Месть. Быть счастливым или быть «справедливым»?

Мстительность, как жажда воздаяния обидчику, присуща не только отдельным индивидам, но и целым народам, практикующим в качестве обычая кровную месть. Кровная месть, как её определил герой Марка Твена – это когда «один человек поссорится с другим и убьёт его, а тогда брат этого убитого возьмёт да и убьёт первого, потом их братья поубивают друг друга, потом за них вступаются двоюродные братья, а когда всех перебьют, тогда и вражде конец. Только это долгая песня, времени проходит много» .

Так, посредством взаимного причинения вреда «регулируется» стабильность в обществе и «охраняется» справедливость. С одной стороны, звучит благородно. Но с другой - что на самом деле стоит за жаждой мщения? Каковы истинные мотивы «мстителей», будь то месть кровью или взаимной обидой? Также ли благородно звучат наши самые потаённые аргументы в пользу мщения, как и наши слова в оправдание сего действия? Ответив на эти вопросы, мы откроем завесу наших душ и увидим стремление к мщению в истинном свете.

Очевидно, что месть служит неким «успокоительным» для потерпевшего: отомстив обидчику, он считает, что уравновесил баланс зла и добра, причем, ответное зло воспринимается как акт добра. Возможно, именно по причине «благородного мотива». Иногда, даже отказавшись от практической мести, человек все ещё жаждет возмездия, его сердце приковано к обидчику в ожидании кары и когда такое случается, он с облегчением вздыхает: «справедливость восторжествовала». Но находясь в таком положении «затаившегося хищника», он лишает себя внутреннего покоя. Психологически он все ещё страдает от прошлой обиды, а желание зла другому окутывает его сердце мраком. Получается, что месть не всегда приносит того успокоения, в погоне за которой она и совершается. Что же тогда может стать «гарантом» душевного покоя и равновесия?

Когда у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спросили о высокой нравственности, он процитировал аят Корана: «Будь снисходителен, вели творить добро и отвернись от невежд». А затем добавил: «Это, когда ты налаживаешь связь с тем, кто порвал её с тобой; когда даёшь тому, кто лишил тебя или не дал; когда ты прощаешь того, кто обидел и притеснил тебя». Более того, Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, являлся примером великодушия и доброты. Он никогда не мстил за себя, но за права Всевышнего боролся и жизнью, и имуществом. Он простил тех, кто изгнал его из города, бросая вслед камни.Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, был снисходителен и терпелив к несовершенству окружающих, вдохновляя их на то, чтобы они стали лучше. Например, однажды он пришёл к сахабам и спросил: «Знаете ли вы, кто такой Абу Дамдам?» Сахабы ответил: «Нет, Посланник Аллаха, мы не слышали о таком человеке. Кто же такой Абу Дамдам, о котором ты спрашиваешь?» Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, снова обратился к ним: «Неужели вы настолько слабы, что не можете быть как Абу Дамдам?» Сахабы замерли, и спросили: «О Пророк Аллаха, кто же такой этот Абу Дамдам? Чем он отличается от других людей, в чем его особенность?» Тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Абу Дамдам – мумин предшествовавших поколений. Каждое утро он вставал с молитвой на устах. Он часто так обращался ко Всевышнему: «О мой Господь! Мой Воспитатель! Ниспошли прощение тому, кто держит на меня зло, кто сплетничает обо мне, кто стремится посягнуть на мою честь». Это тот идеал прощения, к которому мы должны стремиться, если хотим быть в числе самых счастливых.

Вера учит нас независимости от мирского, которая даёт нам большую свободу в поступках и мыслях; вера учит нас великодушию по отношению к окружающим, которое позволяет нам смотреть на них с любовью и снисхождением; вера учит нас полагаться на мудрость и справедливость Всевышнего, а не на своё понимание правосудия. То же, что противоречит этому, происходит не от веры, а от ущемлённого Эго, ищущего покой в причинении такого же вреда, которому повергся он сам. Эрих Фромм пишет: «По всей видимости, человек тогда берётся судить правосудие, когда он теряет веру… В своей жажде мести он больше не нуждается в авторитетах, он «высший судия», и, совершая акт мести, он сам себя чувствует и ангелом, и Богом… Это его звёздный час». Я думаю, это те самые слова, которые освещают истинные мотивы нашей мстительности. Отсутствие веры – это главный сопровождающий идеи мести. И, понятно, что это дело той части нашей души, которая называется нафсом. Наша же вера учит нас прощать, чтобы быть прощёнными Всевышним. Ведь «тот, кто не милует, тот не будет милуем».

Эрих Фромм разделил людей по критерию мести на две группы. Первая группа – это те, кто достиг уровня, соответствующего высоким идеалам человека. В другой группе – «располагаются люди с робким накопительским характером, нарциссы высшего ранга, у которых даже малейший ущерб своей персоне вызывает бурю мстительных эмоций (настоящую жажду мести). Этому типу примерно соответствует человек, требующий, чтобы жулик, который украл у него пару долларов, был сурово наказан. Это также профессор, который, помня обидное высказывание студента в свой адрес, откажется рекомендовать его при устройстве на работу или даст плохую рекомендацию. Это покупатель, жалующийся директору магазина на плохое обслуживание и требующий обязательно, чтобы продавец был уволен. Во всех этих случаях мы имеем дело с жаждой мести как устойчивой чертой характера».

В большинстве случаев месть – это стремление ущемлённого нафса. Он имеет собственное представление о справедливости, берет на себя роль «высшего судии». Он стремится причинить ответный вред, «чтобы впредь неповадно было». Забывая о справедливости Всевышнего, имеющего абсолютное знание; отказываясь от Его прощения; отказываясь от возможности стать ближе к Нему. В конце концов, мстительность не соотносится с благим нравом, которому присуще и прощение, и великодушие, и снисхождение. А ведь Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал, что наиболее близки к нему в Судный день будут наиболее благонравные.

Месть – это, конечно, личный выбор каждого. Но каждый раз при выборе, человек говорит чему-то одному «да», а другому «нет». Когда мы соглашаемся местью, мы говорим «да» нашему пониманию справедливости, поверхностному душевному успокоению и общественному мнению (в тех обществах, в которых месть считается делом чести). Но стоит ли эта унция «справедливости» таких потерь, как отдаление от Всевышнего, от Его Пророка, от многократного вознаграждения и истинного успокоения и свободы, которые лежат на другой чаше весов.