Арктические самоубийства: убивает не темнота.

Два самоубийства менее чем за две недели. Жители почувствовали начало чего-то очень плохого и тошнотворно знакомого.Того, что происходило много раз во многих городах Гренландии.Последовательность самоубийств, необъяснимых и неизбирательных, выкашивает молодое поколение страны, которая и так имеет самый высокий известный уровень самоубийств в мире.

Гренландия была колонией Дании (она до сих пор не полностью независима). После второй мировой войны, опираясь на американскую инфраструктуру военного времени на острове, Дания решила развивать местную экономику. Гренландия была идеальным местом для коммерческого рыболовства, можно было добывать палтуса и креветок. Датское правительство привело торговые компании и траулеры.В течение нескольких лет исчезли знаменитые охотники и каяки, появились моторные лодки и права на добычу.Приток денег и новые технологии сделали некоторых людей богаче, но ослабили традиционную экономику инуитов в небольших деревнях, основанную на коллективной охоте и торговле мясом и шкурами.

Новые моторные лодки были только началом.Промысловый лов рыбы требует заводов по переработке рыбы.А заводам нужны рабочие.После того, как рыбокомбинаты открыли в столице, люди начали покидать рыбацкие деревушки в поисках работы и образования.

одну из деревушек Канкег (60 жителей) «стирали» с карты. Датское правительство удалило его из перечня поселений Гренландии.Они закрыли магазин, отключили электричество, священника перевели в новый приход.С точки зрения правительства зрения, это было просто практичное решение, ведь трудно было обеспечить базовые услуги, больницы и школы, в каждой маленькой деревне.Было бы намного проще, если бы инуиты переехали в крупные города, где инфраструктура уже есть.

Мноие инуиты переехали в многоквартирные дома.

Эти дома были символами прогресса, сказали власти, роскошный образец современной Гренландии, с теплом, электрической энергией, водопроводом и мощеными тротуарами.

Некоторые пытались проигнорировать новое и жить так, как раньше.Анда [старик инуит] помнит мужчин, которые охотились на тюленей в гавани Нуука рядом с грузовыми судами Royal Arctic Line и тащили мясо в квартиры на детских санках.

"Столкновение культур, – говорит Анда. И, пожалуй, что еще хуже, – было предубеждение против людей из сел. Это чувствовалось в словах, в том, как они смотрели на вас"."Они насмехались над нами".Для Анды было два варианта: он мог бы остаться кем был, ребенком из гренландской деревни или стать таким, как все.В школе было ясно: датско-говорящие лучше, чем гренландско-говорящие; датское круче, чем гренландское.Деревенские дети хуже городских."Я хорошо вписался в класс". Он вздыхает.Он знает, что должен был оставить старую часть себя, ту часть, что из Канкега, позади. Или, по крайней мере, скрыть их под более датской внешностью."Это было, как будто речь шла о выживании". Он заставил себя приспособиться.Но были и те, кто не смог.

О первой смерти Анда услышал вскоре после закрытия Канкега.Молодому человеку было всего 20. Анда знал его родителей.Вскоре после этого еще одна семья знакомых Анды нашла тело подростка-сына.Через несколько лет другой их сын тоже покончил жизнь самоубийством.Пока Анда заканчивал колледж, по крайней мере, 10 человек из Канкега убили себя."Почти все – молодые люди".

Анда хотел бы знать не только то, почему самоубийства происходили, но и почему никто не говорил о них.Почему не было сделано ничего, чтобы предотвратить их?

Была проблема: не было четких ответов ни на один из вопросов Анды о том, почему люди убивают себя и как предотвратить это.Как все аборигены Арктики – и всего мира – гренландцы видели смертельные эффекты быстрой модернизации и беспрецедентного культурного вмешательства.Общины американских индейцев и коренных жителей Аляски (многие из которых имели инуитские корни, как и жители Гренландии) уже сталкивались с таким же давлением.

В Гренландии проблема только ухудшалась.С 1970 по 1980 год уровень самоубийств был в 4-7 раз выше, чем в США (и сейчас в шесть раз выше).Уровень самоубийств был и остается до сих пор настолько высоким, что не будет преувеличением сказать – у каждого в Гренландии есть знакомые, убившие себя.Люди, с которыми я разговаривал, пытались объяснить, что значит жить в месте, где столько самоубийств, и большинство из них, испытывая неудобство, с трудом подбирали определение одним словом: нормально.

Самоубийство в Гренландии, слышал я снова и снова, это нормально.Люди на самом деле не думают, что это нормально, просто все происходит так долго, что следующая смерть кажется почти неизбежной.В 1985 году в Гренландии самоубийц больше, чем людей, умерших от рака (как минимум 50 человек).Общая численность населения всего 53 тысячи.Представьте, что в России в течение одного года все население такого города, как Коломны или Пятигорска, более 150 000 человек, убили себя.И никто не признал этого; и никто не составил по этому поводу ни одного документа.

Тогда никто не изучал самоубийства в Гренландии.Было несколько психологов, но они говорили только на датском, так что было невозможно инуиту получить помощь на родном языке.А в терапии каждое слово имеет значение.Плюс ко всему, самоубийство было позорным клеймом.Люди, дети которых покончили с собой, даже не признавали этот факт, самоубийство было табу.

Атса Шмидт и Анда Поулсен открыли первую в Гренландии национальную горячую линию предотвращения самоубийств.

Горячая линия заработала только благодаря их силе воли. Каждую ночь Атса держала сотовый телефон горячей линии рядом с кроватью.В течение 18 лет она просыпалась в середине ночи и разговаривала с испытывающими суицидные желания людьми.Многие из них были молодыми людьми, которые считали, что им не с кем поговорить. У многих из них были братья, сестры или родители, убившие себя.Она всегда начинала разговор с того, что она не эксперт и не может дать им медицинскую консультацию.Иногда она молилась в телефон.Напряжение разговоров было почти невыносимо.Ее руки тряслись; она падала в обморок без предупреждения.

Атса ответила на тысячи звонков во время ее работы на горячей линии и для нее открылась картина самоубийц Гренландии. Любовь, говорит она. Или потеря любви."Некоторые растут с большой любовью в семье, – объясняет она, – но некоторым ее не достается. И эти люди, не получившие любовь в детстве, когда встречают партнера, то пытаются держаться за него, как будто он овладевает ими. Они думают, что только этого человека они смогут любить, и он единственный, кто будет любить их. И когда они расходятся, человек чувствует, что его жизнь закончилась".

Ее наблюдения совпадают с мнением психологов и социологов о причинах самоубийств в Гренландии.Когда общины разрушены, как произошло в Канкеге, семьи начинают разрушаться.Растет алкоголизм, детская беспризорность и физическое насилие, что является факторами увеличения риска суицида.Позже людям, которые не получили любовь и поддержку, необходимые детям, трудно справиться с рутинным разрывом отношений, и распад пары служит окончательным обидным ударом жизни."Есть много негативных последствий быстрой модернизации, – говорит гренландский социолог Стивен Арнфьорд (Steven Arnfjord). – Мы по-прежнему имеем дело с большим количеством последствий политики 70-х и 80-х годов".

Тут же есть нечто более широкое – потеря идентичности, которая происходит, когда культура, в этом случае культура инуитов, демонизируется и ломается.Когда культура в значительной степени деградирует в течение менее чем одного поколения, как в Гренландии, молодые люди чувствуют себя отрезанными от старших поколений, но не чувствуют себя частью нового.Это особенно трудно для молодых людей, чьи отцы и деды были охотниками, и которые пытаются понять, что значит быть городским инуитом.Без поддержки семьи и общины, которая могла бы помочь им справиться, некоторые из них настолько перегружаются и теряются, что забирают свою собственную жизнь.

Через пятьдесят лет после начала роста количества самоубийств в столице Гренландии, оно, кажется, стабилизировалось, но все еще в пять раз выше, чем в Дании.

Тинитекилаак находится в 25 километрах от Тазиилака, самого крупного города на востоке Гренландии.Хотя люди ходят туда и обратно все время, дорога между двумя городками тяжелая, проходит по леднику и может быть очень коварной.А еще метр снега.

Молодому датскому полицейскому, новичку в этой местности, понадобился весь день, чтобы добраться из Тазиилака на снегоходе.Когда он вечером прибыл, было уже темно и снова шел снег. И, как оказалось, он не мог поговорить с семьей покойного, которая говорила только на гренландском.

Сотрудник полиции сообщил семье, что врач должен будет исследовать тело, прежде чем он может быть похоронен. В Тинитекилааке не было врачей, поэтому надо привести его в Тазиилак.Но снег был слишком глубоким. Они должны дождаться вертолета.

Они перевезли тело Пеле в клинику, которая также служит в качестве городского собрания, гостиницы, почтового отделения и церкви.

Десятки людей из Тазиилака пришли на похороны. Всю следующую неделю люди ходили в оцепенении, пытаясь объяснить необъяснимое.

Цепная реакция.Иногда начинается цепная реакция самоубийств.Психологи называют это «эффектом «домино» или «суицидальной передачей» (примечание переводчика: странно, что автор, пишущий на тему волны самоубийств, не знает термина «эффект Вертера» или «синдром Вертера») ¬– после того, как родственник или друг убивает себя, люди, которые уже думали о самоубийстве, подвергаются большему риску сделать это.

По этой причине волны самоубийств особенно вероятны в небольших изолированных общинах, где все знают друг друга.В одном исследовании из Гренландии говорится, что 60 процентов молодых людей, покончивших с собой, сделали это в течение четырех месяцев с момента другого самоубийства в этом же районе.

Невозможно узнать, почему именно этот 15-летний мальчик покончил с собой в Тазиилаке.Но после двух самоубийств за две недели в местности, где живет менее 3000 человек, многие чувствовали, как будто вновь запустился порочный цикл.Это случалось ранее в Гренландии.В 2004-м была волна подростков-самоубийц в Илулиссате (Illulissat).Целый ряд смертей прокатился по школьным общежитиям в 90-е.

Несмотря на то, что уровень самоубийств в городе выше, чем в любом другом городе Гренландии, психолога в Тазиилаке нет.

Одноклассники мальчика-самоубийцы из 10-го класса вот-вот должны были придти на первое занятие по профилактике самоубийств.Первым заданием группы было коллективное обсуждение причин, по которым человек может совершить самоубийство.Первая: одиночество. Долгое одиночество. Быть одиноким всю жизнь.Под номером три – просто любовь .В последний день дети получили дипломы, в которых написано: «Участник курса предотвращения самоубийств».