Известному русскому поэту Латгалии Петру Ивановичу Антропову — 70 лет!

К своему юбилею поэт подошёл с весьма солидным творческим багажом: изданы четыре сборника лирики, одновременно он печатался в латвийских, российских и международных сборниках поэзии «Планета поэтов», «Академия поэзии», «Злато слово», «Письмена», антологиях «Русская поэзия Латгалии», «Русская поэзия Латвии», альманахах «Поморский веcтник», «Резекне» и других. В 2012 году был составителем и редактором первого сборника стихов поэтов-староверов Латвии. Пётр Иванович принимает активное участие в работе творческих союзов и организаций. Является членом Союза писателей России, действительным членом Европейской академии литературы и искусства, членом-корреспондентом Российской академии поэзии. Можно ещё долго перечислять литературные заслуги и достижения Петра Антропова, но мы сегодня знакомим читателей с его новой книгой «Звенят в душе латгальские мотивы. », куда вошли 70 лучших стихов, посвящённых Латгалии. Многие из них публикуются впервые.

Горько пахнет латгальский жасмин.

Снова веет жасмином, Словно в детстве далёком моём. Я в ту пору покинул Мой сгоревший родительский дом.

И напрасно покинул, Там, в дали, не нашёл я любви. А теперь над жасмином Мне о ней не поют соловьи.

Вновь ушла незаметно, И я снова, как в детстве, один. И опять в этом городе летнем Горько пахнет латгальский жасмин.

Только нету снежинок любви.

Заметают года в моей памяти лица, Как метель по земле заметает следы. И всё реже мне юность латгальская снится, И уже нету сил убегать от судьбы.

Белый снег, как повязка, ложится На усталые раны озябшей души, И в безмолвии белом кружится, Словно пепел сгоревшей от горя любви.

А земля в белоснежной фате хорошеет, Хоть невестой на свадьбу зови. Только снег белизной моё сердце не греет, Только нету снежинок любви.

Королева танцует на улице.

Королеве Латгальского края

Королева танцует на улице,

Ей сегодня не надо вина. И прохожие ею любуются — Как красива она и мила.

Королева танцует на улице, У неё, видно, праздник в душе. А король озабоченно хмурится — Что она позволяет себе?

Королева танцует на улице, Словно птица на крыльях парит, От забот не грустит, не сутулится, Никуда, ни к кому не спешит.

Королева танцует на улице. Кто-то спорит: пьяна не пьяна. И обидно, никто не подумал — Может, просто она влюблена.

Я простой подорожник.

Я простой подорожник. Рос в латгальской пыли. Меня мяли колёса, И хлестали дожди.

Высоко не поднялся И красиво не цвёл. Но зато не зазнался, И людей не подвёл.

И свой крест я не бросил, Не сбежал под откос И целебные росы Вам до сердца донёс.

Я увяну безвестно, Словно вовсе не жил. Только помните честно: Я собою Вам души лечил.

Мне записок не пишут теперь.

Постарел тихий домик на Рижской, Здесь когда-то кудрявился клён. В нём я прятал стихи и записки, Когда был в резекненку влюблён. И зелёною тоненькой веточкой, Словно клён, ей в окошко стучал И никем на заре незамеченный Здесь ответы её получал. Но судьба в те года нас безжалости Далеко от любви увела. А теперь не любовь, а усталость В этот двор вновь меня привела. И теперь у неё всё другое: Муж другой и другое окно. Я не стану её беспокоить — Что ушло, изменить не дано. Но в душе, будто робкий поклонник, Приоткрою в ушедшее дверь И посетую, словно полковник: Мне записки не пишут теперь.

Эти синие капельки нежности.

Снова март, Расцветают подснежники, Словно сказки, в латгальском лесу. Эти синие капельки нежности Я в подарок тебе принесу.

И в душе твоей станет теплее, Ты проснёшься от зимнего сна, Зашагаешь по жизни смелее И поверишь, Что в сердце приходит весна.

Что любовь, Как цветок, оживает, Тянет к солнцу свои лепестки. Только что-то мне снова мешает Эту веру С цветком принести.

Отгорела латгальская осень.

Отгорела латгальская осень, И в саду облетела листва, И всё реже небесная просинь Разгоняет над ним облака.

Он стыдится себя обнажённый, Вновь лишённый своей красоты И осенней тоской побеждённый, Ждёт объятий холодной зимы.

Я жалею его всей душою, Но помочь уж ничем не могу, Потому что такою судьбой Этой осенью сам я живу.

Мы все — немного лошади.

«. все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь». В. Маяковский Мы все — Немного лошади. Мы все — Немного кони. И гривы У нас с проседью, И жизнь, безжалостная, Гонит.

Мы так устали, Шалые. Нам хочется На волю, И словно жеребята малые, Мы взмылены до соли.

Но тех Сморили игрища. А мы Нуждой стреножены, И травы наши скошены, И пить Нам не положено.

Куда бежим, На что ещё надеемся, Когда отдышимся Мы всласть? И лишь одно В душе Желание шевелится — Нам в грязь Не хочется упасть.

Опять цветёт в Латгалии сирень.

Опять цветёт в Латгалии сирень, И нежный запах душу обжигает. Но почему-то жаркий майский день Сегодня мне январь напоминает.

И твой восторг от веточки сирени Средь сказочной заснеженной зимы, Счастливые и чудные мгновенья, Когда мы были странно влюблены.

Но та сирень в морозы отцвела, Твоей любви ей, видно, не хватало. Теперь горчат любовные слова, В душе пора бесцветия настала.

А за окном — сиреневое море, Но в лепестках мне счастья не найти. Здесь без любви сирень пропахла горем — Её мне некому нести.

Паруса были алые, алые.

Ирине Вилюмовской (Шеевской), с которой мы создавали клуб любителей поэзии «Алые паруса» Паруса были Алые, алые И манили собой, как мечта. Были мы молодые и шалые, Не считали ни дни, ни года.

Жили мы И легко, и беспечно, И бедою беда не была, И любить обещали мы вечно, Лишь бы только Ассоль позвала.

И куда это всё подевалось? Чем на рынке Торгует Ассоль? Почему не сбылось, отмечталось, А под сердцем колышется боль?

Знать, любовь Понапрасну растратили, Потеряли без веры мечту, И надежда В застиранном платьице Не смогла одолеть суету.

И теперь мы — Седые, усталые, Нас не радует Прожитый день, И теперь паруса обветшалые Навевают И грусть, и мигрень.

Но порою душа просыпается, Мы с надеждой Глядим в небеса — Может, утром из дымки появятся Наших алых надежд паруса.