Сотрудники РАН похоронили российскую науку

— Если говорить мягко, то проект закона просто сырой, но на самом деле это уничтожение науки в России. После принятия закона в РАН придут «эффективные менеджеры» и распродадут государственную собственность, которой пользуется Академия. В законе написано, что будут созданы какие-то управленческие структуры с какими-то правами, но нет конкретики. Там нет ни одного слова о том, что будет с научными коллективами.

Я считаю, что РАН нужна реформа, но такие вещи не решаются за несколько дней. У нового президента РАН Фортова была программа преобразований, которую можно было обсуждать и реализовывать, а здесь мы даже не знаем авторов реформы. Если говорить о Ливанове, то министру, который так ведет себя с наукой, нельзя доверить даже образование.

Валерий Любин, ведущий научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН

— К этой реформе я отношусь с отрицанием и презрением. Мы видим, как рушится наука, которую наши предки создавали на протяжении трехсот лет. Сейчас же, росчерком пера ее уничтожают за один день. Эта реформа станет концом Академии наук. У Академии хотят отобрать имущество, чтобы управлять им по своему желанию. А собственно наука, начиная от космоса и закачивая гуманитарными дисциплинами, никого не волнует. Эта реформа на самом деле прикрытие, потому что нормальные реформы так не делаются.

Евгений Орешкин, сотрудник Физического института РАН имени Лебедева

— Это не реформа, а развал Академии, разграбление ее имущества и разгон сотрудников. Я читал проект закона, и в нем все это прописано. Там не говорится ни слова об обычных научных работниках, и мне это очень не нравится. Я считаю, что РАН должна развиваться сама, без внешнего вмешательства. Государство может вмешиваться в работу Академии, она сама — часть государства, но дело в том, что здесь не идет речь о реформе. Все происходящее — уничтожение РАН.

Александр Марков, научный сотрудник Институт общей и неорганической химии имени Курнакова

— Мне не нравится сам способ принятия этого закона. Проект навязан извне, а это само по себе вызывает отторжение в научном сообществе и ставит реформу под сомнение. Дело в том, что ее никто с нами не обсуждал. Никто нам не показал текст закона. РАН нужно реформирование, но его параметры должны обсуждать, решать сами ученые.

Я считаю, что создание агентства по управлению недвижимостью РАН — манипуляция для отвлечения внимания публики. На самом деле речь идет не о недвижимости, а о контролях над финансовыми потоками. Финансирование науки постоянно увеличивается и Минобрнауки хочет напрямую распоряжаться этими деньгами.

Вся эта ситуация похожа на начало войны — сначала нужно отбиться от противника, а потом уже думать что делать дальше. Когда мы отобьем атаку, подумаем и о реформе.

Валерий Шунков, младший научный сотрудник НИИ системных исследований РАН

— Главная проблема реформы в том, что академически институты не смогут распоряжаться собственностью. Тогда непонятно зачем в институте директор, если направления научной работы будет определять не он, а федеральное агентство. Все это напоминает попытку рейдерского захвата. Как будто с кем-то не удалось договориться, и было решено выбрать силовой вариант.

Кажется, что Академию наук превращают в клуб ученых, которые будут раз в полгода собираться за чаем, а делами займется Министерство образования. Академию нужно реформировать, но сейчас она хотя бы работает. Я серьезно опасаюсь, что если все сделать как есть, то я просто останусь без работы. Реформа РАН нужна всем и все это понимают. Но она должна пройти в другое время, в другом виде, и делать ее должны другие люди.

Надежда Криволуцкая, сотрудник Института геохимии и аналитической химии РАН

— Я считаю, что эта реформа — национальная катастрофа. В проекте говорится, что РАН работает неэффективно из-за плохого менеджмента. Но проблема не в этом. Все работники Академии, знают: наука не финансируется. Молодой ученый у нас получает десять тысяч рублей. На эти деньги ему нужно жить самому и кормить семью, а на такое пойдет далеко не каждый. Поэтому молодое поколение просто вымывается из науки. Реорганизация в РАН уже началась и без новой реформы, но любые изменения — не решение проблемы до тех пор, пока у ученых не будет нормальных окладов. Мне кажется, что реформа в РАН не нужна. Академия наук существует очень давно, и в ней есть традиции, которые нельзя ломать. Потому что у нас не восстанавливают то, что ломают.

Михаил Цвентух, научный сотрудник Физического института РАН имени Лебедева

— Судя по проекту, Академия после реформы будет состоять только из академиков, которые будут работать как эксперты. Не будет ни институтов, ни исследований. В законе не упоминаются 100 тысяч человек, работающих в РАН. Эта реформа лишает нас рабочих мест и совершенно точно вызовет отток молодежи из российской науки. Она не дает молодым людям никаких возможностей для работы. И даже если говорить не об этом. Как вообще реформа может готовиться за неделю? Этот закон даже бесполезно исправлять, потому что в нем просто ничего нет. Проще написать новый. В нем нет ничего, кроме предложения платить академикам то ли по 100, то ли по 50 тысяч рублей в месяц. Недавно я пытался вспомнить, какие из моих проблем в научной деятельности связаны непосредственно с работой Академии. Я не смог вспомнить ни одной.

Юрий Корнеев, сотрудник Института проблем комплексного освоения недр РАН

— Совершенно неясно, почему реформа проходит так быстро, и почему она готовилась в тайне. А главное – непонятно что от этой реформы получат простые ученые. Министр говорит, что рядовой сотрудник института ничего не заметит. А если так, то зачем ее вообще проводить?Саму идею реформировать РАН я поддерживаю. Нужно повышать зарплаты научных работников, делать Академию более прозрачной и многое другое. Но по новому закону Академия становится клубом ученых, а все институты будут подчиняться профильным министерствам. У нас отбирают собственность.

РАН — установившаяся система. Сейчас ее хотят сломать, не говоря ничего о том, что будет построено взамен. Может быть, это даже будет что-то хорошее, но пусть они хотя бы об этом расскажут.