Итоги года: последняя битва телевизора с холодильником. Лучший писатель Донцова. Глобальный Иуда. Крымский блэкаут. Добровольцем за 240 тысяч
Все подводят итоги года, но какие же итоги без рейтингов? Вот, пожалуй, лучший:
Agonia Kreoni: Лучшее животное-- ПИСЕЦ))
Самый распространенный комментарий – «дно такое, дно».
Alexei Bayer: Новый Серебряный век, фиг ли?
Vera Lurie: Собственно, это главный тест, результат объясняет всё и даёт неутешительный прогноз на будущее.
Но во всем можно увидеть положительную сторону.
Елена Попова: А чем плоха Донцова? Таких светлых, добрых и с юмором книг нет в России больше ни у кого. Можно сказать, что творчество Донцовой - это луч света в темном царстве. Слава Богу, что не Прилепин на первом месте у народа.
Зато Прилепин – на первом месте у «Большой книги», причем премию (как бы высоколобую) он обещал потратить где-нибудь на востоке Украины на дело мира. Так что положительных сторон как бы и не получается. Об отвращении, которое охватывает обычного человека при одном взгляде на «деятелей культуры» пишет на «Снобе» Мария Маханова:
Полный зал уважаемых людей, музыканты-актеры-режиссеры, чиновники, которые весь год делали «важное дело». Отчет министра культуры, который докладывает об отреставрированных объектах, приведенных в порядок, профинансирванных проектах.
Я, как человек, не отслеживавший тему весь год и совершенно не разбирающийся в процентах увеличения посещаемости музеев, – не могу сказать «хорошо это или плохо» на много процентов или мало. Поэтому, допустим, буду считать, что действительно все стало лучше и все молодцы. <…>
Отчего же мне гадко?
Оттого, что разговор о «культурной политике государства» сопровождается мелочной и некрасивой риторикой. <…>
Геннадий Зюганов. Лидер коммунистов. На заседании Государственного совета и Совета по культуре он говорит: «Вот сейчас вспоминают 37 год. Мол, не хотим повторения. Но я хорошо помню этот год. Тогда отмечали 100 лет со дня гибели Пушкина. И это было прекрасно!»
Культурная элита страны – давайте назовем присутствующих на Госсовете так – безмолвствует.
«А этим летом я был на выставке о династии Романовых. Они Рюриковичи. – продолжает Зюганов - Сейчас надо создать выставку Советичей. Давайте весь список имен перечислим».
«В этом году мы вернули имена пионерам – героям. И возможно вернем имя настоящее Сталинграду».
На экране – лицо президента. Он слушает Зюганова. Камера выхватывает еще лица. Все cмотрят в стол.
Молчат. Все согласны? Получается так.
Хорошо, а чего я жду? Я жду что кто-то возразит?
Если честно - да.
Иногда и возразить трудно. Что, например, возразишь вот на это:
И невзирая на метель, москвичи их разобрали.
Если пребывать в нормальных координатах, то тут даже смысл не очень понятен.
Алмат Малатов: Конечно, разобрали: гондоны подорожали, так как своего сырья для их изготовления в РФ нет.
Месседж я понял не сразу, к слову. Несколько минут думал о том, что эти не узнанные мною люди рекламируют безопасный секс, делая тем самым социально полезную вещь.
Марат Гельман: Ну вот ни разу не смешно. Ну то есть мы реально пропустили этот момент, когда «Вести» решили, что такие новостные сюжеты возможны. ***** стыд, а не телевидение.
И вот еще один рейтинг сегодняшнего дня:
Галина Тимченко: На что это, я вас спрошу, похоже? Где у этих людей голова? Они чем думают? Следующим номером этого ******** цирка будет: Топ-5 узников концлагерей??
UPD Все еще хуже, это они так исправили. Было "Топ-5 жертв сталинского террора". АААА!
хит-парад жертв сталинского террора
5 жертв сталинского террора, о которых вы не догадывались
итоги 2014 года: старые новые жертвы сталинского террора
Алла Аснина: Элементарное отсутствие образования
Но не только – это и свидетельство катастрофического состояния российского общественного сознания, и в том, что оно в этом состоянии оказалось, отчасти повинна российская пресса. Ее препарированию посвящена статья Кирилла Кобрина на «Кольте»:
Среди серьезнейших медийных «потерь» последнего года — область международной политики, экономики, социальных проблем, культуры. В нынешнюю пропагандистскую повестку дня включается только то «заграничное», что непосредственно служит пропаганде, неважно, какой стороны. Качество такого рода медийной продукции резко упало, да и формат ее сильно изменился. Между тем спрос на нее существует, пусть он не столь заметен. Такой спрос можно отнести к разряду «медленных», «устойчивых», он не дает быстрых количественных результатов, но именно он и создает репутацию медиа и — одновременно — формирует общественное мнение гораздо глубже и структурированнее «быстрой реагирующей журналистики, обращенной к чувствам и эмоциям», журналистики, адресованной исключительно «своим», журналистики «короткого замыкания». Собственно, то, что произошло с российским обществом в последний год, прямо указывает на это обстоятельство. Многочисленные читатели оппозиционных медиа, привычно ругающих Кремль, участники шествий против власти 2011—2012 годов оказались охваченными самой банальной ксенофобией, официозным патриотизмом фашизоидного толка, нетерпимостью к оппонентам — да и просто к любому иному образу мысли и даже жизни. После 20 с лишним лет работы — внешне очень успешной — либеральных прозападных медиа в России такой результат не может не удивлять. Между тем очевидно: медийный ландшафт в России, за небольшим исключением, никогда не строился на принципах «долгосрочных интересов» и «серьезной общественной повестки дня», здесь сложно найти примеры попыток структурировать общественное сознание, разъяснить аудитории ее собственные реальные политические, социальные, экономические интересы — каждой социальной группе, соответственно, отдельные. Более того: так и не было предпринято попыток серьезно проанализировать место, занимаемое Россией в современном мире, — не считать же таковыми эмоциональные реплики противоположного свойства («Россия сильнее всех» versus «Россия хуже всех»); собственно, и реальное отношение ведущих стран мира к России оказалось для большинства аудитории совершенно неизвестным. Отсюда, кстати говоря, столь бурная общественная реакция на ответные меры Запада после оккупации Крыма. Это реакция людей, не понимающих, как устроен окружающий Россию мир.
Второй сегодняшний текст, объясняющий эту странную судорогу общественного сознания, только уже на уровне «верховного сознания» – интервью Ивана Давыдова с Глебом Павловским на «Слоне»:
Путин явно смотрит телевизор. Но даже если предположить, что он не смотрел бы телевидение, все те, кто ему пишет, они-то смотрят, и в итоге они ему предлагают один вариант чуть преобразованного нарратива из программ Киселева, а он их бьет другим вариантом другого нарратива из тех же программ, – в итоге это и создает очень мощную фильтрацию любых данных о реальности, мощнейшую. И если Путин что-то знает сейчас о мире, то только, может быть, за счет интуиции, воспоминаний. Это серьезно, потому что воспоминания – сильная вещь, и в принципе мы можем всегда обратиться к своим припоминаниям о реальности, даже когда полностью с ней разошлись. Но все равно это будут воспоминания о воспоминаниях, это уже тоже фильтр. Еще, конечно, у него есть звонки от Меркель. Ну а что, звонки от Меркель – они в таком случае либо ложатся целиком в теленарратив, либо если не ложатся, то кажутся признаками ее неадекватности. Или наводят на мысль, что она просто пытается глупо, по-детски обмануть. Поскольку известно, что они обманывают друг друга, то он может даже улыбнуться при этом, – смешная…
Разбавляется ли этот вот странный поток какими-то данными? Думаю, да, но какими? Скорее всего, доносами его друзей друг на друга. Он ведь поднялся над кругом товарищей. В эпоху управляемой демократии, которую можно теперь вспоминать как золотой век путинизма, он был депонентом и модератором всех договоренностей, сговоров, сделок. Теперь, поднявшись, как он может сохранять центральное место? Только одним способом: когда к нему пришел товарищ Сечин, тут же с одной стороны товарищ Володин, с другой стороны – товарищ Ротенберг и внешний привлеченный эксперт товарищ Кудрин для объективности, напишут ему о том, чем занимается Сечин. А Сечин так же напишет о них. И все это приходит к нему. Естественно, все эти документы существуют в одном экземпляре. Соответственно, ему все их надо читать. Конечно, будь он писателем, это было бы бесценно. Это просто клад для человеческой комедии. Но он президент. И поэтому, просто чтобы освоить это количество информации, ему надо уменьшить усвоение другой. Это отчасти спасает его от каких-то глупостей: это все-таки такая информация: кто куда пошел, кто что сказал, – она по-своему объективна, она дает ему какие-то знания, но о чем? О человеческой природе.
Которая, конечно, несовершенна. Вот примерно как можно делать выводы о человеческой природе из вполне политических новостей:
Домашний допрос под домашним арестом касался дела о преступном финансировании мэрской кампании Навального через Яндекс-кошельки.
И, вообще говоря, это, пожалуй, политически самое значимое уголовное дело против Навального, пишет Кирилл Мартынов:
Не слишком законными методами, что давно никого не смущает, оно демонстрирует следующий тезис: пока мы здесь власть, никто не имеет права заниматься политикой, даже если это происходит на добровольные взносы граждан.
Бизнесмены внутри РФ не могут финансировать оппозицию, потому что в противном случае их активы внутри РФ могут быть изъяты. Тут вообще замкнутый круг: ты мог бы поддержать оппозицию, чтобы инвестировать в реальный институт собственности в РФ, и сохранить свое имущество от рейдеров, но если ты это сделаешь, рейдеры появятся еще раньше и наверняка. Так что лучше ждать, лучше ужас без конца. Профинансируй оппозицию сегодня, а я завтра - воровская логика стала законом бизнеса.
Из-за рубежа финансирование также легально получать нельзя, т.к. это ведет за собой статус иностранного агента, прокурорские проверки и ограничения.
И даже на пожертвования независимая политика в РФ - это посудное, уголовное дело. Мессадж тут такой: мы пришли навсегда, кроме нас никаких политиков в России не будет, после нас ничего уже не будет вообще.
С каким же треском все это рухнет.
А пока не рухнуло, Госдума продолжает обсуждать незаконную оккупацию Техаса американскими фашистами: