Невероятно, но факт. «Черная тропа». Охота на тарантула.

Тарантулы в степи приготовили нам новое зрелище. Мы, выкапывая их из гнезда, приметили, какое оружие тварь сия противу гонящих себя употребляет, как она видит, что ей все средства пресечены к побегу, становится неподвижна и, надувшись, прыскает из спины белый сок аршина на два, подобно как бы он был пущен из насоса… Натуралист И. Лепехин, 1795 год.

В местности, где проходит «Черная тропа», много древних курганов как скифских V-IІI веков до н.э., так и более ранних, относящихся еще к бронзовому веку. Для археологов они являются колоссальными хранилищами неразгаданных тайн, ведь абсолютное большинство из этих памятников прошлого не исследовано и поныне.

Для обычных туристов, уже проложивших дорогу в здешние края, они служат интересными объектами, на фоне которых можно от души попозировать, дав волю необузданной фантазии, выложив затем полученные снимки в интернет. И, наконец, для любителей всевозможной мистики все они, и особенно «близняшки», не иначе как «порталы», «зеркала времени», «ворота вечности» и т.п.

Стоит сказать, названные выше курганы примечательны и без всякой мистики — недалеко от них проходит граница между двумя природными степными областями — злаково-ковыльной и более сухой, где среди растительного покрова особое место занимает полынь. Как видите, слово «переход» применительно к данному району выглядит вполне уместным, поэтому и «черные» биологи выбрали его в качестве отправной точки своего маршрута отнюдь не случайно. Пройдя по дороге, проложенной между курганами, мы следуем по направлению к ближайшей развилке, а затем сворачиваем вправо. По обе стороны от дороги тянутся кажущиеся бесконечными поля и обступившие их со всех сторон лесопосадки. По пути то и дело встречаются невысокие скифские курганы — «бронзовики». Еще несколько минут и, сойдя с цивилизованной заасфальтированной дороги, мы направляемся к показавшемуся за поворотом оврагу.

Местность снова становится неровной, еле различимая земляная дорожка, протоптанная наверное еще в конце XVIII века первыми поселенцами, огибает посадку и опору линии электропередач. Жаркий летний день еще не успел полностью вступить в свои права, поэтому степь, продолжая наслаждаться утренним пробуждением, кажется живой, переполненной стрекотаньем кузнечиков и пением птиц.

Из-под ног в разные стороны прыгают дыбки и кобылки, юркие ящерицы то и дело перебегают дорогу. Метрах в двух от нас неторопливо проползла к своему тенистому убежищу возвращающаяся после ночной охоты степная гадюка. Совсем рядом камнем в сухую траву упал и тут же взмыл в небо крылатый хищник. Земляная дорожка спускается по склону, совершает последний поворот и вплотную подводит к оврагу.

Здесь, сняв рюкзаки, мы совершили первую за день остановку, внимательно осматривая окрестности. Обнаружить жилища тарантула в степи не столь легко, как это может показаться. Как известно, дом этого крупного паука — нора, которую он где попало располагать не любит. Подходящая для поселения местность должна соответствовать его строгим критериям. Во-первых, где-то поблизости или неглубоко под землей обязательно должна быть вода.

В давние времена поселения тарантулов даже служили своеобразными индикаторами «высокого стояния грунтовых вод». В конце XVIII века поселенцы, осваивая просторы прежде «диких» и практически безлюдных степей, едва завидев их, тут же начинали дружно копать землю. И, как правило, находили воду! Вскоре на этом месте возникало небольшое поселение, состоящее из пары домов и колодца, которое со временем становилось селом, возле которого уже вовсю колосились поля пшеницы.

Выходит, тарантулы даже внесли посильный вклад в освоение нашего края. Кстати, в XIX веке в Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерниях местные крестьяне относились к тарантулу, в отличие от каракурта, с большим уважением. Кое-где даже в атеистическом XX веке этого паука в народе продолжали почтительно называть «божьим мизгирем». Больше нигде в мире, должно быть, ядовитый паук не удосуживался от человека такого высокого звания!

Во-вторых, для тарантула очень важно, чтобы место было открытое, без густых трав, и солнечное. Солнце, как и вода, является для него обязательным условием. Самка тарантула целыми часами греет весной на солнце полный яиц кокон, сидя в норе головой вниз, коконом вверх. Благодаря солнцу молодые тарантулы быстрее растут. Более того, в жаркие летние дни многие обитающие в степи насекомые в поисках спасительной прохлады нередко сами забираются в нору тарантула, становясь его легкой добычей.

В-третьих, очень требовательны тарантулы и к почве. Галечная и каменистая им не подходит. А вот глинистую, и особенно рыхлую, они просто-таки обожают — легче рыть. Местность, выбранная нами для остановки, всем строгим требованиям тарантула идеально соответствует. Далее, следуя не спеша, мы внимательно исследуем покрытые низкорослой степной растительностью, хорошо прогреваемые лучами солнца глинистые склоны оврага, отыскивая жилища пауков.

Любой трещинке в земле и следу от коровьего копыта следует уделять повышенное внимание — они значительно облегчают работу тарантулам. Их норки обычно уходят прямо вниз, лишь иногда изгибаясь, на глубину от 20-30 см до почти 1м. Всё зависит от сухости земли. Роют пауки свои убежища ночью, утром и вечером, а днем отсиживаются, отдыхая где-нибудь в тени, землю расталкивают по сторонам либо укладывают горкой или полукольцом у входа, оплетая, чтобы не осыпалась, паутиной.

Относительно неглубокие норки тарантулы вырывают всего за одну ночь. Капитальные подземные бункеры — за две. Первая находка не заставляет себя долго ждать: нора, вероятно, довольно глубокая, о чем свидетельствует хорошо заметная горка земли, оставленная хозяином возле входа. Его сосед проявил куда большую изобретательность, подойдя к маскировке очень ответственно: землю от входа он не поленился оттащить как можно подальше (на 25-30см), причем в траву, а свое жилище изнутри обтянул по стенам паутиной, как обоями.

Этим-то себя и выдал! Любому понятно, что нора «жилая», да и с жилищем медведки ее никак не спутаешь. Дмитрий отыскивает в рюкзаке необходимое снаряжение — прочную рыболовную леску, на конце которой находится небольшой круглый пластилиновый шарик. Начинается охота на тарантула. Способ отлова этого ядовитого паука, который практикуют «черные» биологи, хорошо знаком некоторым никопольским мальчишкам, любящим иногда ради развлечения поохотиться на тарантула где-нибудь на городской дамбе или лапинских кручах.

В жилище паука медленно опускается подвешенный к леске шарик. Реакция у тарантула в теплое время года отменная. Приняв его за добычу, хозяин норки молниеносно выскакивает, хватает обманчивую приманку и пытается поскорее затащить ее в свое жилище. Но не тут-то было! Паук крепко прилипает к пластилиновому шарику и становится совсем беспомощным. Остается только легким движением руки, дернув за леску, извлечь его на поверхность и осторожно струсить в заранее приготовленную банку.

Первый довольно крупный тарантул оказывается в банке за считанные секунды. За ним следует второй, гораздо меньших размеров. Дмитрий не торопясь закрывает банку пластмассовой крышкой с проделанными в ней мелкими дырочками для дыхания. Мы продвигаемся по склону мелкими шажками, стараясь идти очень медленно и практически бесшумно, словно следуя по усеянному противопехотными минами полю. Такая мера предосторожности совсем не случайна: тарантул очень чуток и способен слышать даже мельчайшие колебания почвы издалека. Например, тихие шаги человека он слышит за 10-15м.

Обнаружив очередную норку, я делаю своему спутнику знак рукой. Снова знакомая манипуляция с леской и пластилиновым шариком, после чего в компанию к двум уже сидящим в банке паукам, добавляется третий. За ним следует четвертый, пятый, шестой… Полоса паучьих поселений временно прерывается. Следует сказать, что тарантулы относятся к крайне неуживчивым существам, поэтому ближе, чем на 1м они друг от друга норы не роют. Миновав «пробел», мы снова находим в земле норки пауков, и Дмитрий приступает к работе.

Вторая стеклянная банка наполняется ядовитыми созданиями еще быстрей, чем первая. Вытерев пот со лба, Дмитрий достает третью банку, держа ее наготове. И тут случается первый за день прокол. Один из пауков каким-то чудом срывается с лески, падает на землю и готовится к обороне с тыла, норовя пустить в ход свой тайное оружие, о котором писал натуралист Лепехин еще в 1795 году.

Оно представляет собой вонючую струю белой жидкости (гуанин), которая бьет из паука, словно из брандспойта, на расстояние до 70-80см. Упреждая вонючую химическую атаку, Дмитрий накрывает паука небольшим плотным сачком и отправляет в банку.

Выигрыш почти гарантирован вам, если в каждой партии вы сразу делаете две ставки: одна на третью колонку, а вторую обязательно на черное… Не бойтесь ставить на черное, это здесь самый выгодный цвет. Большая энциклопедия азартных игр, раздел «Рулетка».

Ближе к середине дня степь летом словно бы замирает, становясь совсем безжизненной. Смолкают кузнечики в траве, прячутся по своим норам большие и малые звери, ищут тенистые убежища змеи, тихо сидят по гнездам птицы. Даже бабочки, и те куда-то деваются! Мы продолжаем путь по «Черной тропе», хотя идти дальше с каждой минутой становится все сложнее: чувствуется усталость в ногах, липкий пот попадает в глаза.

Решив сделать небольшой перерыв, мы сворачиваем к ближайшей посадке и, внимательно осмотрев траву, расстелив покрывало и выложив на него все имеющиеся в рюкзаках припасы, располагаемся на привал в тени деревьев. В завязавшемся разговоре я пытаюсь узнать у Дмитрия побольше о «черных» биологах, хотя прямых ответов на многие вопросы он не дает, а на некоторые предпочитает отвечать крайне осторожно и уклончиво. Вот какой разговор у нас в итоге получился:

— Дмитрий, как давно ты решил стать «черным» биологом?

— Помнишь девяностые годы — всеобщий развал, полная безнадега, многие НИИ и биолаборатории закрылись, а их сотрудники оказались в одночасье никому не нужны. Какое-то время я перебивался продажей книг и засушенных экспонатов из своей коллекции, но потом нашлись люди, которые, памятуя о моей прошлой специализации, решили заказать для своих домашних живых уголков ядовитых тарантулов и каракуртов, пообещав заплатить за их доставку приличные деньги. О «Черной тропе» в те годы я уже хорошо знал. Из первой поездки привез сразу шесть тарантулов и одного каракурта.

— И сколько же стоит подобная ядовитая экзотика в крупных городах?

— За одного тарантула дают от пяти до двадцати евро, каракурт обычно ценится намного дороже. За самку каракурта можно получить и 30, и 50, и даже 80 евро.

— Среди твоих заказчиков в основном состоятельные любители ядовитой живности?

— В основном да, но ядовитыми пауками иногда еще интересуются некоторые неформалы, сатанисты, последователи ряда языческих культов. Им они нужны для совершения определенных ритуалов. По-моему, у большинства из них попросту не все в порядке с головой…

— Чем объясняется столь повышенный интерес к яду каракурта?

— Он абсолютно бактерициден, то есть убивает бактерии, и даже лучше, чем хлороформ! Если таракана, убитого ядом каракурта, положить рядом с тараканом, умерщвленным хлороформом, первый сохранит свежесть гораздо дольше второго. Ты только представь, сколько уникальных препаратов, способных продлевать жизнь и молодость, на его основе можно создать.

— Значит, среди твоих заказчиков и медицинские компании, ведущие определенные разработки в данном направлении?

— Об этом я тебе не говорил!

— Хорошо, но почему нельзя наладить легальный отлов пауков с выдачей соответствующих лицензий?

— Как сказал однажды классик: «Что наша жизнь? Игра!»

— И в этой игре, как в рулетку, ты решил сделать ставку на черное?

— Можно сказать и так…

Немного помолчав, мы собираем вещи и отправляемся в путь. Самый сложный участок «Черной тропы» лежит у нас впереди.