«Броуновское движение» романтика Сергея Хазанова

«Броуновское движение» / «Brownian Motion» - сборник стихов нашего читателя и автора, писателя и ученого из Женевы Сергея Хазанова. Швейцарец советского происхождения, он сочиняет стихи на русском языке, прозу на французском и английском и в течение 20 лет преподает математику и теорию познания в Международной школе Женевы. Печатался как журналист в «Le Temps».

Корреспондент Сергей Певцов специально для schwingen.net побеседовал с автором книжной новинки.

— «Броуновское движение» издано с английским подстрочником. Зачем у книги двуязычный формат? И почему не художественный перевод стихов, а буквальный?

Это выбор издателя. Может быть, потому, что англоязычный рынок сбыта весьма обширен. Во-вторых, по-моему, поэзия непереводима, а подстрочник дает хотя бы приблизительное представление об оригинале. Тем более, что в современной англоязычной поэзии рифмы практически нет, господствует белый стих, и часто переводы «варварской и архаичной», на западноевропейский вкус, рифмованной поэзии выглядят довольно неуклюже.

— Стихи каких времен и мест вошли в новую книгу?

Это сборник стихотворений, написанных мною после переезда в Швейцарию, но в самых разных местах. За треть века посчастливилось немало помотаться по свету. Отсюда и название книги. Судьба складывалась по такой примерно схеме – шатания, изгнание, встречи и вновь разлуки.

— А чем Вы занимались в России?

Я учился в московской английской спецшколе, мечтал стать дипломатом и писателем, так сказать, пойти по следам Тютчева. Однако мне вовремя дали понять, что, вопреки отличным оценкам и рекомендациям, МГИМО (Московский государственный институт международных отношений) мне осчастливить не удастся, «говорят, что за графу не пустили пятую». То есть, с моим еврейским счастьем надо было искать другую «шапку».

Математика мне всегда давалась легко, и, рискуя упустить счастливый шанс послужить в доблестной Советской армии, «от тайги до британских морей», я уже приготовился протирать штаны в каком-нибудь заборостроительном храме науки. Но на мехмате МГУ (механико-математический факультете Московского государственного университета) экзамены проводились на месяц раньше, чем в других вузах, я сдуру решил попробовать и сдуру же поступил.

Антивоенное движение объединяет неравнодушных. В минувшую неделю в Брюсселе собрались общественные деятели, правозащитники, журналисты. Они приехали в Бельгию из одиннадцати.

Швейцария ввела для украинцев статус военных беженцев «S». Запросившие убежище в Швейцарии получают его по упрощенной процедуре. Военные беженцы статуса.

«В эти дни больно быть русским», - говорит писатель Михаил Шишкин. Недавно он удостоился в Италии литературной премии Strega Europeo.

Волонтерское движение помощи украинцам охватило многие страны с первых дней войны России против Украины. Мирные украинцы спасаются от российской агрессии.

В книжках Иосифа Бродского этого произведения нет. Авторство стихотворения «На независимость Украины» долго оспаривалось, говорили, что это стилизация, что он такого.

В Европе продолжаются благотворительные концерты «Ляписа Трубецкого» в пользу Украины. В июне - уникальное выступление легенды беларуского панк-рока в Швейцарии.

Швейцарские газеты пишут в эти дни «Ласкаво просимо!» на первых страницах. С 12 марта страна ввела статус военных беженцев для.

«Швейцария для всех» ежедневно получает письма с вопросом: «Как стать военным беженцем в Швейцарии»? Вот рассказ украинки, которая проходит такую.

«Я верю, что Украина победит», - сказал русский писатель Владимир Сорокин читателям 22 мая 2022 года на литературной встрече в.

Неожиданно понравилось. С пристрастием изучал в университете математику и перевод с английского, увлекся наукой, был вопреки советским правилам хорошего тона взят в аспирантуру мехмата, защитил диссертацию и затем в течение 13 лет занимался исследовательской работой в одном солидном НИИНИОЧЕМ.

— Сочиняли с детства?

Писал лет с пяти, в основном стихи. Печататься стал в конце аспирантуры, с целью впечатлить одну фемину. Ну и пошло-покатилось – большей частью в стиле иронической прозы, которая тогдашним изданиям пришлась ко времени и к месту. Так и совмещал математику и писательство, выпустил в Советском Союзе четыре книги, а в разгаре Перестройки и вовсе стал сотрудником легендарного «Крокодила», опять же «вопреки всем советским нормам».

В кругу приятелей, друзей, неисправимых романтиков. (Фото из архива Сергея Хазанова).

— А как оказались в Швейцарии?

В 1989 году, еще до падения Берлинской стены, мы впятером – я, жена, сын, дочь и наш черный пудель – выехали из СССР по частному приглашению одной случайной знакомой, женевской журналистки. Эта добрая душа, увидев сложности нашего бытия из-за моих хулиганских публикаций в «Крокодиле», пригласила нас якобы в гости, чтобы затем мы перебрались искать свое счастье в городе Желтого Дьявола.

— Получилось?

Остановившись у нашей знакомой в Женеве, мы искали пути, чтобы переправиться в Штаты. Но тут нам неожиданно предложили бросить якорь в Швейцарии.

— Предложение, от которого невозможно отказаться?

Тогда это показалось невероятным везением – нам дали легальные документы, меня сразу же пригласили работать в Федеральную политехническую школу Лозанны (École polytechnique fédérale de Lausanne — EPFL). Языковой барьер не был так уж страшен – я владел английским, дети – французским. Да и вообще само слово «Швейцария» в то время звучало как запретный плод.

— И каким этот плод оказался на вкус — сладким?

Не всегда, ибо Швейцария, в отличие от Штатов, Австралии или Канады, все же не страна эмиграции, в особенности из России. Нам, первым иммигрантам российской новейшей волны, буквально все приходилось строить на ровном месте. Дети же интегрировались быстрее, хотя и стали гораздо прагматичнее. Например, следуя примеру местных сверстников, они теперь читали только то, что требовала программа швейцарской школы, без всяких там «лирических отступлений» в духе русской романтики.

— А сколько у Вас детей, если не секрет?

У меня шестеро наследников, в возрасте от 11 лет до 41 года.

— В Стране Советов обласканные властью «бойцы литературного фронта» жили припеваючи, а неугодные попадали в психбольницы и тюрьмы. А комфортно ли быть литератором в Швейцарии?

Совсем нет. Рынок маленький, тиражи тоже. Все мои знакомые швейцарские литераторы зарабатывают тем, что преподают язык в школе или трудятся журналистами в местных газетах. И, конечно, никакого особенного престижа. Здесь пишут прежде всего для самовыражения.

— И где лучше — там или здесь?

Вопрос риторический. Как говорилось в СССР и, как мне кажется, это актуально всегда и всюду: «там хорошо, где нар нет».

Иммигранты пишут книжки, чтобы интегрироваться на новой родине? (Фото из архива Сергея Хазанова).

— В Швейцарии Вы стали писать по-французски, в частности опубликовали романы «Lettres russes» и «En déshérence». Почему?