Кроме Савченко: Как в Грозном судят украинцев

Подобно уменьшенной копии «Зелёной зоны» Багдада, квартал силовых ведомств в Грозном окружён стеной из бетонных плит и блок-постами с охраной, вооружённой автоматами. Отсюда управляются правоохранительные органы, здесь стоят СИЗО и Верховный суд. Внутри квартала живут командированные сотрудники ФСБ. Это последние силовики в Чечне, представляющие интересы федерального центра, а не Рамзана Кадырова.

— Куда? — На дело Клыха и Карпюка. — Кто вы? — Земляк их.

Землячество тут уважают, и, вопреки опасениям, на территорию Верховного суда я попадаю без обыска и детальных расспросов. Генеральный прокурор республики проходит мимо с шестью охранниками. Система охраны и высокая стена не всем кажутся достаточно надёжными: в руках охранников — автоматы с подствольными гранатомётами, пальцы на спусковых крючках.

Последняя вертушка на пути в зал заседаний пройдена, а там — пустая клетка для подсудимых. Николай Карпюк, резко высказывавшийся в адрес суда, был отлучён от участия ещё в ноябре 2015 года, но теперь удалён ещё и Святослав Клых. Адвокаты осторожно признают, что у него проявлялись признаки психологического срыва. Винят в этом пытки и прессинг сокамерников. Тем не менее экспертиза признала украинца вменяемым: присутствовать на суде не может, но может быть осуждён.

Николай Карпюк захвачен российскими силовиками в марте 2014 года, Станислав Клых — в августе. Много месяцев о них не было никаких известий, и к поиску был привлечён Илья Новиков, адвокат Надежды Савченко. Преследование украинцев он объясняет конъюнктурой, сложившейся у российских правоохранителей после Майдана, и ведомственной конкуренцией. На доведение ФСБ группы Сенцова до приговора за терроризм Следственный комитет ответил реанимацией дела об убийстве солдат федеральных сил во время «Новогоднего штурма Грозного», произошедшего за десять лет до этого.

Отбывающий в России 23-летний срок за двойное убийство Александр Малофеев, имеющий наколки с трезубцем и символикой УНСО, дал показания о своём участии в боевых действиях на стороне чеченцев в составе украинского батальона «Викинг». Среди его бойцов он назвал Сашка Билого, Дмитрия Яроша, Арсения Яценюка и братьев Тягнибок. Адвокат Новиков объясняет это желанием Малофеева умереть в сносных условиях — он болен СПИДом, двумя видами гепатита и туберкулёзом, имеет зависимость от героина.

В день суда я иду на встречу с адвокатами украинцев по Владимира Путина. Почти двухкилометровый центральный проспект имени президента начинается на площади Дружбы народов у памятника, шёпотом называемого «Тремя дураками». Из камня вырастают фигуры революционеров — чеченца Шерипова, ингуша Ахриева и представляющего русский народ Николая Гикало из Одессы.

Первые этажи домов на Путина заполнены косметическими салонами, магазинами мобильных телефонов и свадебных платьев. Построенные по окончании Второй мировой здания вдоль проспекта пришлось восстанавливать после двух чеченских войн, и они выглядят всё ещё свежими.

Другим концом проспект Путина упирается в «Грозный-Сити». На многие километры вокруг, до самых гор, нет ничего выше этих семи построек — пятизвёздочной гостиницы, офисного центра и жилых домов. Спустя пять лет после открытия первой очереди комплекса мы не встречаем на его территории никого, кроме охранников и рабочих.

В холле гостиницы ждут адвокаты Марина Дубровина и Дока Ицлаев с приехавшим из Ростова украинским консулом Александром Гончаровым.

декабрь 2013 — Александр Малофеев дал первые показания о службе в украинском батальоне «Викинг», в них нет фамилий Клыха и Карпюка; 18 марта 2014 — Николай Карпюк задержан после пересечения украино-российской границы; август 2014 — Святослав Клых арестован в российском городе Орёл; июнь 2015 — адвокат Марина Дубровина пробивается в СИЗО к Станиславу Клыху, он отказывается от данных ранее признаний.

Защита Клыха и Карпюка стоит на двух китах: во-первых, не были в Чечне; во-вторых, не убивали российских солдат, проходящих по материалам дела. Представитель Николая Карпюка — Дока Ицлаев, адвокат с большим опытом работы в Чечне и в Европейском суде по правам человека. Он фокусируется на несостыковках в материалах дела.

— Все солдаты, за исключением одного или двух погибших, имели минно-взрывные травмы или ожоги. Получили их, судя по всему, после выстрелов гранатомёта по бронетехнике. Она взрывалась, горела. Все эти случаи приписываются нашим подзащитным. Хотя по всем показаниям проходит, что они воевали с автоматами. На самом деле люди, гибель которых вменяется нашим подзащитным в районе железнодорожного вокзала и площади Минутка, погибли совсем в других местах и при других обстоятельствах.

— Дело шито белыми нитками. Как я понимаю, следствие надеялось на то, что Карпюк, взявший вину на себя, чтобы оградить сына, будет придерживаться той же позиции и на суде. Надеялись, что здесь не очень-то будут разбираться в существе дела, что в Чечне возможно всё.

15 сентября 2015 — начинается процесс в Верховном суде Чечни; сентябрь 2015 — Карпюк впервые встречается с консулом и адвокатом, отказывается от своих признаний; декабрь 2015 — Карпюка лишают возможности присутствовать на заседаниях; февраль 2016 — из зала суда удаляется Клых, проводится его психиатрическая экспертиза.

Николаю Карпюку 51 год. В 1990-е вместе с другими членами УНСО воевал в Молдавии и Абхазии. Отсидел два с половиной года после столкновений с милицией во время акции «Украина — без Кучмы!». За эти же события президентом Ющенко награждён орденом «За мужество». Во время Майдана был заместителем Дмитрия Яроша и одним из создателей «Правого сектора».

По мнению защиты, Карпюк стал жертвой операции ФСБ: Дмитрия Яроша пытались выманить на территорию России якобы для личных переговоров с Владимиром Путиным. Вместо лидера «Правого сектора» поехал заместитель — и был арестован сразу после пересечения границы.

— Выбить из Карпюка показания электрическим током, как это сделали с Клыхом, не удалось, — говорит Ицлаев. — Николай подписал признание, когда оперативники в точности описали маршрут, которым его 9-летний сын ходит в Киеве из школы домой, и пригрозили привезти того в Россию. Но когда наши подзащитные увидели, что Украина ими интересуется, что есть адвокаты, консул, они от признаний отказались.