Правозащитники о ситуации в Дагестане
В Москве правозащитники рассказали о крайне сложно сложной ситуации в Республике Дагестан.
В пресс-конференции приняли участие: Олег Орлов – председатель Совета Правозащитного Центра "Мемориал", Екатерина Сокирянская – сотрудник ПЦ "Мемориал", Светлана Исаева - председатель Правления правозащитной организации "Матери Дагестана за права человека".
Выступающие отметили растущее число нарушений прав человека в республике. Социально-политическая ситуация в республике давно характеризуется крайней напряженностью.
Клановая борьба, существование вооруженного подполья, участившиеся случаи нападения на представителей государственных структур - все это факты повседневной жизни жителей Дагестана, превращающие Дагестан в очередную "горячую точку" на карте России.
Вместе с тем правозащитники подчеркивают, что предпринимаемые властями (как федеральными, так и местными) жесткие меры в рамках общей кампании "борьбы с терроризмом" – фабрикация уголовных дел, давление на подозреваемых и их родственников, применение пыток - не согласуются с правовыми нормами российского и международного законодательства.
Такая политика не может быть признана эффективной; скорее, напротив, она почти наверняка приведет к усилению радикальных настроений в обществе.
Председатель Совета Правозащитного Центра "Мемориал" Олег Орлов, в частности, рассказал: "Республика Дагестан – один из самых неблагополучных регионов России в аспекте соблюдения прав человека. Всепроникающая коррупция, тяжелая социально-экономическая ситуация, грубейшие нарушения избирательных прав граждан, милицейский произвол, а в последнее время наблюдается откровенное давление власти на прессу. Это тот фон, на котором продолжается вооруженное противостояние в Дагестане.
Здесь, к сожалению, укоренилось и действует вооруженное террористическое подполье. Силовые ведомства ведут с ним борьбу. Казалось бы, за последние месяцы мы видим успехи в этой борьбе. Например, за последние месяцы в ходе спецопераций были убиты несколько десятков боевиков.
Сообщается, что были уничтожены лидер хасавюртовской подпольной группировки Асхаб Бидаев и лидер дербентской группировки Ильгар Моллачиев. В Верховном суде Дагестана начался процесс над Бамматом Шейховым, которого власти считают руководителем буйнакской подпольной группировки.
Однако активность боевиков не снижается – они нападают на сотрудников силовых ведомств, гражданских чиновников, религиозных деятелей. Гибнут милиционеры. Так, например, 21 октября в Сергокалинском и Карабудахкентском районах произошли подряд два нападения на милиционеров, скорее всего скоординированных друг с другом.
В результате были убиты шесть милиционеров и девять ранены. Подрывы и обстрелы происходят в разных районах республики. Настоящую охоту боевики ведут за высшими офицерами правоохранительных ведомств. Только начиная с сентября в Дагестане в результате покушений были убиты четыре майора, подполковник и полковник.
Государство обязано бороться с незаконными вооруженными формированиями, с терроризмом. Но при этом важно, чтобы методы контртеррора оставались строго в рамках закона, иначе можно получить обратный эффект. Попрание норм прав человека в ходе контртеррористических операций и в ходе расследования преступлений может вести к усилению взаимной ожесточенности, рекрутировать новых людей в подполье, расширять базу поддержки подполья среди населения. Это мы видели за последние годы в Ингушетии. Об этом много писали СМИ. Но, очевидно, что с такой же проблемой мы сталкиваемся и в Дагестане.
Среди раздаточных материалов этой пресс-конференции есть заявление Германа Хидирова. Это страшный документ. Его будет трудно читать, но его нужно прочитать до конца. Автор заявления описывает как сотрудники силового ведомства похитили его, как его пытали, как над ним надругались. Когда Хидирова физически и нравственно сломали, его на пару минут "освободили" и сразу же официально задержали якобы с гранатой, которую ему непосредственно перед этим подложили в сумку. Его вынудили "сознаться" в несовершенных преступлениях.
Весьма вероятно, что родные и друзья человека, с которым подобное совершили "правоохранители", будут в дальнейшем так или иначе поддерживать вооруженное подполье. Я не оправдываю, я лишь объясняю одну из причин роста взаимной ожесточенности, не прекращающегося кровопролития. Очевидно, что одной из побудительных причин ухода в подполье является месть. Похоже на то, что и милиционерами, "силовиками" тоже подчас двигает именно месть. Но государство, его представители не имею права на месть. Они обязаны действовать в целях обеспечения порядка и законности.
Конечно, кто-то может назвать заявление Хидирова "голословным", поскольку органы прокуратуры не провели в надлежащее время медицинскую экспертизу состояния Германа Хидирова. Мы-то уверены в том, что все, о чем пишет Хидиров чистая правда.
Но тогда таких сомневающихся я адресую еще к одному документу, распространенному на нашей пресс-конференции. Это материал "Мемориала" под названием "Классика жанра": похищение и попытка фабрикации уголовного дела в Республике Дагестан. В нем скрупулезно описано когда исчез житель Дагестана Нариман Мамедяров, когда поступило заявление от его жены, когда мы обратились за помощью к Уполномоченному по правам человека в РФ В.П.Лукину, когда он связался с органами прокуратуры и когда там, наконец, признались, что Мамедяров находится в Буйнакском РОВД.
Но и после этого адвоката до этого человека не допускали. Почему? Потому, что пытались фальсифицировать дело, потому, что пытками пытались получить от Мамедярова "признание". Лишь через две недели после своего "исчезновения" Мамедяров смог встретиться с адвокатом. Он очень плохо себя чувствовал, у него была сломана рука, под наложенным гипсом она распухла и страшно болела, поднялась температура. Но квалифицированную медицинскую помощь Мамедярову не оказывали – требовали вначале "признаться" в преступлениях. И в конце-концов, таким способом следствие добилось своего, он был вынужден выполнить требование следователя.
Мы имеем в данном деле наглое, демонстративное попрание норм закона. И если раньше иногда в аналогичных вмешательство Уполномоченного по правам человека в РФ заставляло бы прекратить пытки (см. дело Дибирова), то теперь даже этого добиться не удалось. Уполномоченный же по правам человека в Республике Дагестан откровенно не хотела заниматься этим делом.
К чему ведет такая практика?
Только к дестабилизации обстановки в Дагестане. Во-первых, "расследованные" таким образом преступления остаются не раскрытыми. Во-вторых, у общества нет доверия к представителям власти, действующим таким образом. В-третьих, члены подполья, прекрасно осознавая, что ждет их в случае попадания в руки "правоохранителей", предпочитают умереть, чем сдастся властям.
В-четвертых, произошедшее неизбежно будет вызывать у части людей желание наказать палачей. Но если этого не удается сделать в рамках закона, то кто-то к сожалению, может решить взяться за оружие.
Я привел лишь два примера. К сожалению, у правозащитников подобных примеров грубейших нарушений прав человека в Дагестане множество".
Екатерина Сокирянская в своем выступлении подчеркнула: "Современный вооруженный конфликт в Дагестане имеет ярко выраженный религиозный оттенок. Салафизм или фундаментальный ислам, в отношении которого правоохранительные органы обычно используют термин "ваххабизм", прочно утвердился в республике. В ряде населенных пунктов Республики фундаментальный ислам имеет значительное влияние на общественную жизнь местного сообщества.
В одном из недавних выступлений министр внутренних дел Дагестана Адилгерей Магомедтагиров признал, что ваххабизм "укрепился на дагестанской земле, постепенно вытесняя традиционный для нас тарикатизм". По данным МВД РД, в настоящее время на учете у ведомства состоит1370 ваххабитов.
Салафия или фундаментальный ислам отличается от традиционного суфистского ислама рядом идеологических догм. Фундаменталисты не признают "святых" и "учителей" в исламе, в то время как террикатисты считают себя последователями своих духовных лидеров, шейхов. Фундаменталисты выступают за упрощение религиозных обрядов (так, на похороны и поминки человека террикатисты тратят до 100.000 рублей).
Они настаивают на буквальном толковании Корана и жестком исполнении обязанностей мусульманина - молитвы, ношения мусульманской одежда, соблюдения поста, отчисления части дохода в пользу общины; руководствуются нормами шариата и не признают нововведений в исламе.
Само по себе фундаменталисткое течение, пока оно не принимает политический характер, и пока его последователи не пытаются диктовать нормы поведения другим, не представляет собой угрозы для общества – люди живут и отправляют свои обряды так, как считают правильным. Однако в течение последнего десятилетия официальные власти фактически приравнивали фундаментализм к терроризму и бандитизму.
Произошло смешение уголовно-правового и религиозного понятий: борьба с терроризмом фактически превратилась в борьбу с приверженцами "ваххабизма" как религиозного течения.
В ходе последней командировки в Дагестан я посетила два района Республики Дагестан, Унцукульский и Карабудахкентский, в целом считающихся "проблемными" с точки зрения безопасности и активности экстремистских групп.
21 октября 2008 г.в Карабудахкентском районе Республики Дагестан, в 10 км от селения Губден произошло нападение на милиционеров, в результате которого пять сотрудников милиции были убиты, ещё девять ранены. В течение двух последующих дней поиски боевиков ни к чему не привели. После этого в село было стянуто большое количество сотрудников силовых структур, четыре из пяти въездов в село были заблокированы, на оставшихся въезде и выезде, а также в самом селе были выставлены посты.
25 октября сотрудники милиции провели обыски в домах и задержали сорок местных жителей, их числа тех, кого власти занесли в местный список "ваххабитов". Изначально было объявлено, что этих жителей доставят в поселковый отдел милиции для проверки, однако затем их вывезли группами по 4-5 человек в отделения милиции Махачкалы и Каспийска. Там всех допрашивали, а некоторым задержанным прямо говорили: "Уходите в лес, ваше место там, мы все равно вас не оставим".
27-28 октября в разное время "исчезли" трое жителей села Губден - Сайгаджиев Сайгаджи, Абдурахманов Нустапа, Гаджимагомедов Ахмед. Есть свидетели, которые видели, что они были задержаны сотрудниками милиции.
Гаджимагомедов Ахмед, отец троих детей, в этот день держал пост, вечером он забрал дочку из школы и поехал в сельскую мечеть совершить намаз, после чего сказал жене, что минут через 20 вернется домой разговляться. Через час жена стала набирать его номер, но Ахмед не отвечал. После того, как она сделала около 30 звонков, с телефона мужа ей пришла сообщение, написанное не на губденском, а на сергокалинском диалекте даргинского языка, о том, что Ахмед уезжает в Москву и чтобы его не искали. Жена сразу поняла, что писал не Ахмед, стала набирать его номер снова и снова, но муж не отвечал. В эту ночь все родственники Гаджимагомедова собрались у него дома, никто не спал, а рано утром родные поехали в Махачкалу и в Карабудахкент подать заявление об исчезновении.
Сайгаджи Сайгаджиев, отец семерых детей пропал в тот же день. Нустапа Абдурахманов - на следующий день утром.
28 октября родственникам объявили, что исчезнувшие были убиты при оказании сопротивления сотрудникам милиции в Сергокалинском районе Дагестана.
Тела погибших были отданы родственникам через два дня. По словам родственников, на всех трупах имелись очевидные следы пыток и избиений, переломы рук, ключиц, многочисленные гематомы и ожоги.
У двоих погибших были зафиксированы по одному контрольному выстрелу в голову. У третьего убитого огнестрельных ранений не было. Имеется видеосъемка тел погибших.
Таким образом, есть основания утверждать, что вместо поимки боевиков, сотрудники силовых структур провели карательную операцию против религиозных жителей селения Губден, уничтожили троих из них и, видимо, таким образом отчитались за проведение спецоперации.
Обстановка в селении крайне напряженная. Жители рассказывают, что в последние несколько лет особо религиозные жители села подвергаются систематическим преследованиям. В их домах регулярно проводят незаконные обыски, имеют место незаконные задержания и допросы, в ходе которых задержанные нередко подвергаются избиениям и пыткам, за некоторыми из них впоследствии устанавливается слежка, все телефоны прослушиваются.
Массовые задержания, в ходе которых десять, двадцать, а иногда и сорок человек без достаточных юридических оснований доставляют в отделения милиции, стали привычной частью жизни. Семьи живут в постоянном стрессе, дети боятся военных, а женщины спят в одежде, ожидая очередного вторжения сотрудников силовых структур.
По словам представителей салафитской общины, в их домах ни разу ничего противозаконного обнаружено не было, однако сотрудники милиции неоднократно изымали незапрещенную религиозную литературу.
Мужчины не выезжают за пределы села в одиночку, боясь похищений и исчезновений. В последнее время по одному не передвигаются даже внутри села. Около 10 семей, не выдержав напряжения, в последнее время покинули Губден.
В беседе с правозащитниками, губденцы просили довести до сведения общественности информацию невыносимой обстановке, сложившейся в их селении, которая, по их мнению, может иметь непредсказуемые последствия. Жители заявляют, что готовы во всем сотрудничать с властями и отвечать на любые вопросы правоохранительных органов, если действия последних будут проводиться в рамках закона.
При этом жители настаивают соблюдении Конституции Российской Федерации, гарантирующей им свободу вероисповедания.
В селении Гимры с 15 декабря 2007 года по 4 августа 2008 года действовал правовой режим контртеррористической операции (КТО), и село было фактически отрезано от внешнего мира. В данный момент режим смягчен, официально все ограничения на передвижение сняты.
Ранее "Мемориал" получал сигналы о том, что в ходе КТО проводились массовые задержания жителей, имелись факты избиений и незаконного обращения, а один из задержанных был якобы избит до полусмерти и выброшен на улицу с пакетом на голове. Мы считали важным проверить достоверность этой информации.
К сожалению, декларируемое отсутствие ограничений на въезд в село Гимры не соответствует действительности. Правозащитников пропустили в село, однако им удалось провести всего одно интервью - с Абдуллой Магомедовым, председателем Совета старейшин, который до выборов декабря 2007 года в течение 17 лет был главой администрации Гимров.
Через полчаса после начала интервью в дом Председателя совета старейшин прибыл наряд милиции - и правозащитников с "почетной охраной" депортировали за пределы села.
Таким образом, представителю "Мемориала" не удалось опровергнуть или подтвердить полученные ранее сигналы о нарушениях прав человека в Гимрах (очевидно, это предстоит сделать в ходе следующих поездок в регион).
Однако даже сейчас имеет смысл задаться вопросом о том, в чем смысл семимесячной спецоперации и продолжающейся изоляции этого села. Официально объявленная причина введения режима контртеррористической операции в с. Гимры - необходимость ликвидации банды И. Гаджидадаева, подозреваемого в убийстве депутата Народного Собрания Республики Дагестан Газимагомеда Магомедова (Гимринского).
Председатель Совета Старейшин рассказал, что 15 декабря в Гимры прибыли многочисленные сотрудники силовых структур (ФСБ, МВД, ОМОН) под командованием генерал-лейтенанта Ченчика. Абдуллу вызвали в штаб и объявили, что цель операции - уничтожить бандитов. Разговор шел в жестких тонах, в форме психологической атаки: "имейте в виду, у вас население - 3500, нас - 7000 человек…". Абдулла предложил постараться найти понимание у населения - собрал сход села, на нем объяснил людям, мол, наше дело - вести себя тихо. Никаких митингов, никакого сопротивления.
17 декабря, на третий день после начала операции группа боевиков из 10 человек сумела выйти из села Гимры, несмотря на то, что в селе и вокруг него к тому моменту находились около 7 тысяч представителей силовых структур. Один из боевиков прикрывал их отход и был убит в ходе перестрелки. "Убили они Газимагомеда или нет - неизвестно, не доказано, но раз они ушли, наверное, что-то за ними было", - рассуждает Абдулла Магомедов. Кроме того, за 7 месяцев, в течение который здесь проводилась КТО, были амнистированы 6 человек. Абдулла охарактеризовал их следующим образом: это были люди, которые "иначе мыслили". "Они оружие сдали, не знаю, было оно у них или купили и сдали, для амнистии надо же было что-то предъявить". Еще один человек - Бамматхан Шейхов - сдался сам и предстал перед судом. Укреппунктов, схронов и вооружения, по словам Магомедова, в селе не обнаружено.
УФСБ РД считает сдавшегося Бамматхана Шейхова, 1964 г.р., руководителем буйнакской диверсионно-террористической группы. Сейчас Шейхова судят по трем статьям уголовного кодекса: организация преступного сообщества, незаконное ношение оружия, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов.
Жена Шейхова, однако, излагает иную версию событий. По ее версии, которую подтверждают и другие источники, в течение года с Шейховым вели переговоры о сдаче его и его группы в составе 10 человек. Под гарантии министра МВД Магомедтагирова Шейхов должен был сдаться и получить амнистию, так как на нем не было крови. Жена уверяет, что Адильгерей Магомедтагиров лично обещал ей, что мужа отпустят. Ей звонили родственники боевиков, ожидавшие, что эту группу, наконец, выведут из леса. Однако в назначенное время сдачи УФСБ республики Дагестан провело спецоперацию по захвату боевика, и теперь он, скорее всего, получит значительный срок тюремного заключения, что, безусловно, подорвет доверие к дальнейшим попыткам властей Дагестана вернуть к мирной жизни боевиков, изъявивших желание сдаться.
6 амнистированных и один задержанный - таковы скромные итоги семимесячной спецоперации в Гимрах. На вопрос: "Зачем понадобилось 7 месяцев блокировать село и держать 7000 военных в горах Унцукульского района, если группа боевиков ушла на третий день операции? Ведь было бы наивно полагать, что она вернется назад, пока там стоят войска", председатель Совета Старейшин признался, что и сам задавал подобные вопросы военным: "Зачем государственные деньги тратить? Разве вернутся в село те, кто ушли умирать?!".
При этом Абдулла Магомадов признает, что Гимры имеют свою специфику. Это очень религиозное село, родина двух имамов - Шамиля и Газимагомеда, именно отсюда началась Кавказская война. По его сведениям, многие в селе учились исламу за границей.
Со времен Кавказской войны XIX в. Гимры является исламским духовным центром и символом сопротивления колониализму. Из-за этого как фундаменталисты, так и силовики обращают на Гимры особое внимание. Видимо, из этого села тянутся нити к другим салафитским анклавам Дагестана. Возможно, именно для устрашения других салафитских анклавов, Гимры так долго держат в осаде.
По мнению председателя Совета старейшин, чтобы решить вопросы религиозного экстремизма нужно заниматься проблемами молодежи и, прежде всего, проблемами в социально-экономической сфере. Магомедов считает, что после введение режима КТО гимринская администрация смогла поставить эти вопросы перед правительством.
О коррупции, несправедливости и социально-экономических проблемах, толкающих молодых людей в вооруженное подполье, говорили и жители соседних с Гимрами сел Унцукульского района - Ирганай, Балахани, Муксох, Майданское, Зирани. Эти села затоплены в результате строительства Ирганайской ГЭС в мае-июле 2008 года. ГЭС затопила почти полрайона - 6 населенных пунктов. Район высокогорный - малоземелье. Каждый клочок земли нас вес золота. Под водой оказались сады абрикосов, которые исторически кормили людей круглый год. Затоплены пастбища и огороды, другой земли в районе нет. Часть жителей получили мизерную компенсацию - 9200 рублей за сотку плюс компенсацию за потерянное жилье, но строить новые дома негде, земельных участков в селах больше нет. Работы тоже нет. Санитарная очистка ложа водохранилища, укрепление берегов, нарезка платформ для новых участков не произведены, хотя, согласно актам, соответствующие работы проведены, и деньги, видимо, списаны. В результате под водой остались кладбища, деревья, утонувший скот (по оценкам жителей, около 2000 голов мелкого и крупного рогатого). Все это разлагается в воде. Санитарные условия невыносимые. Из-за того, что берега водохранилища не были укреплены, 13 августа из-за оползня погибли 4 девушки. Уровень воды подняли до проектной отметки в 547 метров 28 мая без предупреждения. Люди едва успели эвакуировать детей, потеряв все имущество. Скот утонул. Урожай абрикосов, который должны были собрать через неделю после затопления, полностью пропал. В день затопления в села был стянут ОМОН и введены БТРы. Под предлогом контртеррористических мероприятий отчаявшимся жителям запретили собираться и протестовать. По мнению жителей этих сел, введение режима КТО в Гимрах - это повод держать под контролем весь район в момент поднятия уровня воды в ГЭС, к которому готовились несколько лет. Ссылаясь на режим КТО, власти действительно не допустили массовых акций протеста.
Жители затопленных сел находятся в полном отчаянии и в отчаянной бедности. Они не знают, к кому обращаться и как вынести их проблему за пределы республики, где разворовавшие деньги чиновники обрекли людей на крайние бедствия."
Светлана Исаева сообщила, что в апреле 2007 г. в ходе спецопереации бесследно исчез её сын, Иса Исаев - 29 мая 2007 г. по материалам проверки о похищении возбуждено уголовное дело № 702839 по ст. 126 ч.1. УК РФ – см. информацию по делу Исы Исаева.
Светлана Исаева считает необходимым условием для прекращения кровопролития и разрешения вооруженного противостояния в Дагестане установление диалога с людьми, находящимися в подполье. Цель такого диалога – предоставить возможность боевикам вернуться к мирной жизни.
Основные условия диалога:
- гарантия амнистии для тех людей, руки которых не запятнаны кровью;
- для тех, кто участвовал в вооруженных нападениях, - гарантия рассмотрения их дел строго в рамках действующего законодательства;
- исключение применения пыток и других незаконных методов давления на подозреваемых в совершении преступлений;
- допуск адвокатов к людям, явившимся с повинной, с момента их явки. Причем адвокаты должны быть именно те, с кем подозреваемый или его родственники сами заключили соглашение.
Контроль за обеспечением вышеуказанных условий может осуществлять специальная комиссия, в состав которой будут входить как представители федерального центра и местных силовых структур, так и духовенства и широкой общественности. Последний момент Светлана Исаева подчеркнула особо: по ее глубокому убеждению, без общественного контроля над процессом возвращения боевиков к мирной жизни, такой процесс невозможен.
Кроме того, необходимо жестко исключить преследования людей по признаку религиозного исповедования. Преследование салафитов в Дагестане еще раз подтверждает мысль правозащитников о том, что само по себе вероисповедование не может считаться достаточной основой юридического преследования.