Олег Сысуев: России повезло, что в 90-е у власти был Черномырдин

Черномырдин был очень хорошим и теплым человеком. В нем странным образом сочеталось то, что он был представителем советской партийной системы, и то, что он не стеснялся признать, что он чего-то не знает. Он не боялся учиться, он не боялся работать с новыми людьми, он был готов к любым открытиям. Он хорошо понимал, что России необходимы реформы, и чувствовал нужность перемен. Я считаю, что России очень повезло, что тогда именно этот человек был у власти. А это было время, когда нефть, напомню, стоила десять долларов за баррель.

Он, безусловно, нивелировал импульсивность и порывистость Бориса Николаевича Ельцина и, таким образом, создавал и создал прочный фундамент государственности в стране.

Мы познакомились с ним в моем родном городе Самаре. Черномырдин — выпускник Самарского политехнического института, тогда еще Куйбышевского. Он приехал на юбилей, где мы были представлены друг другу. Позже мы встречались на собраниях городской администрации, на собраниях у мэров разных городов… А еще позже, когда формировалось правительство, мы начали работать вместе. И работать с ним было невероятно интересно и приятно. Он никогда не держал камня за пазухой. Ему было приятно работать с реформаторами, как с молодыми, так и старыми, именно поэтому в его команде были самые разнообразные люди: Ясин, Чубайс, Кох и я в том числе. И я уверен, ему работать с нами нравилось, он был членом нашей команды.

Он был совестливым человеком, человеком, который постоянно рефлексировал и не стеснялся этого. И то, что он сделал в период Буденновска, когда договаривался с террористами, за что потом был многократно осужден и это породило массу кривотолков, — это простое настоящее человеческое решение, которое его, безусловно, возвышает надо всеми как бы крутыми парнями, стоящими сейчас у власти и считающими любую рефлексию проявлением слабости.

Да, он автор множества крылатых фраз. И это не ляпы, не придуманные штучки, а его естество, что выдает в нем человека ироничного и самоироничного, с богатым чувством юмора. Он никогда не обижался на иронию и критику. И надо было видеть, как он работал с журналистами — свободно, открыто, искренне, — это необычайно для российского политика.

Еще он необыкновенно относился к институту семьи. Очень любил свою жену, с которой много лет был в браке. Уважал ее и по-настоящему, тепло к ней относился. Я не знаю, был ли он верующим, но точно знаю, что он свято верил в нормальные человеческие отношения.

Страсбургский суд признал советского партизана военным преступником

Олег Сысуев:Что такое 1990-е годы

Как же построить Россию без Путина? Ответ на колонку Геворга Мирзаяна о «трагедии ошибок» и «либерале Гозмане»

Пусть земля ему будет пухом. Увидела сегодня сообщение - не по себе стало, и одновременно действительно очень тепло его вспоминаешь. МОжет быть, потому что его имя еще и с Самарой связано. А ляпы? Да. Были. Прочитала их сейчас в посте Ираклия Бузиашвили. СОгласна: естество. Абсолютно человеческое. Упокой, Господи, его душу

У меня нет ни малейших сомнений, что Виктор Степанович Черномырдин войдет в историю России как один самых сильных, ярких и противоречивых политиков переходного периода. Еще не пришло время, позволяющее объективно оценить его роль в том, что происходило в стране в последние десятилетия. Слишком сильны эмоции, велико личное восприятие событий, не пережита до конца травма, нанесенная безжалостным ходом истории стране и ее народу. Но сегодня уже очевидно, что это была весьма незаурядная личность, которая, как все реформаторы мира, еще долго будет вызывать споры и разные мнения у историков и политологов, журналистов и экономистов. Но хорошо, что справедливые и достойные слова о Черномырдине сказаны нынешними лидерами страны.

Черномырдин был очень непростой, но мудрый, проницательный, умный и веселый человек. Его намерения были хорошими, удачи большими, а многочисленные ошибки делались им отнюдь не из подлости или злости. В политике Черномырдин был продуктом и одновременно жертвой своего времени и собственных убеждений. Его политические приоритеты были выше ежеминутных, а цели - слишком далекими и не всегда ясными. Он не боялся личной ответственности и тяжелых решений. Он не был мстительным. Его любили друзья, уважали политические противники. У него практически не было персональных врагов, что удивительно для человека, занимавшего столь высокие хозяйственные должности и решавшего вопросы, стоимостью в миллиарды долларов. Он пришел в политику порядочным человеком и сумел таковым остаться, что, согласитесь, немалая редкость в наши дни.

Могу только добавить в народную копилку его афоризмов пару фраз, сказанных весной 2009 года в последние дни его пребывания в качестве посла России в Киеве. Он выглядел сильно похудевшим и, отвечая на мой вопрос, долго и с явным удовольствием рассказывал детали своей диеты, включавший полный отказ от водки. Наш тогдашний разговор, естественно, зашел о Севастополе и Черноморском флоте. Черномырдин выразился так: <<Какие тут есть у тебя сомнения? Есть договор, по которому мы должны вывести свой флот из Севастополя в 2017 году. Мы просто обязаны это сделать, договор сформулирован очень четко. Тут даже нет темы для дискуссии: надо выводить - и точка. Бессмысленно это даже обсуждать. Поэтому, вот когда придет этот 2017 год, тогда и будем думать, выводить или не выводить". Потом он помолчал и добавил: "Вообще о чем речь? Что значит: "когда мы выведем?" Вот ты, Николай, когда что-то в какое-то место вводишь, много думаешь, как и когда выводить это будешь? Вот и тут так же!".

Я тогда подарил ему свою только что вышедшую книгу, но с условием, что он ее прочитает и выскажет свое мнение при следующих встречах. Условие это, надо сказать, он полностью выполнил. Уход Черномырдина из российской политики сделал ее менее яркой, живой и самобытной. Его преждевременная смерть еще больше обесцветит весь российский политический класс.