5 антироссийских пропагандистских клише

Каждый народ прибегает к конструктивистскому методу, чтобы понять чем он является на самом деле. Такой подход позволяет объяснить своё «я» или «мы» противопоставляя себя Другому. Для стран Запада этим конституирующим Другим была сначала Византия, потом Турция, а затем и Россия. Точно таким же Другим для России является Запад.

Французский аристократ Астольф де Кюстин поехал в Россию в 1839 году по приглашению Николая I. Кюстин был мастером дорожного очерка, убеждённым монархистом, консерватором и клерикалом. Ехал искать доводы против республики, а стал убеждённым противником абсолютизма и издал свою знаменитую книгу в 1843 году в двух томах.

Жизнь Кюстина побросала. Его деда и отца казнили якобиты. В 21 он стал путешествовать по Европе и даже поучаствовал в Венском конгрессе. Через два года после женитьбы потерял жену и сына. После этого он стал очень религиозным. Астольф стал изгоем везде, кроме высшего интеллектуального и художественного круга.

Несмотря на мгновенный запрет книги в России, она всё равно попала в руки российского высшего общества. Книгой возмутились все.

Кюстин писал «сколь ни необъятна эта империя, она не что иное, как тюрьма, ключ от которой хранится у императора», а самого императора назвал «тюремщиком одной трети земного шара». Русские по нему это «татары в военном строю — и не более», которые считают богатство за элегантность, роскошь — за светскость, а быть цивилизованным для них значит быть покорным. Абсолютизм для него стал бессмысленной бюрократической тиранией, где все высшие унижают низших. На основании этого он делал вывод, что «русские еще не могут считаться людьми цивилизованными» и понимает почему Николай I не выпускает путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в Россию. Ведь такой порядок не выдержал бы и 20 лет свободных отношений между Россией и Западной Европой. Ещё Кюстин возмущался « уродливым » строительством в Петербурге и особенно — в Москве.

Жуковский назвал Кюстина собакой, но скрепя душу признавал что в большей мере книга соответствует действительности. Книга пользовалась настолько бешенной популярностью при жизни автора, что переиздавалась десятки раз. России даже пришлось развернуть специальную кампанию контрпропаганды.

Чтобы определить себя нужно объяснить кардинальные различия между собой, которые должны явно указать противоположность друг к другу. Именно поэтому так часто западные путешественники и философы, в том числе никогда не бывшие в России, отзывались о ней, как о варварской стране населённой нелюдимыми невеждами.

Иностранцы наделяли русских абсолютно негативными чертами. Якобы они в отличии от их соотечественников склонны к убийствам, насилием, грабежам, пьянству и сексуальным утехами. Что находят больше удовольствия в рабстве, чем в свободе и не способны на искусства и ремёсла. Непритязательные привыкшие к голоду и бедности, поэтому никакой к ним жалости. Таким образом на примере России показывалось, что не надо делать европейцам, что такое неевропейское поведение. И всё бы ничего, если такое мнение оставалось лишь в памфлетах, а не стала основанием для расистской риторики. Основоположник арийской расовой теории, которую взяли на вооружение нацисты, французский граф Жозеф Артюр де Гобино обозначил славян, как монголоидных метисов и низшей расой. Наличие крупного и сильного государства Гобино объяснял заслугой норманнов, т.е германцев.

К сожалению, и рядовой россиянин смотря на такого же вымышленного Другого готов соглашаться с этими стереотипами, чтобы этим объяснить отсутствие такого же уровня жизни. Если сейчас понятно что криминал, искусство и сексуальные пристрастия зависят вовсе не от национальности, то как быть с «рабством и авторитаризмом в крови»?

В середине XIX века противники крепостного права в России из-за цензуры обличали его на примере рабства в США, а американские аболиционисты из-за общественной самоцензуры аргументировали к крепостничеству у нас. Крепостничество и рабство не являлись некой единой и неизменной системой организацией хозяйства. В зависимости от времени и региона всегда существовало множество разных моделей крепостного права. Крепостные оброчной деревни могли покупать и продавать землю, передвигаться по всей стране, совершать различные финансовые операции, что могли себе позволить не все «свободные» сословия. Крепостные же барских и малоземельных территориях могли находиться в нищете и бесправии на небольших земельных участках. Доля крепостных всегда неуклонно снижалась из-за постоянных рекрутских наборов, а доля государственных крестьян иногда доходила до 50%. Но так же труд переживающих стремительную индустриализацию западных рабочих нельзя назвать свободным. Они были фактически бесправными, что потом вылилось в мощнейшее антиэксплуататорское левое движение по всему миру.

Постоянные войны и революции являются наглядным доказательством несостоятельности рассуждений о «рабском менталитете». На вече принимались важные решения, земство собирало ополчения и выбирало царей. Самодержавное правительство плохо контролировало страну. Обширные территории ослабляли власть, а через тоталитаризм и сокращение личных свобод неоднократно проходили все страны.