Роль слова при семиотическом ослаблении в библейских текстах Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»
Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Клейман Борис Маркович
Рассматривается ослабление смысла некоторых слов текстов Библии . При применении семиотического анализа выявляются древнейшие мифологические значения протокультуры праеврейского этноса. Показано переосмысление значений слов и выявлен механизм зарождения новых знаков при ослаблениидо нулевого смысла семантики слов . Показана фольклорная основа некоторых частей Библии .
Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Клейман Борис Маркович
The Role of a Word in Semiotic Weakening in Biblical Texts
This article considers the weakening of some word meaning in Biblical texts. Applying semiotic analysis, ancient mythological values of the ancient Jewish people protoculture are revealed. Rethinking of the words’ meanings is found out and the mechanism of new signs originwhile reducing up to zero meaning of words’ semantics is identified. The folklore basis of some parts of the Bible has been displayed.
Текст научной работы на тему «Роль слова при семиотическом ослаблении в библейских текстах»
Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 10 (365). Филология. Искусствоведение. Вып. 95. С. 96-100.
РОЛЬ СЛОВА ПРИ СЕМИОТИЧЕСКОМ ОСЛАБЛЕНИИ В БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТАХ
Рассматривается ослабление смысла некоторых слов текстов Библии. При применении семиотического анализа выявляются древнейшие мифологические значения протокультуры пра-еврейского этноса. Показано переосмысление значений слов и выявлен механизм зарождения новых знаков при ослаблениидо нулевого смысла семантики слов. Показана фольклорная основа некоторых частей Библии.
Ключевые слова: семиотика, знак, слово, семантическое ослабление, Библия.
В семасиологии, науке о значениях слов, давно выявлено так называемое ослабление смысла или значения слова. Впервые на это обратили внимание еще на ранних стадиях развития сравнительно-исторического метода анализа немцы Якоб Гримм и Франц Бопп, датчанин Расмус Кристиан Раск и русский лингвист-славист Александр Христофорович Востоков.
«Принцип изучения языка как продукта человеческой культуры в тесной связи с этой культурой и на широком фоне истории носителей языка» [4. С. 459] в настоящее время активно разрабатывается В. И. Карасиком, А. С. Комковой, С. Г. Проскуриным, С. Н. Сле-пухиным и многими другими лингвистами-се-миотиками.
Поскольку слова - это свидетели человеческой истории и культуры, «развитие языковых значений лучше любых хроник отражает судьбы, интересы, нравы, обычаи, верования, способы мышления людей» [1. С. 7-8]. Размышляя о сути сложных и противоречивых явлений, способствующих возникновению, исчезновению или сохранению тех или иных значений языковых единиц, исследователи все чаще отмечают, что в семасиологии находят отражение различные семиотические закономерности. Одна из таких закономерностей - «трансформация от сильного символа к слабому, а затем совсем слабому» (в терминах С. Г. Проскурина) [8. С. 11-18] или «выветривание знака» (в терминах В. И. Карасика) [4. С. 43-50]. Сегодня случаи семантических сдвигов, переходов, выявленные в ходе сравнительно-исторических исследований, все чаще связывают с действием закономерности семиотического характера [8. С. 14; 4. С. 45-46].
Не вдаваясь в причины такого ослабления смысла знака-слова, рассмотрим несколько примеров из Библии как наиболее распространенного древнего текста. Ветхий Завет, представляя собой сложную нарративную структуру, включает в себя древнейшие тексты фольклорного характера: мифы, гимны, плачи, сказки, свадебные и погребальные обряды. Самым древним текстом, датируемым XIII-XII вв. до н. э., ученые называют песнь пророчицы Дворы (Деборы) в Книге Судей (Суд., 5). Именно поэтому с течением времени ослабление смысла многих слов можно зафиксировать уже к моменту кодификации Торы (Пятикнижия Моисеева) во времена реформаторов Эзры и Нехе-мии в VIII в. до н. э. и даже ранее, как увидим позже. Так, в Книге Бытия сказано:
жл-ппт an-ia топ ут dit x^i y^-naia-И хореев на горах их, что в Сеире, до Эль Парана, который рядом с пустыней (Быт., гл.14:6).
Здесь наряду с «хореями» (хурритами) упоминается и древнейшее название южной части пустыни Арава, граничащей с Красным морем, - Эль-Паран, что говорит о древности этой части текста. Но обращает на себя внимание слово «Сеир», которое принято рассматривать как топоним - название горы или горного хребта. Именно в таком контексте это слово употребляется даже в египетских текстах XIII в. до н. э. и во Второзаконии - пятой книге Торы.
•nm акл хп'п ar-y^i п'^та зотп ai-л ny-an ак'^л layni m
И прошли мы мимо братьев наших, сыновей Эсава (Исава), осевших в Сеире, путем пустыни от Эйлата и Эцион-Гевера (Второзак., гл. 2:4).
Однако смысл слова «сеир» - «волос» - постоянно смущал исследователей. Для объяснения этого смысла, нарушающего принципы топонимики, выдвигалась даже предположение, «что в древности эти горы были покрыты густыми лесами» [5. С. 736-737]. Данное предположение не может быть принято в силу того, что оно противоречит «путям пустыни» - местности, как в древности, так и в наше время песчаной и сухой, горные складки которой состоят из осадочных известковых пород, не пригодных для произрастания «густых лесов». Для раскрытия древнего смысла этого знака следует привлечь принципы семиотики.
В Торе этот корень в форме качественного прилагательного «волосатый» употребляется в книге Бытие:
так гп.к^ кртг зшл ЬТ1 ^чм уеЛ
Первый вышел красный, весь, как (обработанная) кожа (верхнее платье), волосатый; и нарекли ему имя Эсав. (Быт., 25:25)
При этом дается его характеристика как человека, живущего охотой и звероловством: ЛЗУТП 1_'ГР УЕЛ К'Й Р7 К'Й ЕЛП
Дети выросли, и стал Эсав человеком искусным в звероловстве, человеком полей (Быт., 25:27).
И все дальнейшие упоминания старшего брата Якова Эсава даются Торой в контексте его рода деятельности и образа жизни - охота и звероловство, сила и стихийное мужество. Именно его хотел благословить Исаак на наследство. Здесь же вспоминается и начало Торы - рассказ о Каине и Авеле, в котором именно жертва животновода-пастуха Авеля была принята Богом, а не оседлого земледельца Каина. То есть Бог и патриарх отдавали предпочтение кочевникам. Комментирование этих эпизодов Торы не входит в нашу задачу. Интересно, что В. Я. Пропп к представителям предков относит и «русских Полифемов»: «подобно яге, Полифем - хозяин животных, но в отличие от лесных животных, которыми распоряжается яга, Полифем разводит овец, коров или коз» [6. С. 71], что позволяет некоторые тексты Библии рассматривать как фольклорные в их генезисе.
Таким образом, можно утверждать, что слово «сеир» помимо своего прямого значения «волос» в древности имело и значение переносное - «дикарство», «нецивилизованность» как знак-оппозиция оседлости, каковая оппозиция видна на парах Каин - Авель и Эсав -Яков в культуре тех давних времен. Но осла-
бление данной коннотации в ходе аберрации социальной памяти привело к непониманию метафоры уже в XIII в. до н. э. Без сомнения, данные места в Пятикнижии следовало бы переводить как «и хореев на горах их, живущих в дикости», «.. .мимо наших братьев, сыновей Эсава, осевших в варварстве.». При переходе Торы в ее устной форме в чуждую египетскую культуру, последняявосприняла это слово-знак как топоним, что дает возможность утверждать: эти части Пятикнижия функционировали в праеврейской протокультуре еще до XIII в. до н. э. Однако уже к моменту возвращения евреев из вавилонского плена смысл знака-метафоры выветрился и/или подвергся обратному воздействию египетской культуры настолько, что стал окончательно восприниматься как топоним, и в качестве такового закрепился в тексте. Помимо временной бифуркации в дальнейшем возникла и пространственная: переводы Ветхого Завета на европейские языки и попадание Пятикнижия в чуждую Библии европейскую культурную среду. Сегодня мало обращают внимания на этот странный топоним, его древняя коннотацияутратилась окончательно.
Подобного рода выветривания или ослабления семантики знака в отношении Торы-Пятикнижия наблюдается постоянно. В Книге Бытия о брате Эсава Якове (Иакове) рассказывается, как мать его отправляет к дяде в Месопотамию искать себе невесту, хотя и под предлогом избегнуть мести со стороны Эсава. В. Я. Пропп отмечает: «Решительно у всех народов, имеющих эпос при родовом строе, преобладающее, можно сказать - решающее место занимают рассказы о поисках жены» [7. С. 41]. И этот мотив, характерный для эпоса, сразу заставляет обратить наше внимание на культурный контекст эпохи, в которую создавался базис этого сюжета. Многие исследователи Пятикнижия отмечают его поэтическую структуру: тонику, ритмизированность текста. «Большинство книг Танаха написаны особой ритмизированной прозой, звучание которой очень напоминает современный верлибр», - указывает исследователь эстетики еврейской Библии Г. В. Синило и добавляет далее: «Культура библейская является культурой голоса и слуха, культурой звучащего слова» [9. С. 67, 77]. Эту же мысль подчеркивает и В. В. Бычков: «Пением и музыкой славил древний еврей Господа» [2. С. 24]. Эти наблюдения совпадают с методологическими основами пропповского анализа героического эпоса: «весь стихотворный
фольклор всегда поется. Форма устного стиха фольклору чужда» (курсив Проппа) [7. С. 8]. Следовательно, есть все основания полагать, что данный сюжет есть контаминация волшебной сказки (по классификации Проппа) и героического эпоса в их библеизированной форме. И контаминация, и древность происхождения текста объясняет механизм ослабления смысла слова «Лаван»:
1?ЛЛ 2Г ^ЙУ З??' З^п-^ КП' П13Л
(Быт. 27:43; 29:13-14).
А теперь, сын мой, слушай голос мой, встань, беги к Лавану, брату моему, в Харран (Быт. 27:43) - приказывает Ривка (Ребекка), мать Эсава и Якова, своему младшему сыну.
И было, Лаван, услышав о Якове, сыне сестры своей, выбежал ему навстречу, обнял его и поцеловал его. (Быт. 29:13-14).
В исследовании В. Я. Проппа указывается на одно из свойств «яги»: она может выступать в роли тещи, шурина, зятя, племянницы, то есть ближайшего родственника [6. С. 86] -во-первых. Имя дяди Якова - Лаван, что в переводе с библейского (и современного) иврита означает «белый» - во-вторых. Но, отмечает Пропп, ссылаясь на германского фольклориста Гюнтерта, «если Хель (северная богиня подземной страны мертвых) имеет цвет трупа, то это означает не что иное, как то, что она, богиня смерти, сама есть труп» [6. С. 52]. Таким образом, слово-знак «лаван», смысл которого теряется при переводе сакрального ближневосточного текста на иные языки, включая русский, при восстановлении семантики открывает мифологический базис данного библейского сюжета. Этот вывод подтверждается и тем, что Яков, выполняя ту же функцию, что и Иван-царевич в русских волшебных сказках, и оказавшись не просто у брата своей матери, но в загробном мире, отказывается от загробной пищи. В волшебной сказке он обязан это сделать - «приобщившись к еде, назначенной для мертвецов, пришелец окончательно приобщается к миру умерших. Отсюда запрет прикасания к этой пище для живых», ибо «кто вкусил пищи духов, тот не вернется никогда» [6. С. 49]. Яков упрекает своего дядю, не желающего его отпустить:
И овнов стада твоего я не ел. (Быт., 31:38).
При системном культурологическом подходе становится очевидным, что эта формула -
древнейшее магическое заклинание, вошедшее в Тору, а имя «Лаван» обозначает древнюю мифологему инфернального бытия.
Не менее интересные примеры роли слова-знака при семиотическом ослаблении содержат тексты и Нового Завета. Место рождения Иисуса - Вифлеем. Но в неискаженном виде этот топоним звучит как Бейт-Лехем. В русском языке эти два слова известны как англицизм Bedlam. С учетом стяжения гласных и немых звуков и озвончения консонансов в слове Bethlehem (букв. Бейт-Лехем) из названия лондонского госпиталя для душевнобольных the Hospital of St. Mary of Bethlehem (госпиталь святой Марии из Бейт-Лехема). Но в переводе это слово означает «дом хлеба», «пекарня», что снова нас отсылает к фольклору: в сказках известен архетип «мальчик-с-пальчик». В этом сюжете часть тела человека или тотемного животного, оказавшись в витальной среде: тесто, опара, закваска, силос, земля, - превращается в героя. Отголосками этого сюжета являются «зубы дракона», засеваемые по одной из версий древнего греческого мифа Ясоном, по другой - основателем города Фивы Кадмом. Сказок на эту тему не счесть у разных народов - от Японии до Северной Америки. Так что и Иисус должен был родиться именно в «доме хлеба» - Бейт-Лехеме. Но на территории древней Палестины были и существуют до сих пор два города с таким названием, и оба составляли пригороды-пекарни больших и многочисленных по посещаемости городов - Иерусалима и портовой Хайфы. Совершенно очевидно, что протагонист Евангелий просто обязан был родиться в святом месте (согласно эпосу - по классификации Проппа, - героями которых были чудом рожденные Саргон, Арджуна, Гильгамеш и др.), - с одной стороны, и одновременно в «доме хлеба» согласно древней сказке - с другой стороны. Так возник христианский сюжет, пытающийся объяснить единство Иерусалима и Бейт-Лехема требованием переписи населения, не известной историкам, местом рождения Иосифа, переполненностью постоялых дворов и так далее.
Подводя итог, можно сказать, что ослабление семантики знака, каковым является слово, идет двумя путями: в результате аберрации социальной памяти слово «забывает» свой смысл и делает попытку придать сохранившемуся знаку новое понятие: так «сеир» превратился в топоним, а «лаван» - в антропоним, не несущие в своем новом функционировании ни-
какой коннотации; второй путь - полное выветривание семантики знака. Последнее часто происходит при абсорбции языком иноязычной лексемы - новозаветный топоним Вифлеем, потеряв в русском варианте даже фонетическую схожесть с оригиналом (особенно в сравнении с англицизмами, где все-таки сохранилась фонетическая передача латиницей звучание еврейского топонима), потерял эпический и сказочный архетипы, лежащие в основе эпизода рождения Иисуса. И в том, и в другом случае возникает новый, нередко сакральный смысл, весьма далекий от древнего значения слова. Так, ослабевая в своем древнем значении, сюжет «мальчик-с-пальчик» порождает новую семантику, которая в свою очередь создает огромное гнездо новых знаков сакрального для христианства культурного концепта: Вифлеемская звезда, Вифлеемское чудо, ночь перед Рождеством, дары волхвов, Вифлеемская ночь и др., - ставшие парадигмой новой христианской культуры Европы и Руси и породившие новые культурные явления. Сегодня между «Бейт-Лехемом» и «Вифлеемом» нет никакой связи, и лишь древний смысл израильского топонима сохраняет первородство архетипа.
Семиотический подход позволяет не только восстановить древнейший пласт культуры, хранимый словом, но и по-новому датировать происхождение тех или иных текстов. Применение культурологического анализа в филологии помогает увидеть контаминацию фольклорных жанров, составивших древние сюжеты Ветхого и Нового Заветов.
Суд. - Книга Судей
1. Алефиренко, Н. Ф. Спорные проблемы семантики : монография / Н. Ф. Алефиренко. -М.: Гнозис, 2005. - 326 с.
2. Бычков, В. В. Эстетика поздней античности : монография / В. В. Бычков. - М.: Наука, 1981. - 328 с.
3. Гамкрелидзе, Т. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и исто-рико-типологический анализ праязыка и про-токультуры : монография / Т. В. Гамкрелидзе,
B. В. Иванов. - Тбилиси: Тбилисский университет, 1984. - 1450 с.
4. Карасик, В. И. Лингвосемиотическое моделирование ценностей. Политическая лингвистика : сборник статей / В. И. Карасик. - Екатеринбург, 2012. - Вып. 1 (39). - С. 43-50.
5. Краткая еврейская энциклопедия. - Иерусалим: Еврейский университет, 2001. - Т. 7. -
6. Пропп, В. Я. Исторические корни волшебной сказки : монография / В. Я. Пропп. -М.: Лабиринт, 2000. - 335 с.
7. Пропп, В. Я. Русский героический эпос : монография / В. Я. Пропп. - М.: Лабиринт, 1999. - 636 с.
8. Проскурин, С. Г. Эволюция права в семиотическом аспекте : сборник статей / С. Г. Проскурин // Вестник Новосибирского государственного университета. - 2008. - Т. 4, вып. 2. Право. - С. 11-18.
9. Синило, Г. В. Танах и мировая поэзия : монография / Г. В. Синило. - Минск: Эконом-пресс, 2009. - 879 с.
Сведения об авторе
Клейман Борис Маркович - преподаватель университета им. Бен-Гуриона в г. Беэр-Шева, филиал г. Эйлат, Израиль. xyz2003@yandex.ru
Bulletin of Chelyabinsk State University. 2015. No. 10 (365). Philology. Arts. Issue 95. Pp. 96-100.
THE ROLE OF A WORD IN SEMIOTIC WEAKENING IN BIBLICAL TEXTS
Ben-Gurion University. xyz2003@yandex.ru
This article considers the weakening of some word meaning in Biblical texts. Applying semiotic analysis, ancient mythological values of the ancient Jewish people protoculture are revealed. Rethinking of the words' meanings is found out and the mechanism of new signs originwhile reducing up to zero meaning of words' semantics is identified. The folklore basis of some parts of the Bible has been displayed.
Keywords: semiotics, sign, word, semantic weakening, the Bible.
1. Alefirenko N.F. Spornye problemy semantiki [Controversial problems of semantics]. Moscow, 2005. 326 p. (In Russ.).
2. Bychkov V.V. Jestetikapozdnejantichnosti [Estetik of late antiquity]. Moscow, 1981. 328 p. (In Russ).
3. Gamkrelidze T.V. Indoevropejskij jazyk i indoevropejcy. Rekonstrukcija i istoriko-tipologicheskij analiz prajazyka i protokul'tury [Indoeuropean language and Indo-Europeans. Reconstruction and historical and typological analysis of parent language and protoculture]. Tbilisi, 1984. 1450 p. (In Russ.).
4. Karasik V.I. Lingvosemioticheskoe modelirovanie cennostej. Politicheskaja lingvistika [Ling-vosemiotic modeling of values. Political linguistics], Ekaterinburg, 2012, issue 1 (39), pp. 43-50. (In Russ).
5. Kratkaja evrejskaja jenciklopedija [Short Jewish encyclopedia], Ierusalim, 2001, Vol. 7, pp. 736737. (In Russ.).
6. Propp V.Ja. Istoricheskie korni volshebnoj skazki [Historical roots of the magic fairy tale]. Moscow, 2000, 335 p. (In Russ.).
7. Russkijgeroicheskijjepos [Russian heroic epos]. Moscow, 1999. 636 p. (In Russ.).