Триада Лермы. Год 28-й. Поэма Черкесы

Начнем с первой поэмы и процитруем Лерм. Энцикл. (ЛЭ – в дальнейшем): «Черкесы», первая из дошедших до нас поэм.. относится к числу его ранних кавк. романтич. поэм. .. Состоит из 11 главок. Это первая, еще не совершенная попытка создать образ романтич. героя – кавк. , горца. Осн. мотив поэмы – отчаянная и безуспешная попытка черкесского князя выручить из русского плена родного брата. Пафос поэмы - в раскрытии свободолюбия и героизма черкесов, к-рых Л. изображает с несомненным сочувствием»…. (с.612). Напомню, что ЛЭ издана в 1981 году… Отсюда и тон: на первом месте – свободолюбие, любовь к малым народам Союза, а то, что не совершенна поэма, так то не столь важно: о Гении – или ничего, или только такое вот! Чуть ниже все же сказано, что Л. заимствовал у пяти авторов и у шестого – Байрона («Абидосская невеста»). Несомненно и влияние Пушкина – «Кавказский пленник» АС. Это подано как достоинство: «свидетельствует о начитанности и искл. лит. памяти» Л. И конечно, надо было сказать и о новаторстве Л.: в поэме нет любовной истории, что-де было обязательным для романтиков(с.613) Не трудно понять, что о наших гениях нельзя было писать полной правды – грозило отлучением от словесности!. В свое время я имел честь сказать в своей неизданной работе, что Л. просто стеснялся печатать свои ранние произведения, и они увидели свет только стараниями лит.ведов, кои получили возможность писать новые труды на этой основе. Вместе с тем можно утверждать, что многие переделки и перекраивания чужих произведений сделаны в полной уверенности, что Л. улучшает(!) поэмы знаменитых авторов, и об этом не раз говорит Висковатов. Словом, я и не Байрон, но право имею! «Черкесы» отличаются тем, что действию предшествует длиннейшие экспозиции, т.е. описательность без действия. Так, первая главка открывается: Уж в гОрах солнце исчезает. В долиных всюду мертвый сон, Заря, блистая угасает, Вдали гудит(?) протяжный звон Покрыто мглой туманно поле, Зарница блещет в небесах, В долинах стад не видно боле, Лишь серны скачут на холмах. И серый волк бежит чрез горы; Его свирепо блещут взоры (НБ). В тени развесистых дубов Влезает он в свою берлогу, За ним бежит через дорогу. С ружьем охотник, пара псов На сворах рвутся с нетерпенья…

Все сие суть плоды воображения мальчика. Но интересно, что здесь и «кино» и «крупный план», что напоминает уже «Графа Нулина», первые строки которого были опубликованы еще в 1827г. Кроме того, автор еще не свободен от классических схем, заданных в Пансионе: славянизмов и усекновений типа «туманно поле», «чрез дорогу». Ну и вольное обращение «со звуками» и «взорами»: «кукушка занывает», «звон гудит», подробности с волком. А в конце главки «полночный ворон и кричит». Картины довольно произвольны, и в этом тоже один из признаков романтизма. Но и сентиментализма в поэме немало. Словом, Лерма, как и Пушкин «проходит» через несколько творческих методов, но останавливается пока перед реализмом того же А.С.: быть реалистом много труднее, ибо надо четко изображать действительность, а романтику позволен любой вымысел… Право, полная аналогия с нынешним романтизмом на экранах: что хочу, то и творю, - суперменов, бэтманов, гарриков поттеров етц., етц. И ведь «публика хавает!». Во второй главке опять описания тумана и месяца, ветра и маяков, русских стражей, которые окликают друг друга: «Не спи, казак, во тьме ночной; Чеченцы ходят за рекой!» ( И тут же, без паузы): Но вот они стрелу пускают. Взвилась! и падает казак С окровавленного (?) кургана; В очах его смертельный мрак; Ему не зреть родного Дона. Ни милых сердцу, ни семью: Он жизнь окончил здесь свою. (Сентиментально по-юношески, этакие «плачи» не к месту) Следующая главка полна теми же «украшениями»: Крепость. Вдруг слышен шорох за кустами, Въезжают несколько людей; Обкинув всё кругом очами(?), Они слезают с лошадей. На каждом шашка, за плечами Ружье заряжено висит, Два пистолета, борзы кони; … Огонь черкесы зажигают, И все садятся тут (?) кругом (Слово лишнее, для ритма)… Кругом поляна вся блестит.

В четвертой главке опять описания, сделанные тоже не бог весть как. Интересно, что Автор рифмует «шашки остры» и «стрелы быстры», что при желании можно выдать за супермастерство, ведь повторяются четыре звука, а на ударение можно не обращать внимание, как делают ныне многие поэты из продвинутых. Но вот и действие, наконец: Восстал вдруг князь и говорит: «Черкесы, мой народ военный, Готовы будьте всякий час, На жертву смерти – смерти славной… (опять «славная» рифма) … Взгляните: в крепости высокой В цепях, в тюрьме мой брат сидит, В печали, в скорби одинокой, Его спасу, иль мне не жить. (Снова с рифмой плохо).

Речь князя продолжается в пятой главке: «Вчера я спал под хладной мглой (??), И вдруг увидел будто брата (?), (это «будто» не там стоит, что калечит строку) (Речь выдает полное незнание того, что мог бы сказать князь) Князь клянется Магометом и «целым светом»: Настал неизбежимый час, Для русских смерть или мученье, Иль мне взглянуть в последний раз На ярко (?) солнца восхожденье». Умолкнул князь. И все трикратно ПовтОрили его слова: «Погибнуть русским невозвратно, Иль с тела свалится глава». (Ударения пришлось поставить мне)

Главка шесть: Восток алея пламенеет, И день заботливый(?) светлеет, Уже в селАх кричит петух(??)… ( и далее – те же описания….До конца) Да, скажут мне, это – Художник словом создает Картины! Так и в комментах сказано. В седьмой главке – сборы русских на битву.. И конец таков: Блистало солнце с высоты; И ветр(?) бежал(?) через(?) кусты.

Гл. восемь. Гонец примчался и говорит: «Погибель нам!» -Черкесы! Гл. девять: Начальник всем полкам (??) велел Сбираться к бою… (и далее пошла чистая полтавская битва, но с поправками Лермы): … Черкесы поле покрывают; Ряды, как львы, перебегают; Со звоном сшибся меч с мечом И разом храброго не стало. Ядро во мраке прожужжало, И целый ряд бесстрашных (!!) пал; … Здесь бурный(?) конь с копьем вонзенным, Вскочивши на дыбы, заржал; Сквозь русские ряды несется; Упал на землю, сильно рвется, Покрывши всадника собой, Повсюду слышен стон и вой.

Гл. 10 полна тех же сценок ужасной битвы, подробности которой мог бы нарисовать Лерма для режиссера Бондарчука. Одна беда: не видел он истинных боев, которые гениально опишет позже, в частности в «Валерике». Русские пушки победили прекрасных бойцов черкесов, и в 11-й главке опять картина а ля на поле Руслановом и «черный вран трупы пожирает… «Везде господствует покой». Конец фильма. Видит бог, не хотел быть многословным, но ведь мои оппоненты будут говорить, что я не понял поэмы, а она – как прекрасный фильм о героях черкесах, который пора бы и снять, ведь сценарий готов. Не смею возражать: Читатель всегда прав. К сему Игорь К.