Законодательные проблемы регламентации института уголовного закона в Общей части уголовного кодекса Российской Федерации Текст научной статьи по специальности «Право»
Уголовное законодательство в современных условиях развивается достаточно динамично. Этот процесс не всегда отличается последовательностью и обоснованностью. В статье обращается внимание на проблемы регламентации норм института уголовного закона в Общей части Уголовного кодекса, высказываются предложения по его совершенствованию.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Степанов Максим Вячеславович
LEGISLATIVE ISSUES OF THE INSTITUTE OF CRIMINAL LAW REGULATION IN THE GENERAL PART OF THE CRIMINAL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION
The criminal legislation in modern conditions is developing quite dynamically. This process is not always consistent and scientifically based. The attention to the pitfalls inherent in the norms that constitute the Institute of criminal law in the General part of the Criminal Code of the Russian Federation is drawn in the article, as well as proposals for its improvement are said.
Текст научной работы на тему «Законодательные проблемы регламентации института уголовного закона в Общей части уголовного кодекса Российской Федерации»
УДК 343.2 ББК: 67.308
ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ИНСТИТУТА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА В ОБЩЕЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
LEGISLATIVE ISSUES OF THE INSTITUTE OF CRIMINAL LAW REGULATION IN THE GENERAL PART OF THE CRIMINAL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION
Ключевые слова: уголовное законодательство, Уголовный кодекс РФ, Общая часть Уголовного кодекса РФ, проблемы уголовного законодательства, проблемы Общей части Уголовного кодекса РФ, совершенствование Общей части Уголовного кодекса РФ, институт уголовного закона в Общей части Уголовного кодекса РФ.
Keywords: criminal legislation, Criminal Code of the Russian Federation, General Part of the Criminal Law, problems of the criminal legislation, problems of the General part of the Criminal Code of the Russian Federation, improvement of the General part of the Criminal Code of the Russian Federation, Institute of criminal law in the General part of the Criminal Code of the Russian Federation.
Аннотация: уголовное законодательство в современных условиях развивается достаточно динамично. Этот процесс не всегда отличается последовательностью и обоснованностью. В статье обращается внимание на проблемы регламентации норм института уголовного закона в Общей части Уголовного кодекса, высказываются предложения по его совершенствованию.
Abstract: the criminal legislation in modern conditions is developing quite dynamically. This process is not always consistent and scientifically based. The attention to the pitfalls inherent in the norms that constitute the Institute of criminal law in the General part of the Criminal Code of the Russian Federation is drawn in the article, as well as proposals for its improvement are said.
В период кардинального
реформирования всей системы российского, в том числе уголовного, законодательства особую актуальность приобретают научные разработки, посвященные теоретическим основам ее построения и дальнейшего совершенствования. С учетом особенностей внутреннего строения права, его деления на части и иные структурные элементы проводится систематизация и кодификация законодательства; определяется
нормативного материала; оптимизируются юридическая техника и алгоритм правоприменительной деятельности.
Изучение системы права, включая уголовное, служит обеспечению
законодателя и правоприменителя надежными ориентирами для повышения эффективности их деятельности.
По мнению большинства
специалистов, наличие у отрасли права
Общей части является первым формальным признаком ее зрелости (прежде всего ее обособленности от смежных отраслей права) и готовности к кодификации или развитию, а также к качественному усовершенствованию всей технологии применения правовых норм, образующих соответствующую правовую отрасль. Несмотря на это, до настоящего времени данный структурный элемент отрасли права не был основным (самостоятельным) предметом монографических, в том числе диссертационных исследований (в частности, в теории уголовного права). С учетом этого обстоятельства предпринятое в данной работе исследование проблем построения Общей части российского уголовного права служит не только интересам совершенствования уголовного законодательства и практики его применения, но и создает важные методологические и методические предпосылки для системных исследований всего комплекса отраслей права, включая его зарубежный и международный аспекты.
Обратимся к исследованию отдельных проблем, присущих институту уголовного закона.
Проблема 1. Согласно ч. 1 ст. 1 Уголовного кодекса РФ, «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс».
В вопросе об источниках уголовного законодательства данный императив является основанием для формулирования неоднозначного тезиса - УК РФ исчерпывающе регламентирует лишь вопросы уголовной ответственности, которая понимается, как совокупность мер, применяемых к лицу, совершившему преступление (преимущественно, в негативном аспекте).
Общепризнано, что Уголовный кодекс РФ в нашем государстве является единственным источником уголовного законодательства1. Но уголовное
1 Об этом, см.: Комментарий к Уголовному кодексу
законодательство устанавливает не только вопросы ответственности и наказуемости, но и преступности, то есть формулирует перечень деяний, признаваемых
преступлениями. Тем не менее, буквальное толкование цитируемого положения позволяет предположить, что в Уголовном кодексе содержится открытый перечень деяний, являющихся преступлениями, что, безусловно, безосновательно.
С принятием в 1993 году Конституции Российской Федерации, наше государство провозгласило идею о том, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора»2.
Безусловным является требование о соответствии Конституции РФ всех принимаемых нормативно-правовых актов, в том числе и Уголовного кодекса. Однако в последнем роли международных источников уделяется иное значение нежели в ч. 4 ст. 15 Конституции. Так, согласно
ч. 2 ст. 1 УК РФ «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права». Из указания первой статьи УК видно, что в число источников уголовного законодательства не включены международные договоры Российской Федерации, что вступает в противоречие с требованиями Основного закона. Тем не менее, данное недоразумение никоим образом не влияет на позицию законодателя, который продолжает игнорировать необходимость устранения отмеченного дефекта.
Проблема 2. Вызывают критику положения, раскрывающие принципы уголовного законодательства. Значение принципов, закрепленных в Уголовном
Российской Федерации (постатейный). 13-е издание, переработанное и дополненное // Отв. ред. В.М. Лебедев. -М., 2013.
2 СЗ РФ. 2009. № 4. Ст. 445.
кодексе, велико и значимо, поскольку, как справедливо отметил Б.Я. Гаврилов, включение в УК 1996 г. законодательно сформулированных принципов, является
Так, ст. 3 УК РФ содержит фундаментальное предписание, согласно которому преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия применяются УК РФ. Иначе говоря, законодатель определил, что совершение преступного деяния,
установление наказуемости за него, а также иные уголовно-правовые меры должны определяться только в уголовном законе. Однако конструкция отдельных норм позволяет подвергнуть сомнению истинность требований, сформулированных выше уголовно-правовых положений.
Но законодатель в процессе правотворческой деятельности игнорирует закрепленное в ст. 3 УК РФ положение. В частности, при формулировании уголовно-правовых запретов законодатель конструирует диспозиции правовых норм по типу бланкетных, тем самым отсылает правоприменителя к большому массиву нормативно-правовых актов, в том числе подзаконных. Все это свидетельствует о возникшем противоречии.
Примером нарушения принципа вины (ст. 5 УК), запрещающего объективное вменение, т.е. привлечение к ответственности за невиновное причинение вреда, служит действующая редакция ст. 131 УК РФ, содержащая особо квалифицированный признак
изнасилования - в отношении несовершеннолетней, законодательно
закрепившая принцип объективного вменения. До принятия Федерального закона РФ от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ2, в указанном квалифицирующем
обстоятельстве содержался признак заведомости, то есть заранее существовавшей информированности
виновного лица о несовершеннолетнем
1 См.: Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. - М., 2008. - С. 94.
2 Собрание законодательства РФ. 2009. № 31. Ст. 3921.
возрасте потерпевшей3. После вступления в силу отмеченного Федерального закона, признак заведомость, учитывавшийся при квалификации действий, совершенных в отношении несовершеннолетней, был исключен из статьи 131 и других статей главы 18 УК РФ. В то же время он был сохранен в следующих статьях УК РФ, например, в ч. 2 ст. 105, в ч. 2 ст. 111, в ч. 2 ст. 126 УК РФ и в др.
Исключение признака «заведомость» из ряда статей Уголовного кодекса с одновременным его сохранением в иных нормах, порождает неопределенность при квалификации деяний при наличии указанных признаков. Имеется обоснованное сомнение относительно того, нужно ли по-прежнему устанавливать факт
осведомленности виновного лица о несовершеннолетнем возрасте потерпевшего, либо квалифицировать деяние, что называется, по факту.
В случае если деяние, содержащее признаки изнасилования
несовершеннолетней, квалифицировать без учета представлений виновного, то в таком случае нарушается уголовный закон, в частности, признак вины, поскольку имеет место объективное вменение.
Таким образом, исключение из отдельных статей рассмотренного признака, по сути, ничего не изменил. Требование принципа вины в уголовном праве обязательно должно учитывать
осведомленность виновного о возрасте потерпевшей (потерпевшего).
Это подтверждается и судебной практикой. Так, постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2013 г. № 18 дано разъяснение, о том, что «применяя закон об уголовной ответственности за совершение изнасилования или
насильственных действий сексуального характера в отношении
несовершеннолетних либо лиц, не
3 Аналогичный признак содержался в предыдущих редакциях некоторых других статей Особенной части УК РФ. Например, п. «б» ч. 2 ст. 127.1; п. «б» ч. 2 ст. 127.2, ст. 230, ст. 240, ст. 241 УК РФ и др.
достигших четырнадцатилетнего возраста, судам следует исходить из того, что квалификация преступлений по этим признакам возможна лишь в случаях, когда виновное лицо знало или допускало, что потерпевшим является лицо, не достигшее соответственно восемнадцати либо
С аналогичной проблемой столкнулся Верховный суд Республики Коми, осудивший С. по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, ч. 1 ст. 116 УК РФ,
ч. 1 ст. 119 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ при следующих обстоятельствах. С. совершил изнасилование тринадцатилетней К., и эти действия были квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ как изнасилование в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии.
Переквалифицируя содеянное на п.
ч. 3 ст. 131 УК РФ как совершение изнасилования в отношении
несовершеннолетней, суд исходил из недоказанности факта осознания С. действительного малолетнего возраста потерпевшей. Выводы суда в этой части, по мнению прокурора, не основаны на уголовном законе, поскольку согласно изменениям, внесенным в Уголовный кодекс РФ Федеральным законом от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», признак заведомости для виновного малолетнего возраста потерпевшей был исключен, в связи с чем на момент совершения преступления и в настоящее время данный факт правового значения не имеет. Изменение судом объема обвинения, по мнению автора представления, повлияло на назначенное С. наказание, которое является
несправедливым в силу чрезмерной мягкости.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 31 января 2011 г. кассационное представление оставила без удовлетворения, а приговор - без изменения по следующим основаниям. Действия осужденного в отношении потерпевшей К.
суд обоснованно квалифицировал по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ.
В судебном заседании С. показал, что не знал достоверно возраст К., думал, что ей четырнадцать-пятнадцать лет. Как установил суд, внешние данные потерпевшей не свидетельствуют об очевидности ее малолетнего возраста. Данный вывод суда полностью соответствует требованиям ст. 25 УК РФ, в соответствии с которой умышленным преступлением признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.
Из этого следует, что сторона обвинения должна была доказать наличие у С. умысла на изнасилование потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста. Однако этого не сделано.
Внесение Федеральным законом от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ изменений в редакцию п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ, исключение из прежней редакции указания о «заведомости» совершения изнасилования потерпевшей, не достигшей четырнадцати лет, не освобождает органы следствия от обязанности доказывания наличия у виновного лица умысла на совершение инкриминируемых ему действий2.
Проблема 3. Обратим внимание на вопрос об основании уголовной ответственности, который нашел отражение в ст. 8 УК РФ. В ней записано, что «основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом».
Толкование данного установления вызывает споры, природа которых обусловлена связью между тремя категориями - уголовная ответственность, преступление и состав преступления. Как известно последняя, представляет собой абстрактную, юридическую конструкцию, состоящую из пары объективных и пары субъективных элементом. По утверждению законодателя, для возникновения уголовной ответственности необходимо наличие всех признаков, образующих данную
конструкцию. Отсутствие хотя бы одного, исходя из буквального толкования, ст. 8 УК
1 См.: Российская газета. - 21 июня 2013 г.
2 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 8.
РФ будет препятствовать возникновению уголовной ответственности. Но так ли это на самом деле?
Обратившись к институту
неоконченного преступления (глава 6 УК РФ), сталкиваемся со стадиями, которые присутствуют при совершении не всех, но многих противоправных деяний -приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление. Вполне ясно, что преступная деятельность может быть прекращена на любой стадии, в том числе тогда, когда отдельные признаки состава преступления отсутствуют. Это может касаться общественно опасного последствия, обязательного для квалификации способа совершения преступления и других факторов. Однако утверждать, что в этом случае нет оснований для возникновения уголовной ответственности, заблуждение.
Совершенно понятно, что уголовная ответственность вполне реально может возникнуть и в случае отсутствия отдельных признаков состава преступления, которые не наступили в связи с пресечением противоправных действий на стадии неоконченного преступления (приготовления или покушения). В таком случае уголовная ответственность возникает, но с определенными оговорками. Например, ответственность за приготовление наступает только к тяжкому или особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ), при этом срок или размер наказания не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного
соответствующей статьей Особенной части УК РФ за оконченное преступление (ч. 2 ст. 66 УК РФ).
позволяют утверждать, что законодатель, формулируя основание уголовной ответственности, несколько лукавил. Прав в этой связи В.Д. Филимонов, утверждающий, что по действующему уголовному законодательству основанием уголовной ответственности является не состав преступления, как правовое явление, а деяние, как конкретное социальное событие, содержащее в обязательном порядке в числе
своих признаков такие, которые рассматриваются законом в качестве признаков состава того или иного преступления1 (необходимых и достаточных - М.С.).
Это наглядно демонстрирует недостаток формулировки, используемой законодателем. Следует согласиться с И.Я. Козаченко, что основание уголовной ответственности связывается с процессом, т.е. с совершением деяния, что, ошибочно, по сути. Процесс совершения деяния может не содержать всех признаков состава преступления. Поэтому правильнее было бы считать основанием уголовной
ответственности деяние, признаки которого заключены в соответствующей статье Особенной части УК РФ2.
К этому можно добавить, что процитированная выше ст. 8 УК РФ вводит в оборот понятие состава преступления, связывая с ним момент признания преступления оконченным. В то же время УК не формулирует дефиницию, не раскрывает признаки этой важнейшей юридической конструкции, которая традиционно рассматривается уголовно-правовой наукой, как совокупность объективных и субъективных элементов и признаков, необходимых для квалификации деяний как преступлений. Но обращаясь к отдельным положениям уголовного закона, можно обнаружить, что некоторым признакам состава преступления
законодатель, все же, уделил внимание. Например, глава 4 «Лица, подлежащие уголовной ответственности»
регламентирует вопросы, касающиеся признаков субъекта состава преступления, глава 5 «Вина» раскрывает суть обязательного признака субъективной стороны состава преступления. Однако группа объективных признаков состава преступления, представленная объектом и объективной стороной, не получила должного освещения в нормах Уголовного
1 См.: Филимонов В.Д. Уголовная ответственность по российскому законодательству. - М., 2008. - С. 39-48.
2 См.: Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов // Отв. ред. д.ю.н., профессор И.Я. Козаченко и д.ю.н., профессор З.А. Незнамова. - М., 1997. - С. 74-75.
Проблема 4. Противодействие преступности, в особенности
международной и транснациональной, в последнее время осуществляется не только средствами национального уголовного законодательства. Это обусловливается необходимостью сотрудничества различных государств в данном направлении. Эта деятельность непосредственно связана с актуализацией вопросов о действии уголовного законодательства в
пространстве и по кругу лиц. Интеграция нашего государства в мировое сообщество, вступление во Всемирную торговую организацию требуют пересмотра роли и значения указанных принципов.
Особенно часто возникают трудности при согласовании воль государств в связи с необходимостью выдачи лиц, совершивших преступления на территории иностранных держав, защиты интересов граждан Российской Федерации при учинении в отношении них преступлений за рубежом и т.п.
Показательными являются отказы в выдаче Российской Федерации наших граждан, привлеченных к ответственности на территории иностранных государств. Например, отказ Великобритании в выдаче А. Лугового в 2007 г., отказ Польши в выдаче А. Закаева в 2010 г., отказ США в выдаче В. Бута в 2010 г.
Многочисленные научные исследования по вопросам реализации принципов действия уголовного закона в пространстве и по кругу лиц, доказывают существование проблемы, как на национальном, так и на международном уровне1.
А.И. Джигирь, актуализируя данные проблемы, отмечает волнующую статистику слабой результативности на практике мер, связанных с экстрадицией, которая
1 См.: Колчевский И.Б. Действие уголовного закона по кругу лиц: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. - М., 2001; Джигирь А.И. Институт выдачи лиц, совершивших преступление: проблемы уголовно-правовой
регламентации: Автореф. дис. .канд. юрид. наук. -Волгоград, 2009 и др.
выражается в том, что за последние годы в отношении лишь около 50% запросов о выдаче, поступивших в Россию, было принято положительное решение. Причем, в 20% случаев последовал отказ, а в остальных вообще не принималось никаких юридических решений2.
Разберемся с особенностями закрепления в УК РФ рассматриваемых принципов и определим направления совершенствования отечественного
законодательства по учету рекомендаций, провозглашенных в международных договорах.
В ч. 1 ст. 11 УК РФ, раскрывающей содержание территориального принципа действия уголовного закона, отмечается, что лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по УК РФ.
Анализируя данное установление, можно увидеть, что законодатель не учитывает такие характеристики
преступного деяния, как приготовление или покушение на совершение преступления, начало его совершения, окончание противоправного поведения. Также без внимания остался вопрос о соучастии, когда лица совершающие преступление, находятся на территории разных государств.
Скупая формулировка, используемая нормотворцем, не позволяет точно решить, по закону какого государства следует привлекать к ответственности в случае учинения деяния, характеризующегося формальной или материальной
конструкцией объективной стороны состава преступления, какой закон имеет приоритет, если деяние обладает длящимся или продолжаемым свойством и т.п.
Сформулированный пробел можно было бы устранить с помощью конкретизации содержания ч. 1 ст. 11 УК
2 См.: Джигирь А.И. Институт выдачи лиц, совершивших преступление: проблемы уголовно-правовой регламентации: Автореф. дис. .канд. юрид. наук. -Волгоград, 2009. - С. 4.
РФ, закрепив в ней требование о том, что деянием, совершенным на территории Российской Федерации, необходимо считать преступление, которое начато, продолжалось или окончено на ее территории либо совершено в соучастии с лицами, осуществившими преступную деятельность на территории иностранного
С другой стороны можно обратиться к ч. 2 ст. 9 УК РФ, где формулируется норма о времени совершения преступления. В ней совершенно четко прописано, что временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Но заметим, что данная формулировка полностью применима лишь к формальным составам преступлений, которые признаются оконченными с момента выполнения действия (-ий) или с начала бездействия и крайне неудачна для распространения ее на материальные составы преступлений.
Таким образом, наличие в УК РФ нормы о времени совершения преступления не вносит ясности в отдельные смежные вопросы о действии уголовного закона в пространстве и по кругу лиц, и требуется решение о принятии поправок, устраняющих указанный недостаток.
В ч. 3 ст. 11 УК РФ устанавливается, что «лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации. По настоящему Кодексу уголовную ответственность несет также лицо, совершившее преступление на военном корабле или военном воздушном судне Российской Федерации независимо от места их нахождения».
См.: Хаснутдинов Р.Р. Территориальное и экстерриториальное действие уголовного закона: Автореф. дис. .. .канд. юрид. наук. - Казань, 2007.
Закрепленное в ч. 3 ст. 11 УК РФ положение вступает в противоречие с международными договорами,
регламентирующими вопросы юрисдикции государств в открытом море и в открытом воздушном пространстве. Так, в уголовном законе речь идет о судне, приписанном к порту Российской Федерации. Обращение к конвенциональным актам позволяет увидеть, что в них используется иная терминология. В частности, согласно ст. 92 Конвенции ООН по морскому праву, на судне, плавающем в открытом море под флагом определенного государства, устанавливается исключительная
юрисдикция данного государства2. В п. 1 ст. 3 Конвенции о правонарушениях и некоторых других действиях, совершенных на борту воздушного судна (Токио, 14 сентября 1963 г.), провозглашается, что государство регистрации воздушного судна правомочно осуществлять юрисдикцию в отношении правонарушений и действий, совершенных на борту3.
Уяснение данной нормы также позволяет говорить о различиях в статусах гражданских и военных судов. Как справедливо отмечает
В.Ф. Цепелев, в действующей редакции ч. 3 ст. 11 УК РФ не решен вопрос об уголовной юрисдикции в отношении гражданских судов, находящихся в территориальном море и внутренних водах иностранных
Исходя из того, что международные договоры не распространяют уголовную юрисдикцию на иностранные суда, находящиеся в территориальном море, за исключением строго ограниченных случаев, то общее правило заключается в том, что на гражданские иностранные суда,
находящиеся в территориальном море, внутренних водах или портах, распространяется юрисдикция государства, к порту которого
2 Собрание законодательства РФ. 1997. № 48. Ст. 5493.
3 См.: Международные воздушные сообщения Союза ССР. Сборник документов. - М., 1970. - Том 3.
4 См.: Уголовное право: Учебник: В 3 т. Т. 1. Общая часть / Под общ.ред. докт. юрид. наук, проф., засл. деятеля науки РФ А.Э. Жалинского. - М., 2011. - С. 224-226.
они приписаны, если иное не предусмотрено международным договором. Аналогично решается вопрос и в отношении иностранных государств, находящихся во внутренних водах Российской Федерации -на них не распространяется уголовная юрисдикция Российской Федерации.
Похожее правило применяется и в отношении воздушных судов при нахождении их в открытом воздушном пространстве или в воздушном пространстве иностранного государства.
Таким образом, в современных условиях довольно часто возникают ситуации, побуждающие государства к необходимости международного
сотрудничества. Одним из направлений которого выступает противодействие преступности, предполагающее выполнение требований двусторонних и
многосторонних договоров об оказании правовой помощи и экстрадиции. Взаимодействие в рамках сотрудничества в сфере противодействия преступности требует четкой регламентации оснований, связанных с исполнением Российской Федерацией взятых международных обязательств в данной области, что послужит залогом соблюдения прав и свобод граждан, повышения рейтинга нашего государства на международной арене.
1. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 8.
2. Гаврилов, Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. - М.,
3. Джигирь, А.И. Институт выдачи лиц, совершивших преступление: проблемы уголовно-правовой регламентации: Автореф. дис. .канд. юрид. наук. - Волгоград, 2009.
4. Колчевский, И.Б. Действие уголовного закона по кругу лиц: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. - М., 2001.
5. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). 13-е издание, переработанное и дополненное // Отв. ред. В.М. Лебедев. - М., 2013.
6. Международные воздушные сообщения Союза ССР. Сборник документов. - М., 1970. - Том 3.
7. Российская газета. - 21 июня 2013 г.
8. Собрание законодательства РФ. 1997. № 48. Ст. 5493.
9. Собрание законодательства РФ. 2009. № 31. Ст. 3921.
10. Собрание законодательства РФ. 2009. № 4. Ст. 445.
11. Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов // Отв. ред. д.ю.н., профессор И.Я. Козаченко и д.ю.н., профессор З.А. Незнамова. - М., 1997.
12. Уголовное право: Учебник: В 3 т. Т. 1. Общая часть / Под общ.ред. докт. юрид. наук, проф., засл. деятеля науки РФ А.Э. Жалинского. - М., 2011.
13. Филимонов, В.Д. Уголовная ответственность по российскому законодательству. - М., 2008.
14. Хаснутдинов, Р.Р. Территориальное и экстерриториальное действие уголовного закона: Автореф. дис. .канд. юрид. наук. - Казань, 2007.