Штрихи к биографии Николая Агнивцева
И ещё один поэт исчез, - боюсь , что навсегда! – с поэтического горизонта. В последний раз его , - Николая Агнивцева , - видели на громокипящей в Севастополе на Графской пристани в двадцатом первом расстрельном году. Худющий, как Кащей Бессмертный, с всклокоченными , давно не мытыми волосищами , казалось, уже немного тронутый от всего увиденного и услышанного, он потрясал двурогим посохом, - очевидцы рассказывали: по посоху шли серебряные монограммы, подарки его друзей-поэтов и многочисленных поклонников и поклонниц его таланта, - и выкрикивал-выплакивал свои душераздирающие стихи о вздыбленной раскровавленной России:
Церкви – на стойла, иконы – на щепки! Пробил последний, двенадцатый час! Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас.
Но милости не ожидалось ни от кого: ни от красных, ни от белых, кровью сочились буквы на полуборванном плакате, донося до паникующих граждан призыв генерала-вешателя Якова Александровича Слащёва-Крымского:
«Тыловая сволочь! Распаковывайте ваши чемоданы На этот раз я опять отстоял для вас Перекоп!»
Ничего Он не отстоял…
Давно я написал эти строки , значительно позднее , узнал подробности жизни этого замечательного поэта и драматурга серебряного века :
Николай Яковлевич Агнивцев родился 8 (20) апреля 1888 в Москве и умер там же 29 октября 1932 . Но в 1921 году с севастопольской Графской пристани , эмигрировал за границу – какой-то пароход врангелевский подхватил его . Творческую жизнь поэта-аристократа можно разделить на три периода . Первый период до Октябрьской революции ( сейчас это называют Октябрьским переворотом ) , увлечение эротикой и экзотикой вот образчик его творчества :
Дама и обезьяна
Сбившись в слабостях со счёта, Догаресса монна Бланка В ожидании Эрота Забавлялась с обезьянкой.
И взглянув на вещи прямо, В элегическом мечтаньи Говорила эта дама Удивлённой обезьяне:
- Почему мы к вам так строги? Ведь у вас, без всякой лести, Те же руки, те же ноги И всё прочее на месте!
Всё, что требует от мужа Эротический регламент, Всё у вас есть! Плюс к тому же Африканский темперамент!
- Ах, мадам, не в том вопрос-то! - Шимпанзе сказал, вздыхая, - Это всё ужасно просто, И причина здесь иная!
Чтоб доставить даме счастье, Мы с большим успехом можем Потягаться в деле страсти С вашим мужем, старым дожем!
Я бы мог быть арлекином: Шимпанзе ведь не священник! Но что делать. Для любви нам Не хватает только. денег.
Второй период его творчества - эмиграция ! В 1923 году В Берлине выпустил лучшую свою книгу элегических стихов «БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ» и в этом же году возвратился в СССР – о Москве и Санкт-Петербурге Николай Агнивцев мечтал постоянно:
В Париж! В Париж! как сладко-странно Ты, сердце, в этот миг стучишь! Прощайте, невские туманы, Нева и Пётр. В Париж! В Париж!
Там дым всемирного угара, Rue de La Paix, Grande Opera, Вином залитые бульвары И карнавалы до утра!
Париж - любовная химера, Всё пало пред тобой уже! Париж Бальзака и Бодлера! Париж Дюма и Беранже!
Париж кокоток и абсента, Париж застывших луврских ниш, Париж Коммуны и Конвента И всех Людовиков Париж!
Париж бурлящего Монмартра, Париж верленовских стихов, Париж штандартов Бонапарта, Париж семнадцати веков!
И тянет в страсти неустанной К тебе весь мир уста свои, Париж Гюи де Мопассана, Париж смеющейся любви!
И я везу туда немало Добра в фамильных сундуках: И слитки золота с Урала, И камни в дедовских перстнях!
Пускай Париж там подивится, Своих франтих расшевеля, На чернобурую лисицу, На горностай и соболя!
Но еду всё ж с тоской в душе я, Дороже мне поклажи всей Вот эта ладанка на шее. В ней горсть родной земли моей!
Ах, и в аллеях Люксембурга И в шуме ресторанных зал Туманный призрак Петербурга Передо мной везде стоял.
Пусть он невидим, пусть далёк он, Но в грохоте парижских дней Всегда, как в медальоне локон, Санкт-Петербург в душе моей!
В Советском Союзе начался третий заключительный период жизни Николая Агнивцева , - он выпустил более двадцати книг для детей , пишет для эстрады и цирка репризы , а в 1926 году книгу стихов 1916—1926 годов « От пудры до грузовика » Вот запев этой книги .
Прощайте, немцы, греки, турки, И здравствуй, русская земля! В своем я снова Петербурге, Я снова русский! Снова - "я"! Еще вчера я был не русским! И, запахнувшись в черный дым, Гранитный воздух Петербургский Еще вчера был не .моим! Сегодня ж , странный и бессонный, "Брожу по Невской мостовой И с Александровской Колонной Взлетевшей чокаюсь мечтой! И в небо Питера, бледнея, Уходит беженский угар. И вновь я рифмою своею - Целую Невский тротуар.
Основной жанр лирики Агнивцева — именно «песенки», легкомысленные куплеты, салонные баллады-пародии, стихотворные миниатюры с иронически-эротическими сюжетами. Если читатель полагает, что слышит об Агнивцеве впервые, сообщаем: «Гимназисточка» Александра Вертинского — это симбиоз двух стихотворений: Агнивцева и Сергея Есенина. Обрывки его стишков, неизвестно, как и когда запомнившиеся смешные рифмованные строчки может отыскать у себя в памяти любой человек , любящий поэзию .
Длинна как мост, черна, как вакса, Идет, покачиваясь, такса… За ней шагает, хмур и строг, Законный муж ее — бульдог
Недаром сам Исаак Дунаевский на его «песенки» писал музыку .
Умер Николай Агнивцев в полном одиночестве и заброшенности от туберкулёза горла и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.