться к этому как к знаку качества: большинство серьезных поэтов в лито не состояли.

А недавно вышла долгожданная книга стихов Любы Колесник «Радио Мордор», и стало ясно, что никакого отношения к тверской поэзии этот человек и впрямь не имеет, потому что «Радио Мордор» ведет диалоги не с Дементьевым и Суворовым, а с классиками русской поэзии – от Пушкина до Блока, от Цветаевой до Ахматовой.

У книги два эпиграфа. Один из них – тонкое замечание Дэвида Митчелла: «Радио и кошки всегда занимаются своим делом, все равно, есть кто-нибудь поблизости или нет». Конечно, этот эпиграф – о творчестве, которое является внутренней потребностью и не зависит от членств в лито и других внешних обстоятельств. Слово живет само по себе, а поэт его транслятор: это радио вещает граду, миру и Богу.

В свое время поэтессу Любу Колесник область знала как восходящую звезду тверской поэзии Любу Соломонову, и стоило в любой творческой курилке назвать ее фамилию, как в ответ на пароль звучал отзыв: «Я – выкормыш отчаянного бога, играющего яблоком небес». Многие «патриархи» областной литературной тусовки эту эго-декларацию тогда не оценили, не опознав в ней игру с футуристической традицией.

В свое время Цветаева, сравнивая Маяковского и Пастернака, нашла для них емкую тютчевскую формулу: Маяковский – это я во всем, а Пастернак – это все во мне. Именно эта формула приходит на ум после знакомства с «Радио Мордор»: поэзия Любови Колесник от «я во всем» отдрейфовала за годы к классической традиции. Строчки «и жизнь//как крик//со дна колодца//в котором счастья негде взять//и бог за удочкой смеется» или, например, вот эти: «Лед под ногами. Хрупкое стекло//твоих, Господь, разбившихся игрушек» – это, безусловно, диалог со своими же ранними текстами и ранними концепциями лирического «я». В сборнике много поэтических высказываний о любви, одиночестве и смерти, но самое интересное, на мой взгляд, – о поэте и поэзии, которое обрекает любого серьезного автора на диалоги с Пушкиным, Ахматовой, Цветаевой, Мандельштамом и Бродским.

У Пушкина лирический дар сродни пророческому: «И внял я неба содроганье//И горних ангелов полет//И гад морских подводный ход//И дальней лозы прозябанье». С таким пониманием предназначения поэта мы сталкиваемся в тексте Любы Колесник «Лед под ногами. Хрупкое стекло», только поэт видит за новогодней сутолокой бег времени – «Что праздновать? Течение планет?//Стремительные ветры зодиаков?//Схожденье чисел? Переход комет?//Листая календарь, не видеть знаков//Какое счастье! Как же ты блажен//неведающий и входящий в воду//одну и ту же…» Пушкинские цитаты встретятся в книге и позже: подкованный читатель, долистав до небольшого текста, начинающегося со строк «Старуха в пальцах пускает веретено//и шерсть прядет, и тихо сплетает песнь», обязательно вспомнит «парки бабье лепетанье».

Потом он наткнется на строчку «По парку, где Пушкин мальчишечкой-сорванцом…» и полезет на полку за томиком Ахматовой – искать ее стихотворение «Смуглый отрок бродил по аллеям…», ведь на «Радио Мордор», похоже, начался диалог именно с этим классическим текстом, и нужно выяснять суть затеянной литературной игры. Таких игр в книге стихов Любы Колесник великое множество благодаря богатому цитатному полю: одни поэтические высказывания иронически переосмыслены, превратившись, например, в «Не жалею, не зову, не каюсь». Другие получают свое самостоятельное развитие. Цитаты бегут по сборнику и, спотыкаясь о них, читатель каждый раз вспоминает большие тексты русской литературы. Вот стихотворение о любви после китчевых «курков» и «педалей до упора» вдруг оказывается на «накатанной корке летейского льда» — и простенький трагифарсовый речитатив уводит читателя к «песенкам» Мандельштама. И вот «Радио Мордор» вещает нам, слукавив, вовсе не о любовных драмах, а о жизни, смерти и Слове, с которого начинался библейский акт творения и орудием которого (как мы помним из нобелевской лекции Бродского) является поэт.

«Ветер гонит тучи, ветер несет акафист//и я вижу Дух, витающий над водой» — пишет Люба Колесник: в ее новом художественном мире поэт – наблюдатель, свидетель жизни. Таким он был в поэзии Пушкина и в поэзии Серебряного века – у Блока, Ахматовой, Пастернака, Мандельштама. Сборник «Радио Мордор» явная попытка (и, замечу, удачная) поговорить с великими на равных и вписать свой художественный мир в общий сюжет русской поэзии.

От юношеской любви поэтессы Любы Соломоновой к футуристам в «Радио Мордор» остались графические стихи, вынуждающие читателя пару раз повернуть книгу вверх ногами. Но и эта игра не лишена смысла: чтобы понять авторский замысел, в тексты просто стоит вчитаться. Впрочем, а почему только вчитаться? В книгу стоит еще и вглядеться, поскольку она прекрасно проиллюстрирована, и над визуальным рядом велась отдельная работа.

Конечно, далеко не все тексты, вошедшие в издание на ста двадцати страницах, равноценны. Но не будем забывать, что это первая книга стихов автора после многолетней паузы – она вышла, когда в тверских литературных кругах Любу Колесник уже «списали» в рок-музыку, и «Радио Мордор» несет привкус отчетности. Поэт пускает читателя в свою творческую лабораторию, и поскольку под текстами не стоит дат, остается догадываться, какие стихи писались раньше, а какие – позже.

Но уровень любых авторских сборников оценивается не по среднему арифметическому, а по лучшим текстам, которые в него вошли. Хороших стихотворений в «Радио Мордор» немало, а лучших, на мой взгляд, два. Одно – «Пожалуйста, не будь счастливой. Я…», которое отсылает к цветаевскому известному тексту «Есть счастливцы и счастливицы…»: оно о поэте – орудии языка, являющемся заложником своего дара. По тексту был снят видеоролик, который обошел соцсети и набирает популярность. Второй шедевр – «Мне не дышится поутру» – закрывает сборник: хочется видеть в этом намек на то, что нам показали далеко не весь поэтический потенциал.

А теперь о главном: два упомянутых мной стихотворения столь талантливы, что так и просятся в какую-нибудь антологию современной российской поэзии – через голову печатных междусобойчиков тверских лито. Не сомневаюсь, что в итоге так и получится: книгу Любы Колесник наши «мэтры» не заметят, а в столичных литературных тусовках ее зачитают до дыр.