Современная российская эстрада и поп-музыка в одной картинке
Легенды о мировом правительстве. Гарри V, последний самодержец
XIV век в Англии закончился убийством законного короля Ричарда II и воцарением представителя младшей ветви Генриха Болингброка. После пленения короля была на скорую руку создана ассамблея, подписано отречение, затем коронация преемника, и смерть никому уже не нужного бывшего монарха.
Такие же схемы, только намного более отработанные, с кучей сфабрикованных доказательств, применяются и ныне. Видимо Ричарда настигла расплата за его успех во время восстания Уота Тайлера и нежелание продолжать войну во Франции. Настигла спустя годы, через множество подставных лиц, и в итоге: да здравствует Генрих IV.
Коронация прошла торжественно: для церемонии помазания впервые использовалось священное масло из фиала, якобы подаренного святому Томасу Бекету самой девой Марией, также впервые был использован древний коронационный камень Скуна, взятый как трофей у шотландцев. Был создан новый рыцарский орден, орден Бани. Люди, бывшие организаторами этих событий уже тогда прекрасно понимали силу показного символизма, чем успешно пользуются их наследники и в наши дни.
Коронационный трон со Скунским камнем в Вестминстерском аббатстве
Правление Генриха IV сопровождалось ростом расходов, войной с шотландцами, серьезным бунтом в Уэльсе и мятежом дома Перси, лордов Нортумберленда, в прошлом его верных сторонников. В те времена еще было очень важно, чтобы королевская власть была действительно законна, короли считались помазанниками Божьими, и никакая красивая коронация не предавала Генриху легитимности, поэтому то волнения и сотрясали страну.
Старший сын короля, Генри Монмут в течении года был под опекой Ричарда II, был посвящен им в рыцари, участвовал в ирландском походе. После воцарения своего отца участвовал в военных действиях в Уэльсе под началом Генри Перси из Нортумберленда . В 1403 году, когда дом Перси бросил вызов королю, принц Генри уже сражался против своего бывшего командира. Раненый в лицо стрелой он отважно возглавил атаку своего отряда, чем немало поспособствовал победе королевских войск. Именно действия левого крыла, которое возглавлял принц , определили исход сражения, правое же крыло, возглавляемое королем Генрихом IV, было смято мятежниками. В дальнейшем он успешно подавил валлийское восстание Оуэна Глиндура и набрался хорошего военного опыта. В 1408 году стал одним из членов королевского совета, а с момента болезни отца возглавил его. Генри Монмут и его сторонники пытались проводить политику, направленную на укрепления порядка и справедливости в государственных институтах власти. В 1411 году Генрих IV выздоровел и руководствуясь неизвестными мотивами, отстранил старшего сына от власти, взяв себе в советники Томаса, герцога Кларенса, своего второго сына.
На протяжении почти полутора лет принц Уэльский был отрезан от политической жизни королевства, эти события интересно интерпретировал Шекспир, выставив Генри Монмута в одной из своих пьес гулякой и пьяницей. Но видимо великий драматург ошибался, принц был человеком религиозным и нетерпимым к ереси и пороку. Он жестко боролся с лоллардами, и в дальнейшем не пощадил своего верного соратника по валлийским войнам сэра Джона Олдкасла, примкнувшего к ним.
Интересно, что сэр Джон был убежденным еретиком - последователем идей Уиклиффа и даже вел переписку с Яном Гусом. Оба закончили свою жизнь на костре, Ян Гус в 1415 году, Олдкасл то-ли годом раньше, то-ли позже, приблизительно в это же время был сожжен сподвижник Гуса Иероним Пражский, бывший в свое время студентом Оксфорда. Ересь потихоньку наступала на Европу.
В 1413 году Генрих IV умер, Генри Монмут, принц Уэльский был коронован в Вестминстерском аббатстве. Современники описывают его как очень высокого худощавого человека с грубоватым аскетичным лицом, коротко подстриженного и чисто выбритого.
С самого начала своего правления Генрих показал себя справедливым владыкой. Были восстановлены в правах лица, лишенные их в предыдущее царствование, прах Ричарда II был с почестями перезахоронен в Вестминстерском аббатстве (после убийства его тихо похоронили в Кингс-Лэнгли). По некоторым источником после заточения Ричарда Генрих нанес ему визит, цель которого сохранялась в тайне. Выскажу предположение, что Ричард, будучи опекуном Генри, воспитывал его как своего преемника, что отчасти подтверждается натянутыми отношениями принца с отцом, Генрихом Болингброком.
Важно, что Генрих V начал укреплять королевскую власть, восстанавливать справедливость и закон на территории Англии. Наведя порядок к 1415 году молодой король обратился к внешней политике. Он предложил французам свой отказ от претензий на французскую корону, взамен чего он просил вернуть оставшуюся часть выкупа за короля Иоанна II и земли. которые французы отвоевали обратно в царствование Карла V то есть изначально он не желал войны, а лишь хотел укрепить свое королевство. Правительство Карла VI отказалось и явно дало понять, что считает Генриха мальчишкой. Через небольшое время мальчишка высадился во Франции с войском, захватил крепость Арфлер и двинулся к Кале. Затем, в традиционной манере для Столетней войн, превосходящие силы французов перехватили англичан. и были наголову разбиты ими при Азенкуре, как до этого при Креси и Пуатье. По некоторым данным перевес был еще больше, чем в прошлых сражениях.
Битва при Азенкуре
После Азенкура все дороги для войска Генриха были открыты, и он захватил Кан, Руан и еще ряд городов. Король Англии действовал жестко, но эффективно, и к 1420 году уже стоял под Парижем, раздираемым междоусобицами между бургундской партией и партией дофина. Французские аристократы не смогли дать отпор англичанам, и был заключен унизительный договор в Труа. по которому Генрих становился наследником Карла VI Французского, и женился на его дочери Изабелле. После бракосочетания он отплыл в Англию, оставив военачальником во Франции своего брата Томаса, герцога Кларенса.
В тот момент казалось, что молодой и талантливый Генри V будет править долго и приведет страну к процветанию, но оказалось, что такой сильный. умный, религиозный и самостоятельный правитель оказался не нужен. Что то пошло не так.
В 1421 году на помощь Франции прибыли отборные шотландские воины, усилившие отряд военачальника Джона Стюарта, графа Бьюкена. Объединенный франко-шотландский контингент разгромил англичан при Боже, Томас Кларенс, брат Генриха был убит Стюартом, королю пришлось спешно возвращаться на театр военных действий. Он одержал несколько незначительных побед и взял Мо, но это неважно.
Битва при Боже, Стюарт убивает герцога Кларенса
Интересно, что Генрих после всех своих успехов в правлении и на поле боя скоропостижно скончался якобы от дизентерии, но возможно его автократичное правление не устраивало игроков из закулисья, ведь усиление шотландских отрядов и смерть короля вполне могло быть инициировано последователями тех деятелей. которые отпустили Мортимера из шотландского плена на погибель Эдуарду II, организовали мятеж Уота Тайлера, способствовали распространению ереси лоллардов и свалили короля Ричарда II.
В дальнейшей истории Англии не будет ни одного сильного короля, самостоятельно принимающего решения во благо своей страны. Ведь чем менее легитимен монарх, тем он больше прислушивается к советам, тем меньше знать и народ его поддерживает. Впереди у Англии была знаменитая война Роз, проредившая ряды аристократии и окончательно покончившая с наследниками Плантагенетов.
Святой отшельник заставляет наглого беса уступить ему место в маршрутке
Да так.
Подставки под пиво "Средневековье"
Мои свежие работы. В этот раз сделал несколько на средневековую тематику, в основном зайцы. Технически это подставки под пивные кружки aka кóстеры.
3. Клён остролистный
Выжигание на спилах (породы указаны над фото)
s10-12мм. Лазер 40Вт,
0,5-1 часа на каждую.
Предварительная обработка: частично варение в 25% растворе NaCl
3 часа, частично естественная сушка
полгода, полировка 240 грит.
Постобработка: 2 слоя алкидно-уретанового полуматового лака с каждой стороны.
Древние зайцы из разных стран
Китайский (варит эликсир бессмертия) -
Злые немецкие зайцы -
Британский (мимикрирует под кошку) -
Греческий (не прошёл фейсконтроль на вакханалию) -
Французский (вроде бы) -
Фламандский (здесь шутка про неверную жену) -
Японский (возможно он кролик) -
Звёздный (не очень доволен своей жизнью) -
Там тамада был необычный.
Битва при Грансоне 2 марта 1476 года
У бургундцев имелся хорошо укрепленный лагерь. Теперь то задним числом, всем ясно что именно там герцогу и следовало встретить швейцарцев. Впрочем, то же самое говорили Карлу и его советники прямо перед битвой.
Войско Карла насчитывало приблизительно 14 000 человек: 2 000- 3 000 тяжелой конницы, 7 000-8 000 стрелков, остальные – пешие пикинеры.
Хотя швейцарцы, насчитывавшие до 19 000 человек, имели перевес всего в несколько тысяч. И Карл сомневался, нападут ли они на его лагерь. Ну не воевал человек никогда со швицами, ну хватит ржать. Мучимый сомнениями, Карл все же решил выступить им навстречу.
Утром 2 марта оба войска выдвинулись: швейцарцы – по направлению к северному выходу из ущелья, на Вомаркюс, бургундцы – к южному выходу. Часть швейцарцев, – преимущественно швицы, бернцы и фрейбургцы, – вступила в бой с бургундским постом, расположенным на дороге через хребет. Разгоревшийся бой привлекает на эту дорогу один отряд за другим, а когда они, преследуя противника, переходят на другой склон хребта, то замечают перед собой в долине все войско герцога. Авангард уже прибыл и приступил к разбивке лагеря; главные же силы еще были на походе.
Герцог сам прибывает с авангардом и принимает бой с выходящими из ущелья швейцарцами, выдвигая против них, в первую голову, своих стрелков.
Дорога, по которой наступали швейцарцы, представляла собой не непосредственный переход из лесистых гор в долину, а отлогий спуск по усаженным виноградом холмам. В такой местности Карл почти совсем не мог пустить в ход ни одного из тех двух родов войск, на которые он по преимуществу возлагал надежды, – рыцарство и артиллерию. Поэтому Карл принял решение – развернуть свое войско в долине и там встретить атаку швейцарцев.
Теперь внимание, не пропустите момент разгрома – дальше события развиваются стремительно!
Бургундские стрелки, явно довлеющие над швейцарскими численно, вероятно, создавали большие затруднения для формировавшейся на холмах четырехугольной баталии швейцарцев. Там было приблизительно 8 000 человек «швейцарцев» – меньше половины от всех сил. Баталия, неся потери от дистанционного оружия, вынуждена была перейти в наступление, не дождавшись подхода остальных частей.
Ее сопровождала немногочисленная конница и несколько орудий, подвезенных бернцами.
Фактически, все работало на Карла – зверь сам лез в капкан.
Кстати, перед битвой швейцарцы опускались на колени, что бы помолиться. Увидев это, герцог якобы воскликнул:
«Клянусь Святым Георгием, они просят прощения! Канониры, дайте огня этим злодеям!».
План был прост, и потому красив. Швейцарцы для отражения кавалерийских атак были вынуждены останавливаться, формируя нечто вроде «ежа». И, выйдя на равнину, они предоставляли себя в качестве прекрасной мишени для артиллерии и стрелков Карла. Ему же оставалось просто периодически атаковать баталию конницей, чтобы она не могла двигаться. И расстреливать, расстреливать, расстреливать…
Битва началась с залпа бургундской артиллерии по швейцарцам, который «сбил с ног разом десять человек». После чего в атаку пошли бургундские жандармы: швейцарская пехота была вынуждена остановиться и выставить пики для отражения атаки. Швейцарцы легко отразили первую атаку жандармов. Во вторую пошел сам Карл Смелый, видимо стараясь соответствовать прозвищу. Швицы ранили под ним коня, но самого герцога не задели. В этот самый момент другой крупный отряд уже не бургундских жандармов, а конкретно феодального ополчения, под командованием заслуженного ветерана Луи де Шалона попытался обойти швейцарскую «баталию» и ударить ей в тыл. Но выяснилось, что Шалон то ли более смелый, то ли менее удачливый. Эта атака стоила бургундцам много крови, сам Шалон погиб. Но не надо думать что швейцарцам это далось легко.
Дибольд Шиллинг, участник сражения, писал, что швейцарцы «своими длинными пиками кололи лошадей в нос, и те разворачивались и бежали».Тем не менее, некоему благородному рыцарю, Шатогийону (там потом вино будут делать) удалось прорваться внутрь баталии и завязать схватку со знаменной группой Швица. В безжалостной рубке храбрый бургундский рыцарь был убит Гансом фон дер Грубеном, членом Большого совета Берна. Вслед за Шатогийоном рухнул его штандарт, захваченный люцернцем Генрихом Элснером. Потеряв нескольких лидеров, дворянская кавалерия прервала атаку и отступила.
Карл отвел кавалерию, ожидая следующего залпа. Повернул голову в поисках стрелков, и обнаружил что битва проиграна. Пока герцог развлекался, его дорогие пехотинцы разбежались.
Видимо возможность испытать последствия герцогского гнева, в тот конкретный момент, была не такая пугающая, как вероятность оказаться на расстоянии удара алебарды от гневного швица. Пехота умело выбрала нужный момент, когда вокруг не было начальников. И совершила тактически грамотный маневр.
Репутация начала работать на швейцарцев.
Под командованием Карла Смелого остались только жандармы и артиллерия, после чего герцог был вынужден оставить поле боя.
Потери победителей были вполне сопоставимы с уроном, понесенным проигравшими. Сохранился список раненных конфедератов по городам:
Цюрих – 7; Швиц – 70; Фрибург – 22; Ури – 8; Цуг – 12; Золотурн – 13; Гларус – 7;
Санкт-Галлен – 2; Обвальден и Нидвальден – 5; Люцерн – 52; ИТОГО – 198 человек.
С учетом потерь бернцев, вынесших на себе основную тяжесть боя, можно согласиться с оценкой урона лигистов при Грансоне (без учета гибели гарнизона), которую привел немецкий историк Ганс Дельбрюк – около 100 убитых и 700 раненных.
Швейцарцы собрали в брошенном бургундском лагере богатейшие трофеи, т.н. «бургундскую добычу» (нем. Burgunderbeute): по разным данным от 100 до 400 артиллерийских орудий, 800 аркебуз, 300 бочонков с порохом, 8 000 стрел, множество доспехов, 400 шатров и павильонов, 600 знамен и штандартов, 3 000 мешков овса, 2 000 повозок с солониной, 1 500 «девушек для любовных услад», ювелирные изделия из золота, жемчуга и драгоценных камней, включая два больших бриллианта, получивших впоследствии имена «Флорентиец» и «Санси», «золотую шляпу» Карла Смелого, а также его трон, серебряную посуду, церковную утварь, богатую одежду, мебель, гобелены и прочие предметы роскоши. Базельский гауптман Петер Рот завладел печатью Великого бастарда Антуана и в шутку запечатывал ею свои письма, адресованные городскому совету Базеля.
Швицы три дня простояли в Грансоне, собирая трофеи и хороня казненных солдат гарнизона. Около 30 бургундцев, захваченных в Грансоне, были повешены на тех же веревках, что и казненные ранее бернцы. Сохранили жизнь лишь одному бургундскому дворянину, которого позже обменяли на Брандольфа фон Штейна.
Несмотря на то что это поражение трудно назвать сокрушительным, последствия оно имело схожие. Карл был отброшен, его армия рассеяна, сам он потерял престиж. Но не сдался.
Свою не сгибаемую волю он продемонстрирует в битве при Муртене. В том же году.
Сражение при Санкт-Якобе на Бирсе (другое название Сен-Жакоб-эн-Бирс). И в этом сражении будет реально много крови
Эта битва была одним из сражений Старой Цюрихской войны (1440—1446 гг.). Которая разразилась между кантоном Цюрих и 7 другими кантонами Старой Швейцарской конфедерации за обладание графством Тоггенбург.
В 1436 году один граф, с непритязательным именем Фридрих VII Тоггенбургский, отчалил в чертоги Мандоса. В рай попасть ему не светило, поскольку основную феодальную функцию, подлец, не выполнил – не оставил наследников. Тут то все и покатилось по наклонной.
Кантон Цюрих под управлением бургомистра Рудольфа Стусси, заявил о своих правах на земли Тоггенбургов. Кантоны Швиц и Гларус также заявили о своих правах, поддерживаемые остальными кантонами. В 1438 году Цюрих оккупировал эти земли и перерезал поставки зерна в Швиц и Гларус. В 1440 году, другие кантоны исключили Цюрих из конфедерации и объявили ему войну. Цюрих отомстил, заключив союз с императором Священной Римской Империи Фридрихом III из династии Габсбургов.
Такой, типичный междусобойчик. Объединиться с любимым врагом против ненавистного соседа? Почему бы и нет. Повод то хороший. Склока была вялотекущей, и развалиться бы швейцарской конфедерации, как и всем остальным средневековым образованиям, но тут к ним нагрянули живодеры.
Сначала, в 1443 году семь кантонов Старой Швейцарской Конфедерации отправили свои войска в Цюрихский кантон и осадили город. Цюрих запросил помощи у союзника - императора Фридриха III. Ну император, пошел самым простым путем - обратился к французскому королю Карлу VII, занятому в Столетней войне, с просьбой отправить войска и снять осаду.
Вы следите за моей мыслью? То есть немецкий император заключил союз со швейцарским городом (до недавнего времени открытым врагом), и поэтому просит помощи у французского короля (политического соперника и будущего открытого врага).
Это сложно укладывается в моей современной голове, но оно и не должно – не забывайте, в то время не было никакой Швейцарии, Франции и Германии. Были некоторым образом немцы, итальянцы и испанцы – но только как обозначение людей, живущих в одной местности. Это еще не нации, пока не они сложились.
Карл, который по идее должен был бы побоялся вести войну на двух фронтах, тем не менее живо откликнулся на просьбу не самого дружественного соседа, и отправил своего сына, дофина Людовика (будущего короля Людовика XI) с войском численностью в 20 тысяч человек в Швейцарию (средневековые источники называют цифру 40 000, современные историки все же считают, что не больше 20 000, и это верхняя граница). Большинство из этих солдат были наёмниками со всей Европы. Но костяк были те, которых даже в уже повидавшией всякое, Европе, называли «Живодёрами». В современной исторической литературе их называют “Вольницей Арманьяков” по имени их командира графа Бернара д’Арманьяк, или просто “арманьяки”). Как только французы вступили на территорию Базельского кантона, швейцарские полководцы, располагавшиеся в Фарнсбурге, решили отправить против французов небольшой отряд в 1200 бернцев и 300 базельцев. (Исходя из обычного соотношения для швейцарцев того времени, можно предположить, что 55-60% были с алебардами, 20-25% с пиками 5-5,5 м длины, до 20% с арбалетами и аркебузами).
Тут отступление буквально на пару абзацев. Проблема Дофина Людовика, помимо гейского имени, была в том, что он прослыл тряпкой. Поэтому Карл, с одной стороны, попытался таким образом сыночка заставить повзрослеть.
С другой стороны, в войне с Англией возникла пауза, и надо было занять целую армию наемников. Наемники столетней войны – нечто трудно описуемое, но я постараюсь. Эти люди были войной. Они на ней выросли, возмужали, они жили смертью и кровью, и они совсем ничего не знали о дембеле.
Собственно, распустить наемные банды было реально проблематично – когда война оканчивалась, деклассированный наемник, если он не был рыцарем-помещиком, не находил себе места. С приобретенными на войне навыками крестьянин уже не годился быть крепостным; в городе на демобилизованного смотрели с опаской. И не без причины.
Главный рынок наемничества представляла Фландрия (особенно Брабант, откуда брабансоны), так как в этом углу Европы было удобно вербовать и Германии, и Франции, и Англии. Уже в 1171 г. между Фридрихом Барбаросса и французским королем Людовиком VII было заключено взаимное обязательство — не терпеть в своих государствах “бесславных людей, брабансонами или которелями называемых”. Ни один их вассал не должен был допускать, чтобы такой человек (т. е. бывший наемник) женился на их земле или поступил на постоянную службу. За предоставление работы и угла демобилизованному епископ отлучал от церкви (!), а соседи силой принуждали выгнать демобилизованного. Через 8 лет Латеранский собор грозил сильнейшими карами против наемников всех категорий и национальностей, а в 1215 г. Великая Хартия Вольности вовсе запрещала наемничество.
В этих условиях вызываемые к существованию каждой войной наемники поневоле, как люди, которых демобилизация ставила вне закона, складывались в тесно сплоченные товарищества, в компании. В особенно трудном положении оказывалась Франция в перерывы Столетней войны. Но чтобы дать отпор английским наемным войскам, французы были вынуждены завести и у себя многочисленные наемные части.
Когда война затихала, на территории Франции оказывались поставленные вне закона, но крепко сплоченные, английские и французские компании. Это были, на наши деньги, очень похоже на акционерные общества. Предводимая протопопом Арно-де-Серволь банда так и звалась — “Общество для достижения прибыли”. В общем рыночек решал - "компании" делили между собой страну и грабили каждая свой участок. В 1362 году, когда против них было мобилизовано феодальное ополчение, компании собрались близ Лиона в числе до 15 тыс. бойцов и в сражении при Бринье наголову разбили графа Танервиля с ополчением Бургундии, Шалона и Лиона. Королевские силы были окружены, потеснены, и бой решил удар во фланг. Цитата из источника: "банды лезли тесно сплоченными рядами, как щетка", то есть мы имеем по видимому косплей шотландцев. Но не тех которые из "Храброго Сердца", с деревянными палками, а реальных, с минимум 4-х метровыми пиками, с длинными стальными наконечниками.
Франция, которая тогда как раз таки вступила в начало абсолютизма, имела у себя на территории армию, которая в любой момент могла от безделья начать грабить, насиловать и убивать (причем не обязательно в таком порядке) всех вокруг. Французские Помазанники Божьи проявляли чудеса вертлявости, что бы лихим парням было чем заняться.
Из особо примечательных выкрутасов – однажды наемников удалось заманить в крестовый поход против турок. В другой раз – в Испанию, поддерживать претендента на престол.
А в этот раз, знаменитая извращенной жестокостью огромная компания, прозванная «Живодерами», вместе с нелюбимым сыном была отправлена в мерзкую глушь – бедную, неприветливую Швейцарию.
Место глухое, все вокруг чужое, грабь – не хочу. И овцы, и волки, и пастух при деле. Все, казалось бы, удалось и устроилось как нельзя лучше.
Но тут опять влезли швейцарцы и все испортили.
Погоняло "Живодеры", кстати, это перевод французского слова экорше, которое можно перевести точнее как "обдиратели". Это то, что они бы сделали с любым, кто попадется к ним в руки. Хохма в том, что в виду дороговизны одежды, тебя обдирали оставляя голым, а потом, если господам французам было скучно, то сдирали кожу, как кору с липового дерева. И происходило это достаточно часто. Но и остальные развлечения тоже были у них своеобразные.
Короче, Живодеры лишь слегка углубились на территорию кантонов, и даже еще толком ничего не успели сделать, но то что они успели, уже поразило маловпечатлительных швейцарцев яркими эмоциями прямо в сердечко. Именно поэтому командиры кантонов не выдержали, и отправили пятнадцать сотен против фуражиров «французов», чтобы хоть как-то сдерживать их террор. Предполагалось, что эти пятнадцать сотен будут отпугивать мелкие шайки живодеров, пока собирается большая баталия. Но самим парням, которые составляли эти пятнадцать сотен, видимо об этом сказать забыли.
26 августа Швейцарцы легко отбросили в 2 стычках отряды латников арманьяков и вышли к реке Бир(Byrs). Тут командиры швицев приказали начать отход.
А вот рядовые солдаты отказались повиноваться такому приказу. Гримасы демократии. Я так подозреваю, что они уже успели насмотреться на то, что осталось от мирного населения, до которого уже успели добраться предки либерального большинства европейской цивилизации.
Швейцарцы немного поспорили (перед наблюдателями врага, ага), но пить и драться не стали. Кончилось тем, что швейцарский военачальник (гауптлейте) отдал приказ перейти реку и двинуться дальше. Там они сразу же столкнулись с главными силами арманьяков (пусть будет около 12 000 человек).
Тут опять мои домыслы – французы видимо не были построены в боевой порядок, они, так сказать, играли мышцами. Ну да, они видели мелкий авангард швейцарцев, ну сбил он боевое охранение, молодец. А теперь брысь. Ну что ты сделаешь, ну посмотри на нас. Да нас больше в 10 раз. Кыш, мелкий, а то ща почешемся, и затопчем.
Просто они никогда не сталкивались со швейцарцами.
1500 швейцарцев построились в 3 традиционных баталии (назывались форхут, гевальтшауфен и нахут, если вдруг будете кроссворд разгадывать). А потом с криками ярости побежали на французкое войско!
Последнее предложение есть в описанни гидов, но это дикий бред. Во первых бегать в баталии так же легко как заниматься синхронным плаванием с грифом от штанги. А во вторых, за крик в баталии полагалась смерть. Швицы вообще люди простые были, за все смерть. Добрые друзья могли сунуть кинжал под ребра если ты вышел из строя за оброненным кошельком, если ты не рубанул алебардой сдающегося герцога, если ты закричал от крика. Но все это имело не только сакральный, но и практический смысл. Относительную тишину следовало сохранять, чтобы слышать команды подаваемые батальными альпенгорнами. Примерно такими:
Некоторые были особенно большие, именные. Но даже их было не слышно, вздумай все орать.
Так что правильнее было бы написать "Швейцарские баталии приблизились быстрым шагом, в тишине нарушаемой лишь короткими сигналами боевых горнов".
Но это все лирика, суть в том, что швицы атаковали, и завязался редкий по ожесточённости бой.
Самое смешное, что будь против швейцарцев обычное феодальное войско, к которому они привыкли, они могли бы даже победить. Рыхлое феодальное ополчение, хоть и мастерски владеющее оружием, но не умеющее маневрировать и перестраиваться в больших битвах, огромная толпа почти бесполезной и трусливой пехоты - вот типичная картина для средневековья. Швейцарцы намеривались вогнать алебарду в бок самодовольного и надменного феодального льва, и погнать раненого зверя прочь.
Вместо этого они с размаху воткнули острие в задницу чудовища, выползшего из самого ада бесконечной войны, чья покрытая шрамами и броней шкура скрывала стальные мышцы и золотые нервы.
Сокрушительного удара не вышло. Швейцарцев стремительно атаковали тяжелые всадники. Не менее тяжелая и полностью отмороженная пехота Живодеров смогла остановить баталии, заставила завязнуть в ней.
Несколько раз тяжелая конница арманьяков пыталась прорвать строй швейцарских баталий, и это были не те славные речами феодалы, что попадались на алебарды горцев до этого. Ожесточенные, закованные в броню воины рубили древки, врубались в строй, прыгали в задние ряды горцев со спин только что убитых, но не успевших упасть лошадей. Они кололи, давили, рубили.
В эту игру мы тоже умеем играть – подумали швицы, и ответили яростью на опыт, отвагой на холодную жестокость, и презрением на смерть. Швицы каждый раз отражали атаки ветеранов вечной войны. Однако, в перерывах между атаками, швейцарский строй постоянно подвергался обстрелу лучников Уэльса, арбалетчиков из Италии и аркебузиров со всей Европы. И каждый из этих стрелков был профессиональным убийцей.
Погода так се, народец вокруг собрался мутный, и вообще скоро ужин – решили швейцарцы, и засобирались домой.
Но не тут-то было. За долгие годы, Живодеры превратились в слаженный механизм войны, чувствуя друг друга, командиры рот маневрировали на поле не хуже, чем если бы ими управляли из штаба по рации. Швейцарцы были отрезаны от брода, и окружены.
Около 4 часов швейцарцы вели бой в полном окружении. К ним на помощь в это время попыталась прорваться подмога из Базеля, но арманьяки сдержали и отбросили этот небольшой отряд (порядка 800 человек).
На 5-ом часу сражения даже швейцарцы начали уставать. Ну это я сарказмирую, по факту, к тому времени они стояли на грани гибели. Израненные, пытаемые голодом и жаждой, скорее всего не больше половины от первоначальных полутора тысяч.
Неожиданным рывком они попытались прорваться в близлежащий госпиталь монастыря Св. Якова. Не для того что бы перебинтоваться, разумеется. Госпиталь был окружён стеной. Там, за стеной, укрывшись от изнуряющего обстрела, они видимо планировали дождаться темноты, и таки уйти.
Что самое удивительное им это удалось.
Прорваться за стену, я имею в виду.
Но арманьяки, каравеллу им в бухту, были ребятами тертыми и запасливыми. Немного подумав, они решили, что штурм даже такой относительно слабой крепости, им обойдется слишком дорого. Они крепенько окопались вокруг госпиталя, и подтянули артиллерию и стрелков.
После продолжительного обстрела стена была разбита и снесена до основания. Источники акцентируют на этом внимание – на протяженных участках от стены остались обломки, не выше колена. Живодеры попробовали швейцарцев на зуб, и теперь относились к ним с уважением. Швейцарцы понесли тяжёлые потери от обстрела, лишилась прикрытия, и наконец, пехота арманьяков ринулась на штурм, и прорвалась через огромные проломы внутрь укрепления.
Навстречу им встали израненные, засыпанные пылью люди, сжимавшие в руках покрытое кровью оружие.
– Сдавайся! Сдайся и сохрани жизнь! – кричали наемники. С таким же успехом они могли бы кричать это холодному швейцарскому небу. Ополченцы города Берн и Базель, те из них, кто все еще был жив, в последний раз подняли свои изорванные стяги.
Никто из солдат Швейцарского Союза не принял предложение о капитуляции. Последние швейцарцы, после получасового ожесточенного боя, пали в саду госпиталя.
Как вы понимаете, это резко изменило рыночную ситуацию - живодеры пересмотрели условия контракта и отступили, с сохранением лица, конечно. Людовик, подтвердил свою репутацию тряпки, заявив что "никогда не будет воевать со швейцарцами" - люди всегда ценили показную отвагу, а не разумные выводы. А швицы осознали, что мир вокруг большой и страшный, а их внутренние дрязги не так уж и неразрешимы.