Незабвенная Тамара Ханум История

О Тамаре Ханум столько написано (да я сама писала о ней два раза, когда только начинала журналистскую деятельность), что перебирать одни и те же факты из её биографии мне казалось уже неблагодарным делом. А вот недавно, сортируя свои старые материалы и неоконченные записи, я нашла воспоминания о Тамаре Ханум нескольких замечательных людей (некоторых, увы, уже нет с нами… светлая им память!), кому посчастливилось знать великую артистку лично, а мне посчастливилось знать этих людей… Эти живые слова о Тамаре настолько органично и правдиво рисуют её облик, что мне захотелось вновь освежить и восстановить эти материалы. Я выстроила воспоминания в более или менее хронологическом порядке и, надеюсь, они помогут Вам посмотреть на Тамару Ханум, может быть, новым взглядом…

— Она в прямом смысле открыла мне глаза. Родившись в доме Петросовых, я росла около Тамары Ханум, которая приходилась мне тётей. С детства я ощущала её бесконечную заботу и внимание.

Тётя Тамара была щедра не только сердцем, но и на руку. Окружающие её люди постоянно получали пусть маленькие, но такие нужные подарочки: то ленточку, то лоскуток ткани какой-нибудь необыкновенный… И всё она преподносила с такими словами, что память об этих вещах хранилась годами.

Когда тётя Тамара уезжала на гастроли, для нас – детей – наступал праздник. У неё была комната, где в шкафах и сундуках, которые никогда не запирались, хранились сценические костюмы. Детвора собиралась со всей круги, и мы устраивали карнавал. Тётя Тамара, конечно, подозревала о наших происках, но ограничивалась лишь строго-шутливым: «А-а, опять в моих костюмах копались?»

А когда в школах устраивали парады или праздники, она сама часто давала ученикам надеть костюм той или иной национальности.

Яйра Абдуллаева, народная артистка Узбекистана.

— Тамара Ханум была огонь! И не только в танце. С Тамарой и её мужем Мухитдином Кари-Якубовым я познакомился в Москве в 1929 году. Тамара танцевала в Колонном зале. Эту безумно красивую двадцатитрёхлетнюю девушку буквально завалили цветами так, что её невозможно было разглядеть за ними. Ещё, помню, я был потрясён тем, насколько чисто и правильно она, армянка, говорила по-узбекски.

Несколько позже, будучи в Париже, я не раз слышал восхищённые отклики о Тамаре, которая побывала там с мужем в 1925 году, когда их включили в состав делегации артистов на Всемирную выставку декоративного искусства, где Тамара и Мухитдин представляли узбекское творчество. Тамара произвела там фурор.

Потом я снимал её в своём фильме о Большом ферганском канале. Все 45 дней съёмок она без устали танцевала, а я всё удивлялся, откуда в ней столько энергии и сил.

Малик Каюмов, народный артист СССР.

— С каждым выступлением Тамары Ханум возрастало восхищение этой необыкновенной женщиной, особенно поражало, как за минуту она успевала не только переодеться в новый костюм, но и так изменить в целом свой облик, что невольно думалось: а она ли это?

Тамара Ханум, как никто, умела передать дух той страны, чей танец или песню исполняла. Помню, был у неё один потрясающий афганский номер. Тамара одновременно пела и танцевала, постукивая в маленький барабанчик, что висел у неё на боку. Ну прямо чистокровная афганка!

Ещё хочу отметить одну особенность: когда Тамара танцевала, все гримёрши, уборщицы, сами артисты бросали все дела и толпились у кулис, смотрели. Это говорит о том, что её творчество не оставляло равнодушным никого, ведь те же гримёрши и уборщицы столько за свою жизнь перевидали одних и тех же танцев, что, казалось бы, скучно смотреть вновь, но на Тамару можно было глядеть бесконечно.

Владислав Егай, заслуженный артист Узбекистана.

— Дома тётя Тамара была очень проста. И бесконечно занята своими костюмами. Как только она приезжала с очередных гастролей, в доме не умолкал стук швейной машинки. Хохот, пар от утюгов, пение – вот атмосфера нашего дома.

Тётя Тамара очень не любила неухоженных, неряшливо одетых женщин, и всегда, не стесняясь, делала им замечания, кто бы это ни был. Вообще, она была очень остра на язык и говорила в глаза всё, что думала, поэтому многим с ней было нелегко. Однажды и я столкнулась с её резкостью и прямотой. Когда она впервые увидела меня на сцене, то подошла к нашему художественному руководителю и сказала: «Если из неё ничего не получится, гоните её в шею». Да, когда дело касалось искусства, тётя Тамара была очень строга.

— Я и моя сестра родились в доме бабушки, тогда её квартира была на улице Горького (Тверской). Наш дом был потрясающий, сколько выдающихся людей приходило в гости! И Райкины — Аркадий Исаакович с Руфь Марковной, и Рина Зеленая, и Иван Козловский, и Махмуд Эсамбаев… Бабушка была очень гостеприимной и хозяйственной, и когда в доме были гости, стол не убирали сутками.

Бабушку везде принимали за свою. «Кто вы по национальности?» — спрашивали её частенько. Мало кто верил, что она армянских кровей. Стоило т бабушке надеть какой-либо национальный костюм, как тут же она превращалась то в индианку, то в еврейку, то в румынку или в таджичку. Я очень любила эти перевоплощения. Говорят, я очень на неё похожа…

Алагёз Салахова, внучка Тамары Ханум, художница.

— Многие говорили, что Тамара была эгоисткой, но нет, она была Женщиной, которая знала себе цену. А разговоры – это зависть. Тамара не была красавицей, довольно-таки резкие черты её лица очень бросались в глаза, но на сцене она преображалась. Хотелось бесконечно любоваться ею.

Любовь для Тамары была всем. Мне кажется, искусство и любовь – две составляющие этой женщины. Несмотря на её годы, на Тамару заглядывались и даже влюблялись молоденькие парни! От неё веяло страстью…

Эта удивительная женщина до последнего ходила дома на каблуках. И ещё от Тамары всегда пахло самыми изысканными французскими духами.

— Тамара не могла жить без любви. С Мухитдином Кари-Якубовым она познакомилась в своей первой гастрольной поездке. Это была красивая пара: он такой огромный, высокий, и Тамара –тоненькая, гибкая… Второй муж Тамары – композитор Пулат Рахимов, совсем не был похож на Мухитдина. Мы все удивлялись, как Тамара могла выйти за него замуж, и когда я спросил её об этом, она ответила просто: «Я люблю его». Да, странная штука – любовь…

— Однажды тётю Тамару обвинили в шпионаже, и она просто чудом не угодила в тюрьму. Приходилось резко уезжать на какие-нибудь гастроли, даже прятаться. Тётя Тамара очень переживала, но забывала обо всём, когда выходила на сцену. Она говорила сестре с саркастическим смешком: «Нет, ты представляешь, говорят, что я прячу в причёске пистолет! Ну как это возможно, когда я ношу две косы? Разве пистолет можно вплести в волосы?» Столько лет уже нет тёти Тамары… Но для меня она словно рядом, и в тяжелые моменты я обращаюсь к ней, прошу совета.

— Как-то Тамара подарила мне в день рождения хрустальную вазочку в форме сердца и сказала: «Это моё сердце, сохрани его». Не было бы Тамары, не было бы моего творчества, моей души. Где бы я ни была на гастролях, отовсюду посылала ей открыточки, которые подписывала «Ваш осколочек». Я не знала человека жизнелюбивее её. Что бы ни случилось в жизни, Тамара всегда улыбалась. За несколько дней до её кончины я собиралась на гастроли и зашла попрощаться. Тамара никак не хотела меня отпускать, то чай усадит пить, то фотографии смотреть… Чувствовала, что больше не увидимся.

Галия Измайлова, народная артистка СССР.

— Её доброта просто убивала наповал. Она, не задумываясь, могла подарить человеку всё, даже свою любимую вещь! Многие из костюмов Тамара раздарила ученицам, друзьям и просто поклонникам. Стоило кому-либо заикнуться о своих проблемах, как тут же Тамара бралась за их разрешение. Помогала она не только материально, даже одним своим присутствием поднимала настроение, дух. Сама весёлая и неунывающая по жизни, Тамара делала такими и окружающих.

— Тамара была удивительно жизнелюбивым человеком! Незадолго до её кончины мы с друзьями приехали к ней домой отмечать Старый Новый год. Буквально за сорок минут она сама лично приготовила изумительный плов. Потом ненадолго исчезла, как нам сказали – отдохнуть. И вдруг, когда стрелка часов подходила к 12-ти, Тамара вышла из своей комнаты вся такая разодетая, раскрашенная и… молодая! Она схватила со стола тарелку и, отстукивая на ней ритм, стала петь и плясать. Мы были потрясены. Это был один из самых незабываемых праздников в моей жизни…