Преступления боевиков ИГИЛ
Российские штурмовики Су-35 уничтожили американскую военную базу Аль-Танф в Сирии
Израильский интернет-сайт DEBKAfile, занимающийся военной разведкой, за которым якобы стоят МОССАД и ЦРУ, проинформировал о том, что российские штурмовики Су-35 и Су-24 разнесли военную базу США, находящуюся в Аль-Танф. Примечательно, что Пентагон был предупрежден об атаке за 36 часов, соответственно у него было достаточно времени на эвакуацию, пишет «Свободная Пресса».
Сообщается, что именно здесь, американские Вооруженные силы держат под прицелом дорогу М2 «Багдад-Дамаск»М2 и часть территории в радиусе 55 километров. В Москве считают, что американцы находятся в Сирии незаконно, поэтому ВС РФ будут пытаться всеми способами заставить их покинуть республику. В свою очередь, один из командиров ВС США Майкл Курилла прибыл на военную базу, где обратился к военным с негативным высказыванием в сторону российского командования в Сирии.
Обострение конфликта между российскими и американскими военными в Сирии связаны с ситуацией на Украине и политикой Вашингтона. Байдену уже просто пора определиться, что ему важнее: Незалежная или САР. По всей видимости, президент Америки просто не знает, что делать соответственно не может определиться с выбором.
«Это не тот случай, когда все само собой устаканится. Если уж Москва решилась на спецоперацию на Украине, то пойдет и на обострение в Сирии, считают в Тель-Авиве», — пишут авторы «Свободной Прессы».
США и ещё 34 страны призвали исключить Россию из спорта
США и ещё 34 страны призвали приостановить членство национальных органов управления спортом России и Беларуси в международных спортивных федерациях.
«Национальные ведомства по управлению спортом России и Беларуси должны быть отстранены от международных спортивных федераций», — приводит текст сообщения Госдепартамента США ТАСС.
Помимо США, под документом подписались представители Австралии, Австрии, Бельгии, Великобритании, Германии, Греции, Дании, Ирландии, Исландии, Испании, Италии, Канады, Кипра, Латвии, Литвы, Лихтенштейна, Люксембурга, Мальты, Нидерландов, Новой Зеландии, Норвегии, Польши, Португалии, Румынии, Словакии, Словении, Швеции, Финляндии, Франции, Хорватии, Чехии, Эстонии, Южной Кореи и Японии.
В посольстве России в США отреагировали на это заявление.
«Обратили внимание на очередной русофобский выпад со стороны США и их сателлитов, которые не оставляют попыток ограничить российское участие в спортивных мероприятиях. Делается это под надуманным предлогом о якобы нарушении нами международных обязательств и попрании прав человека в контексте специальной военной операции на Украине. Рассматриваем данный шаг как политизированный и имеющий целью, как здесь выражаются, «сдержать» нашу страну. При этом очевидно, что Украина — лишь повод. Гонения на российских атлетов начались задолго до нынешних событий. Это часть нелепой кампании по «отмене» России.
Действия коллективного Запада — очередной пример нечестной конкуренции с целью лишить российских спортсменов возможности состязаться на равных с соперниками из других государств. Подчёркиваем, что спорт должен оставаться вне политики. Использование его в качестве инструмента давления и для сведения счётов прямо нарушает базовые принципы олимпийского движения, противоречит духу состязательности и здоровой конкуренции», — отмечается в комментарии посольства в соцсетях.
По мере расширения НАТО Китай и Россия стремятся объединить Иран и Саудовскую Аравию
Зеленый свет Финляндии и Швеции на вступление в НАТО должен привести к крупнейшему расширению западного военного альянса под руководством США за последние десятилетия.
Однако на востоке блоки, ориентированные на безопасность и экономику, возглавляемые Пекином и Москвой, стремятся вступить в бой с новыми членами, включая Иран и Саудовскую Аравию.
Речь идет о двух организациях — Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и БРИКС.
«Оба стремятся действовать как мультипликаторы силы. Теоретически это могло бы облегчить экономические связи и заполнить пробелы, которые американские институты не заполняют из-за санкций, таких как те, которые наложены на Россию"
Такой подход резко контрастировал с подходом Вашингтона, который регулярно изолирует страны, с которыми он не согласен, через растущий список санкций.
Доминирующее положение США в мировой финансовой системе традиционно оставляло этим странам мало вариантов, но эта ситуация постепенно изменилась, поскольку такие структуры, как БРИКС, предлагают потенциальные способы уклониться от этих ограничений.
Следим за битвой Запада и России в телеграм
Обвиняемая в контрабанде наркотиков баскетболистка УГМК просит Байдена освободить её из российской тюрьмы
Арестованная по делу о контрабанде наркотиков баскетболистка УГМК Бриттни Грайнер написала письмо президенту США Джо Байдену с просьбой освободить её. По словам спортсменки, она испытывает страх навсегда остаться в российской тюрьме.
Напомним, спортсменка арестована по подозрению в попытке нелегально ввезти в РФ гашишное масло через аэропорт Шереметьево. В феврале Бриттни Грайнер прибыла в Москву рейсом из Нью-Йорка. В аэропорту служебная собака таможни обозначила возможное нахождение в багаже наркотических веществ. При проверке были обнаружены вейпы с маслом каннабиса. После этого Грайнер арестовали. В конце июня суд продлил ей арест до 20 декабря.
"Невероятные приключения баскетболистки в России"
Вот какой раз убеждаюсь, что жизнь намного интереснее порой создаёт сюжеты, чем снято в фильмах и сериалах. Вот недавно читал новость про то, как афроамериканскую баскетболистку с американским гражданством Бриттни Грайнер, играющую за баскетбольную команду из Екатеринбурга за контрабанду гашишного масла в аэропорту Шереметьево. Статья 229 УК.РФ.
Выглядит девушка вот так:
Смотрю я этот сериал из Испании, что намного интереснее, так как не живу не в России и не в США. Решил рассмотреть эту историю и неожиданно понял, что эта история не такая простая, как многим может показаться. Короче слушайте невероятные "приключения"!
В целом девушка ничем не примечательная. Афроамериканка, играла хорошо на родине в баскетбол и в итоге добилась успехов в спорте. По итогу лихая жизни и всяких там трансферов и контрактов её довели до Екача, ой извиняюсь, до Екатеринбурга столицы Урала. Там она и играла последнее время за местную команду. Ну и вот такая жизнь у неё на две страны. Ездишь в заснеженную Россию играть в баскетбол, а на выходные в США к своей подруге на родину, где как говорил Путин, живут "любители шестисотых мерседесов и любители гендерных свобод", так как Бриттни является открытой лесбиянкой и представителем ЛГБТ ростом 206 см.
Ну дак вот, видимо боженька то дал физического здоровья и спортивного таланта, а вот мозгов не дал. Так как живя в России такое долгое время я уверен, что невозможно было не знать, что любые производные наркотических средств, даже включая каннабиноиды - запрещены для использования и провоза в РФ. Ну как говорится, цветным из БЛМ закон не писан, поэтому она за шару купила легально гашишное масло (я так понимаю для вейпа) и потащила в РФ, ибо такого в России не купить 100%. Аргументация для себя: Типа авось не шмонают, ибо я спортсменка. ИМХО.
Ну а в итоге она проходила таможню Шереметьево и видимо собачка "гав-гав", таможня "ой-ой-ой", менты "скоро будем" и начался кипеш конкретный! Ибо когда начался шмон и разгон ситуации, мне почему-то вспомнился фильм "Жмурки" с цитатой:
- О, негр! Ещё из гашишем! Как бы международного скандала бы не вышло! (с)
Ибо происходило на мой взгляд всё примерно так же .
- Теперь с эфиопским баскетболистом!
- Я за команду Екатеринбурга играю. Я известная баскетболистка из США и в Эфиопии никогда не была!
- Нам то не гони, за километр видно что ты людоедом была! Ещё и гашиш в кармане!
- "Хы хы хы хы хы" (С)
Ну и короче машина уголовная завертелась, закрутилась, статья ей светит реально серьезная 229 УК.РФ. - Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства и бла бла бла . короче лет 7 светит.
Взяли Бриттни по полной со всей доказухой и впаяли ей направление в СИЗО до суда. Говорят там и русский язык подучишь, и поумнеешь, и чифир с карамелькой вместо гашиша узнаешь что такое. Ну и тут как бы закрутился уже как говорится "международный конфликт", как сказал выше Панин, ибо в США считают, что она сидит ни за что согласно их законам, а США ничего якобы не делает для спасения из страшной и холодной России нашего гражданина. Она БЛМщица, Спортсменка, Лесбиянка, Американка, а вы бюрократические свиньи наплевали на святые американские права! Ужасно и короче активисты в штатах начали качать лодку, чтобы вытащить подругу.
И тут история берёт резкий поворот, ибо США начали что-то делать под действиями общественности и вступили в переговоры с Россией на счет Бриттни и типа как её забрать то у вас. Ибо конечно она полная дура и сама виновата, так как тащила наркотики в вашу страну, но отдайте нам её пожалуйста, ибо она цветная и нам опять БЛМ + ЛГБТ за неё разнесут половину страны, если вы её отправите шить в колонию под Соликамском, Пермский Край - шить варежки и делать нарды лет семь. Давайте что-нибудь придумаем ребята и поменяем возможно её на кого-то или на что-то . Плииииз!
Русская сторона, не долго думая уже наверное в десятый раз, тупо за шару предлагают менять знаете на кого Цветную Бриттни?! (фантазии на другого заложника к штатам у нас нет) .
На Виктора Анатольевича Бута! И вот тут ситуация просто берёт невероятный оборот, что держите свои шляпы господа и пристегните ремни!
Если коротко, то Дядя Витя это конкретный персонаж. Бут является прототипом главного героя фильма Оружейный Барон 2005 года - Николас Кейдж играл главную роль. Занимался поставками оружия по всему миру и торговал им и своим и не своим и всяким террористам и различным повстанцам в нереальных количествах. Чёрная торговля оружием и поддержка терроризма. Мужик знает столько всего, что реально опасен для политиков многих стран, что мне кажется его пока и удерживает на плаву и почему его не грохнули до сих пор!
Когда в 2008 году его взяли в Тайланде ЦРУшники и вывезли его в Штаты, то сначала хотели его судить там во всём американском ненавистном гневе в отношении бывших вот таких Совков. Примерно гнев был как над Альфредом Абелем у американской общественности. ДВА ПОЖИЗЕННОГО! ТРИ ПОЖИЗНЕННОГО. Ибо процитирую коротко:
Западные средства массовой информации называют Бута «оружейным бароном» и «торговцем смертью».
Короче член, ой то есть меч правосудия у Американцев, оказался коротковат в таких тяжбах с русской мафией, так как федеральный суд за обвинении во всех смертных грехах дал каких-то скромных 25 лет. Не ну а чо?! Ничего мы не испугались давления со стороны подсудимого . Мы же гуманное государство, но нет! Вы просто знаете что он очень много чего знает и не дай боже запоёт, так как я тоже смотрел фильм Оружейный Барон и чем он кончился. Дуру валяют!
Дак вот! В мае 2012 Федеральное бюро тюрем США приняло решение отправить Бута для отбывания наказания в тюрьму максимально строгого режима "ADX Florence" в городе Флоренс (штат Колорадо). Ещё её называют Горный Алькатрас. Те прикиньте если фильм вышел в 2005 году, а Бута арестовали в 2008 году в Тайланде и только через 4 года он окажется в США, то это высшая ачивка по жизни, ибо про тебя бандита аля Пабло Эскобар выходит кино в Голливуде, а ты сидя на диванчике в Москве его смотришь с друзьями со словами:
- Да не, херня, не так было. Этих мы не убивали точно, а дали тупо денег и сувениры из России! Да ещё Кейдж играет, как баба! (С)
И вот теперь вернёмся к главной мысли всего поста, что наша Жизнь лучший создатель сценария, который лучше фильма и сериала! Ибо на нашей арене предоставлены на обмен:
- Гражданка США, баскетболистка, спортсменка, цветная, активистка, БЛМ, ЛГБТ и многое другое - Бриттни Грайнер! Поймали за гашишное масло!
На другой чаше весов:
- Гражданин Российской Федерации, один из самых влиятельных людей криминального мира, оружейный барон, пособник террористов и просто праведный вегетарианец - Виктор Бут!
Напомню - Бут был обвинён по четырём пунктам: преступный сговор с целью убийства граждан США. Преступный сговор с целью убийства лиц, находящихся на госслужбе; преступный сговор с целью приобретения и продажи переносных зенитных ракетных комплексов (ПЗРК); преступный сговор с целью поставок оружия террористическим группировкам.
Интересный обмен получается . Баскетболистка идиотка американская, ибо гашиш можно и в Екатеринбурге купить, предлагается на обмен на самого опасного русского человека по мнению Запада, который просто дьявол во плоти и абсолютное зло. (С)
Естественно, что Запад он хоть и демократический и за своих людей стоит горой. Будет отстаивать своего гражданина несмотря ни на что . Но как понятное дело, когда предложили а давайте махнём Бриттни на Виктора, то Запад ответил как всегда однозначным нет. Ибо как многим стало известно, что в сентябре 2019 года, российские власти предлагали обменять Бута на 15 граждан США, отбывающих наказание в России, но американская сторона ответила отказом, пояснив, что предлагавшиеся на обмен граждане «мало им интересны», а Бут «будет сидеть в назидание другим». Уот так уот решили американцы. Цветные, ЛГБТ, наркоманы и придурки - это здорово, но Виктор Бут как русский перевешивает всё это дело конкретно и второго такого "полуполитического заложника" точно не будет очень и очень долго. Там 15 человек предлагали 3 года назад и то отказались, а тут что решили что негра встретили и мы тут же его выменяем? (С) Американская позиция
Короче, я обязательно буду смотреть за этой невероятной историей-сериалом дальше, ибо скоро будет суд. Бриттни не выменяют с вероятностью 99.9% на кого либо, ибо российская сторона давит отдать в 10 раз уже Бута из США. Если уж на 15 человек одного Дядю Витю не обменяли, то на какую-то цветную девку, даже за заслугами баскетбола, она не получит "ни-че-го", кроме реального срока в скрепной российской тюрьме за контрабанду наркотических средств.
Зато научится нардам, четкам, чифиру в ожидании когда её рано или поздно обменяют на рыбу помельче. Поэтому итог друзья очень простой:
- Незнание закона - не освобождает от ответственности, даже если ты "цветной и любитель гендерных свобод".
p.s. Если вам не лень - подписывайтесь! Если будут интересные события в этом деле - обязательно напишу, ибо если был бы я на месте этой баскетболистки и откинулся с русской зоны вернувшись домой, то обязательно бы написал сценарий о своих похождениях описанных выше. Неплохой сериал бы получился на Netflix .
«Да придёт «Спаситель»…». Серия убийств в округе Санта-Круз, штат Калифорния, 13.10.1972 – 13.02.1973 гг. Часть VI. «Неприкаянный пациент»
Глава 10. «О, сколько нам открытий чудных…» (продолжение) [1][2][5][7][8][11][13][15][16][19][20][22].
Примечание 22. До данного момента биография Герберта Уильяма Маллина практически целиком известна со слов его родных; но в ходе дальнейшего повествования автор счёл необходимым дополнить предоставленную ими информацию сведениями, добытыми детективом Картрайтом, а также полученными из других источников – просто потому, что в противном случае придётся возвращаться несколько раз к одним и тем же периодам в жизни Херба.
Через месяц после разрыва с невестой Герберта арестовали за хранение марихуаны, но ему удалось «отделаться легким испугом»: в обмен на признание вины обвинение было изменено с уголовного на административное правонарушение (non-criminal violation of law) – «присутствие в месте, где употреблялись наркотики».
Вскоре после ареста Герберт устроился на работу в благотворительную организацию Goodwill Industries ; после короткого курса обучения он был направлен руководить отделением организации в Сан-Луис-Обиспо, в 100 милях от Санта-Круз. В октябре 1968-го он получил статус «отказника», и призывная комиссия приняла решение засчитать время его работы в GI в качестве альтернативной службы.
Билл и Джин уже было решили, что их сын «взялся за ум» - и даже отец смирился с его пацифистскими настроениями (более того, он лично написал письмо в призывную комиссию, в котором он обосновывал отказ своего сына от службы его антивоенными взглядами); однако выяснилось, что расслабились они рано. В феврале 1969 г. Херб внезапно бросил работу и заявил, что собирается отправиться в Индию, чтобы изучать йогу.
После длительных уговоров он все же согласился повременить с этой идеей и переехать на ранчо к сестре в Себастопол, округ Сонома; там, в трейлере, Герберт прожил около месяца, помогая сестре Патриции и её мужу, Альберту Бокка, выращивать рождественские ёлки – пока 28 марта 1969 г. не случилось происшествие, заставившее родственников забить тревогу.
Во время семейного ужина Херб внезапно принялся копировать каждое движение своего шурина и повторять его слова («Это выглядело просто шокирующе - он был сам не свой. Он… подражал всему, что делал Эл»). Делал он это бессознательно, словно находясь в каком-то трансе – и все попытки родных вывести его из этого состояния оканчивались ничем; «отпустило» Герберта только спустя 4 часа. Глубоко религиозные родители Херба первым делом обратились к знакомому священнику (неужели заподозрили, что их сын «одержим бесом»?); однако по итогам беседы Билла со святым отцом выяснилось, что никакого «обряда экзорцизма» здесь не требуется, а требуется срочное обращение за медицинской помощью – эхопраксия и эхолалия хорошо известны, как симптомы шизофрении.
На то, чтобы убедить Херба лечь в больницу, у родных ушло больше суток – но это им всё-таки удалось, и 30 марта Герберт Маллин добровольно обратился за помощью в психиатрическую лечебницу в Мендосино. Там ему поставили диагноз «шизофрения, осложненная приемом наркотических средств» и назначили лечение - хлорпромазин (Торазин) и трифлуоперазин (Стелазин).
В клинике Херб оставался на протяжении 6 недель; все это время он, как правило, отказывался сотрудничать с врачами и следовать программе лечения – вместо этого, перезнакомившись с другими пациентами, принялся разглагольствовать о йоге и «продвигать» среди них свою личную версию восточных философских течений.
Интересно, что несмотря на серьезность поставленному Маллину диагноза и его отношение к лечению, выходные ему позволено проводить на ранчо у сестры – где он продолжал донимать родных своими выходками; однажды он принялся одолевать сестру просьбами заняться с ним сексом, а когда та вполне предсказуемо отказалась – принялся приставать к шурину; при этом Херб утверждал, что они сами «телепатически» попросили об этом.
В связи с тем, что за госпитализацией Маллин обратился добровольно, насильно заставить его продолжить лечение в стационаре было нельзя – и когда 9 мая Герберт заявил о своем желании покинуть клинику, препятствовать ему не стали. Запись, сделанная в его медицинской карте при выписке, гласила: «Прогноз неблагоприятный. Судя по всему, рекомендованные программы лечения оставлены пациентом без внимания».
Следующие несколько месяцев Херб провел в Саут-Лейк-Тахо, где в компании еще одного бывшего пациента клиники Мендосино мыл посуду в отеле-казино. С работы он уволился 30 августа 1969 года; несколько дней спустя рейнджер Рон Лэнг, патрулировавший территорию Парка Коуэлла, наткнулся на молодого человека, сидевшего под навесом, скрестив ноги и положив руки на колени; смотрел юноша прямо перед собой. Навес был построен из молодых деревьев, срубленных в нарушение правил парка – и Лэнг потребовал от молодого человека покинуть территорию; тот хранил молчание, несмотря на неоднократные вопросы рейнджера – но Рон заметил, как тот медленно потянулся к охотничьему ножу. Лэнг сумел перехватить тянущуюся за оружием руку и вызвать подмогу; с помощью других рейнджеров ему удалось обезвредить Маллина и водворить его в камеру окружной тюрьмы - однако вскоре Герберт был отпущен.
В сентябре он вернулся в Санта-Круз, и, к облегчению родителей, обратился за помощью в реабилитационный центр для страдающих наркоманией.
Примечание 23. Здесь я считаю вполне своевременным сказать пару слов об отношении родителей к заболеванию Герберта. К сожалению, на протяжении нескольких лет (примерно до сентября 1972-го) во всех «странностях поведения» своего сына Билл и Джин винили употребляемые им наркотики - и упрямо отрицали в своем сознании тот факт, что он шизофреник. Судя по всему, они просто не могли принять тот факт, что прекрасная наследственность и хорошее воспитание не являются «страховкой» от подобного рода психических заболеваний.
Однако вскоре из центра Херб сбежал, перебиваясь работой в автосервисе в компании нескольких бывших сокурсников из Колледжа Кабрильо. Родители его не видели до ноября, когда на них свалилось известие, что Герберт снова госпитализирован – на этот раз в психиатрическое отделение Госпиталя Общего Профиля в Сан-Луис-Обиспо.
Как выяснилось, Херб на тот момент обитал у случайного знакомого по имени Джон, и вскоре приятелю пришлось пожалеть о своем разрешении остановиться у него - поведение Маллина было слишком странным и пугающим для того, чтобы его долго терпели. Он и раньше упоминал о том, что «слышит голоса» и «принимает телепатические сообщения», но теперь их «посыл» стал иным; если раньше «голоса» просто рассказывали Герберту о нем самом и об окружающих, то теперь они начали уже командовать. Сначала они велели Маллину обрить голову, но это было еще полбеды; следующим приказом стало сжечь свой пенис, и Герберт добросовестно попытался проделать это с помощью зажженной сигареты.
Затем он внезапно «воспылал страстью» к Джону и принялся заигрывать с ним, отпуская странные комментарии, что «даже убийство – это проявление любви»; приятель данного «проявления чувств» не оценил и обратился к своему дяде, местному врачу. Тот, хоть и не был психиатром, быстро понял «что не так» с Гербертом – и 31 октября 1969 года Маллин был принудительно госпитализирован с по причине того, что «ввиду психического расстройства указанный человек представляет опасность для других и для самого себя».
Приехавшим к нему родителям Герберт объявил, что давно является гомосексуалистом. От этого известия отца, истинного (хоть и новообращенного) католика и бывшего офицера, столько сил отдавшего тому, чтобы вырастить из сына «настоящего мужчину», едва не «хватил удар»; Билл Маллин едва успел смириться с тем, что его сын наркоман и пацифист – так теперь еще и это…
Несмотря на назначенные Герберту препараты (все те же торазин и стелазин), особых улучшений в его состоянии не наблюдалось; некоторое время он постоянно носил с собой Библию, призывая других пациентов в палате следовать за ним и «изменить духовную природу мира». Затем он принялся строчить письма – множество писем; адресатами были его родители, а также известные врачи, политики и общественные деятели, прежде и слыхом не слыхивавшие о Герберте Маллине. Письма содержали бредовые теории о религии и устройстве Вселенной - и зачастую заканчивались словами: «С уважением к вам, жертвующий собой во имя человечества Херб Маллин».
23 ноября Герберт Уильям Маллин был выписан из психиатрического отделения госпиталя; добиться хоть сколько-нибудь значительного улучшения его состояния за это время не удалось – но Закон Лантермана-Петриса-Шорта (см. предисловие), основные положения которого вступили в силу как раз в промежутке между двумя госпитализациями Герберта, не давал возможности задержать его в психиатрическом отделении «на подольше». Поэтому не отвечающий критерию «неминуемой опасности» Маллин был выписан – хоть и с условием, что продолжит лечение амбулаторно «по месту жительства», т.е. в Санта-Круз.
Судя по всему, Билл действительно «любил своего мальчика» и к тому моменту успел смириться с неизбежностью – потому что когда Херб изъявил желание вернуться в родительский дом, отец сам привёз его в Фелтон. В больницу в Санта-Круз Маллин-младший обратился на следующий день, 24 ноября – о чем имеется запись в его медицинской карте. Его определили в терапевтическую группу и назначили соответствующие его заболеванию препараты, но… групповые собрания Герберт посещал нерегулярно, ссылаясь на то, что они «противоречат его рабочему графику», лекарства принимал также весьма эпизодически.
Поведение Херба в следующие полгода можно охарактеризовать как «хаотичное»; он съехал от родителей в дешевый мотель на берегу, перебиваясь на пособие по инвалидности (к сожалению, процедура назначения и выплаты пособия в связи с психическим заболеванием не предполагала контроля за продолжением лечения) и подрабатывая посудомойкой.
Он снова «спелся» с хиппи, посещал их собрания, выступал «за мир во всем мире» и пропагандировал «самосовершенствование в рамках йоги»; кроме того, он начал увлекаться астрологией и нумерологией. Какое-то время Херб даже жил в одной из коммун «детей цветов» - но, поскольку ни о каком улучшении его состояния речи идти не могло, вскоре даже соседям по коммуне его поведение начало казаться «странноватым». В один прекрасный день Маллин «подкатил» к одной из «коммунарок» японского происхождения с предложением «заделать ей прекрасного ребенка, который должен унаследовать лучшие черты двух рас» - но, получив недвусмысленный отказ, пришёл в ярость, схватил мачете и вдребезги разнёс плиту для приготовления пищи; после этого буйного поселенца из коммуны «попросили»…
Родители уже подсознательно ожидали от Херба очередного «фортеля» - и не слишком удивились, когда он опять бросил работу, полностью прекратил лечение и заявил, что отправляется на Гавайи с женщиной, которую он повстречал в коммуне хиппи; женщину эту звали Пэт Браун, было ей «хорошо за сорок», и в прошлом она тоже была пациенткой психиатрической лечебницы. Отговорить сына от его очередной сумасбродной затеи родители не смогли; что же касается врачей, то по новым правилам (всё тот же LPS – см. примечание) решение о том, продолжать лечение или нет, мог принять только сам пациент. Герберт Маллин был «освобожден от «тирании помощи», и поэтому в больнице Санта-Круз в очередной раз вздохнули, пожали плечами – и отправили его медкарту в архив.
25 июня 1970 г. Херб со своей «пассией» отправились на Гавайи; исход был закономерен - после двух недель совместного пребывания в Храме Кришны на Мауи мисс Браун решила, что Герберта Маллина с неё достаточно, и оставила его в гордом одиночестве. Лишённый средств к существованию Херб не придумал ничего лучше, чем добровольно обратиться за психиатрической помощью в Мемориальный госпиталь Мауи.
Обследовавший его психиатр отметил «слабо контролируемые вспышки агрессии», «отрицание и пассивное поведение больного» по отношению к идее о наличии у него заболевания*, а также «бессонницу и пугающие фантазии»; абсолютно независимо от своих коллег в Мендосино и Сан-Луис-Обиспо врач поставил диагноз: «шизофрения».
*Примечание 24. По поводу парадокса в виде добровольного обращения в психиатрическую лечебницу и одновременного отрицания Маллином своего заболевания - интересно, что если судить по датам, практически одновременно с госпитализацией Маллин написал письмо родителям с просьбой выслать ему денег на дорогу домой. То есть, «обратился за помощью» он не оттого, что внезапно осознал, что болен, а оттого, что это был вполне приемлемый выход «перекантоваться» до получения перевода.
Согласно больничным записям с Гавайев, пребывание Герберта в Госпитале было отмечено рядом «инцидентов» – например, он самовольно покинул территорию отделения «в поисках работы», которую он отправился искать прямо в больничном халате; в таком виде его и вернула «на дачу» полиция.
Родители не отказали Хербу в помощи; 23 июля полицейский посадил его на самолёт до Сан-Франциско, и медицинский персонал Госпиталя, наконец-то, вздохнул с облегчением - дело в том, что как и в Мендосино, Маллин вместо лечения занимался в основном тем, что «баламутил» пациентов, распространяя среди них свои бредовые измышления.
Родители встретили сына в Сан-Франциско, и все трое направились домой на машине – однако радость от «возвращения блудного сына» оказалась преждевременной; не успели они доехать до Фелтона, как поведение Херба стало «угрожающим» - адресованные непонятно кому гневные выкрики, перемежающиеся откровенной тарабарщиной. Он был настолько невыносим, что в Маунтин-Вью отец остановил автомобиль возле первой же попавшейся телефонной будки и вызвал полицию; однако прибывшие патрульные только развели руками – пока Герберт не преступил закон, поделать с ним ничего было нельзя, и, пробормотав что-то про «отсутствие юрисдикции», офицеры удалились.
После возвращения в Фелтон Герберт, к облегчению родителей, слегка подуспокоился (по крайней мере, им так казалось). Он возобновил курс лечения в местной клинике и вновь подал документы на получение пособия.
30 июля 1970 г. его арестовали в Санта-Круз – остановившим Маллина патрульным показалось, что он ведёт себя неадекватно. Обыскав задержанного, полицейские обнаружили при нем таблетки; это были назначенные Герберту препараты – но полиция приняла их за ЛСД и изъяла, а владельца заперла в камере по обвинению в хранении наркотиков.
Лишенный своих лекарств, Херб сделался «гиперактивен»; всю ночь он распевал песни во всё горло, а во время утреннего заседания суда потребовал «легализовать марихуану и кислоту». Судья принял решение направить Маллина на принудительное лечение в психиатрическое отделение больницы округа, но там он пробыл всего несколько дней - подоспели результаты экспертизы изъятых у Герберта таблеток, и обвинение против него было снято; 5 августа он был выписан с диагнозом «шизофрения параноидального типа».
К тому моменту, когда их сыну исполнилось 23, Билл и Джин каждый день встречали с настороженностью – никогда нельзя было сказать, что сегодня выкинет их сын. Он то съезжал от родителей, то возвращался к ним; то устраивался на работу, то бросал её; ни с того, ни с сего Герберт сменил бенефициара своего страхового полиса – с родителей на UNICEF.
28 марта 1971 г., пока его отец находился в больнице после хирургической операции, Херб в очередной раз был арестован - на этот раз за пьянство в общественном месте и сопротивление офицерам полиции – и провел в местной тюрьме 10 дней. Выйдя оттуда, он вновь самовольно прекратил курс лечения в клинике - и 31 мая переехал в Сан-Франциско.
Следующие 16 месяцев жизни Герберт провёл в районе Тендерлойн, который зачастую называли «психиатрическим гетто» (см. предисловие). Изредка родители получали от него письма, и их содержание то было почти нормальным, то ввергало Билла и Джин в отчаяние своей «иррациональностью».
С другими родственниками он в этот период времени почти не поддерживал контактов – к радости последних; дело в том, что каждый «визит» Герберта оканчивался какой-нибудь его выходкой. Так, однажды он заявился в дом своего дяди Эноса Фоуратта в Кармеле и попытался пропагандировать йогу; в ходе своего «агитационного выступления» он разделся догола перед Эносом, его женой и престарелыми родителями. Энос вытолкал его из дома и велел уходить – однако спустя несколько минут Герберт вломился внутрь без приглашения и потребовал:
- Эй, дядя, покажи яйца; я хочу убедиться, действительно ли они больше моих…
В середине сентября 1972 г. Герберт Маллин вернулся в Фелтон; к этому моменту он успел сменить свой дышащий на ладан Volkswagen на такой же старый бело-голубой Chevrolet. Родным сразу же стало ясно, что лечением за время своего отсутствия Херб себя не утруждал: первое, что он сделал – это «вздул» своего старика-отца (напоминаю, Биллу было уже 64 года). «Сразу после того, как он вернулся домой из Сан-Франциско, он набросился на меня. Он нанес мне несколько ударов точно в челюсть, вот просто «бум, бум, бум», и сказал: «Ну что же ты, давай, это долго не продлится»; это был последний раз, когда я спарринговал с ним…»*.
*Примечание 25. В этих словах содержался явный намёк на их «боксерские поединки» с отцом, когда Херб был ребёнком, и рассказ об этом происшествии весьма заинтересовал Дональда Ланди - по нескольким причинам. Во-первых, судя по рассказам родных, отец никогда не использовал подобные спарринги в качестве наказания (как поступал, например, отец Фрэнсиса «Ирландца» Ширана); во-вторых, тем не менее, Херб явно избил отца из чувства мести; в-третьих, из этого и прочих поступков Маллина явствовало, что он по каким то причинам негативно относится к родителям.
Ланди уже неоднократно сталкивался с тем, что сознание шизофреников может искажать не только события настоящего, но и прошлого – и всё в угоду их извращенной картине восприятия мира; они могут «пересмотреть» всё свое прошлое, выискивая в нем доказательства «реальности» собственного бреда. По предположению психиатра, именно это произошло с Гербертом Маллином в период его пребывания в Сан-Франциско – и именно там и тогда «безумная внутренняя Вселенная» Херба сформировалась окончательно.
Через несколько дней после своего возвращения Херберт опять «нанес визит» своим дяде и тете, Бернайс и Эносу Фоураттам – чем до смерти их напугал. Однажды поздним вечером Бернайс собралась «по магазинам», и, поразмыслив немного, решила взять с собой своих собак – муж задерживался на работе в своей риэлторской конторе.
Заводя машину, женщина обратила внимание, что возле выезда на дорогу припаркован старый Chevrolet, возле которого «трется» какая-то темная фигура. Насторожившись, Бернайс заперла все двери в машине – и, как выяснилось, вовремя; тень «материализовалась» в виде её племянника, про которого вся семья была в курсе, что у него «не все дома».
- Херб?! Я и не знала, что ты вернулся…. Чего тебе?
- Знаешь, тетя… У каждой женщины в течение месяца бывают такие дни, когда… Короче, я посчитал – и выходит, что у тебя сейчас овуляция. Нельзя упускать такой момент…
- Херб, что за чушь ты несешь? Уходи!
- Тетя, я это точно знаю!
В ответ на нелестное предложение племянник уставился на Бернайс таким взглядом, что у нее все похолодело внутри. В этот момент одна из собак начала громко лаять – и, судя по всему, спугнула Херба; он медленно отступил к своей развалюхе, завел её и исчез в темноте. После этого ни о каком «шоппинге» речь уже не шла – женщина бегом вернулась в дом, заперлась на все замки и принялась названивать мужу…
Психическое состояние Герберта повергало его родителей в отчаяние («Это был так не похоже на всю нашу прежнюю жизнь. Он уже был не тем ребенком, которого мы вырастили и знали. Случалось такое, что в ходе обычной семейной беседе за обеденным столо Херб внезапно мог спросить что-нибудь вроде: «А ты знаешь, сколько муравьев в муравьиной колонии?». При этом он как будто выпадал из реальности…») – но поделать с ним они ничего не могли. Как я уже писал, к сентябрю 1972 г. большинство психиатрических больниц штата или были закрыты - или находились в процессе закрытия; финансирование строительства местных специализированных клиник, осуществляемое из федерального бюджета, было урезано и почти уже иссякло. Поскольку Херб не служил в вооруженных силах, на помощь Администрации по делам ветеранов рассчитывать тоже не приходилось; единственным вариантом оставалось содержание в частных лечебных учреждениях – но оно стоило от 100 долларов в день, а таких средств у Маллинов не было. Кроме того, их сын принципиально отказывался лечиться даже амбулаторно – а принудить его к этому, благодаря закону Лантермана-Петриса-Шорта, было нереально.
В октябре Биллу и Джин показалось, что у них появился хоть слабый, но «луч надежды»; Герберт в очередной раз заявил родителям, что решил круто изменить свою жизнь и поступить на службу в Береговую Охрану - чем немало их обрадовал. В октябре он съездил на вербовочный пункт в Сан-Хосе и заполнил там заявление; пока оно рассматривалось, Херб устроился на работу официантом. Однако по результатам психологических тестов, которые Маллин-младший сдал в ноябре в Окленде, ему было отказано.
На этом он не успокоился, попытавшись в январе 1973-го записаться в морскую пехоту – и, несмотря на первоначальный отказ, продолжал настаивать на своем. Неизвестно, каким образом ему удалось убедить вербовщика, штаб-сержанта Роберта Итона, но вскоре на его заявлении появился штамп «Approved» (одобрено) – вероятно, сыграли роль рекомендательные письма отца Герберта и его армейских друзей. Более того, в сопроводительном письме, приложенном к документам Маллина, штаб-сержант характеризовал его так: «Герберт Уильям Маллин - умный и целеустремленный молодой человек, проявляющий сверхусердие в своем стремлении поступить на службу в Корпус морской пехоты США. . В своем искреннем желании улучшить свою судьбу он на голову превосходит всех своих сверстников, и я утверждаю, что Герберт Уильям Маллин может принести пользу любому подразделению, к которому будет приписан, и прославить Корпус».
Примечание 26. Как ехидно заявляли впоследствии газеты, видимо, одним из результатов войны во Вьетнаме стала такая нехватка личного состава, что КМП был рад любому добровольцу.
Впервые родители Герберта видели его будущее в приятном свете – но недолго; сдав 15 января тесты по физподготовке и успешно пройдя психологическое тестирование (!), Герберт отказался подписывать бумаги, настаивая, что список его арестов (который раскопал Корпус - и на который «закрыл глаза») неверен; «няньчиться» с Гербертом никто не стал («Нет подписи – нет контракта. До свидания!») и во второй раз он вернулся из Окленда «не солоно хлебавши».
Это последнее разочарование не сделало Герберта Маллина более покладистым, и его ссоры с родителями участились – во всех своих проблемах сын винил отца и мать. В конце концов, 19 января терпение Билла Маллина лопнуло; он велел Хербу «выметаться» - и тот переехал в апартаменты на Фронт Стрит. Во время одного из визитов к родителям Герберт сообщил, что теперь попробует поступить на службу в Армию США, но сделать этого ему так и не удалось - он был арестован по обвинению в убийстве.
Примечание 27. Забегая вперед, должен сказать, что стремление Герберта Маллина поступить на военную службу объяснялось вовсе не ремиссией – как на то надеялись родители – а надеждой, что там он сможет убить гораздо больше людей, да еще и на законном основании.
Глава 11. «Песнь смерти» (начало) [1][2][5].
На этом моменте рассказы родственников о биографии Герберта Маллина заканчивались, и, хотя для Дональда Ланди они оказались невообразимо ценны, в них зиял один пробел – время пребывания Маллина в Сан-Франциско. Задача выяснить, что произошло с Хербом за это время, легла на плечи детектива Гарольда Картрайта. Несмотря на весь свой профессионализм (до ухода «на вольные хлеба» Гарольд служил в полиции), на это ему потребовалось время – а события продолжали развиваться своим чередом.
У полиции тем временем были свои проблемы; чтобы связать воедино убийства Переса, «туристов» в парке Коуэлла, семей Джианера и Фрэнсис, необходимо было точно установить, что винтовка, из которой был застрелен Фред Перес, принадлежала ранее тинэйджерам из парка. Однако здесь возникла проблема – когда Джеффри Карду предъявили изъятое в машине Маллина оружие, он замялся и начал утверждать, что не помнит точно, как выглядело оружие, хранившееся в палатке.
Причина, по которой Джеффа настиг столь неожиданный провал в памяти, прояснилась достаточно быстро. Установив по серийному номеру винтовки первую владелицу, полиция выяснила, что не так давно женщина продала оружие местному торговцу Тому Трасти. В один прекрасный день в мебельный магазин к Тому ввалились трое молодых людей (судя по его описанию, это были братья Кард и Драйбельбис) и предложили купить у них банджо; торговцу этот музыкальный инструмент был без надобности, но тут один их юношей обратил внимание на выставленную на продажу винтовку и заинтересовался ею. Стороны не сошлись в цене – 55 долларов, которые запросил Трасти, у молодых людей не было; однако на следующее утро Том обнаружил, что защелка окна, возле которого ранее стояло оружие, отжата снаружи – а сама винтовка исчезла.
Пока полиция и детектив Картрайт работали, Дональд Ланди тоже не сидел без дела; вторая встреча психиатра и Маллина состоялась через 5 дней после первой, 14 марта 1973 г. Первым делом Герберт опять начал жаловаться на условия содержания, радио и телевизор; затем он с испугом поинтересовался, не прослушивается ли комната, в которой он находится, и заявил, что больше не желает, чтобы родители приходили к нему на свидания.
В остальном он оставался так же замкнут и недоверчив; поднятая Ланди тема о предыдущих госпитализациях вызвала у него еще более бурную, чем в первый раз, реакцию; «Вы уже спрашивали меня об этом! Я не буду отвечать!» - заорал он.
Оставив в стороне этот вопрос, психиатр поинтересовался, не хочет ли Маллин рассказать что-либо, касающееся убийств; вначале Герберт отказался, но после минутного молчания все же начал говорить.
По его словам, его «главной целью» был Джим Джианера; по словам Херба, в январе он осознал, что всеми своими неудачами в жизни обязан бывшему однокласснику по школе Сан Лоренцо Вэлли; якобы, именно он и другие «адвокаты мира» превратили Герберта в «отказника» и «пациента психушки», «надругавшись» над его разумом.
На вопрос, почему он убил тинэйджеров, Маллин ответил, что «им не место были в этом парке, потому что они были «дети цветов»; я хорошо умею распознавать их». Что же касается Фреда Переса, то на вопрос о его убийстве Маллин пробормотал, что не может объяснить, почему его убил.
В ходе разговора Ланди не оставляло чувство, что Маллин явно о чем-то умалчивает; впрочем, всему было своё время и Дональд решил проявить терпение. Когда психиатр уже собрался уходить, Герберт выдвинул требование, чтобы к следующему своему визиту Ланди и адвокат Маллина Джексон постриглись – ему, видите ли, не нравились их длинные прически.
В тот же день дело Маллина было передано из муниципального суда в суд присяжных округа; сменивший судью Мэя Чарльз Френич назначил следующее предварительное слушание на 27 марта - дело Герберта Маллина двигалось по судебным инстанциям с удручающей неторопливостью.
Окончание следует.
Источники информации перенесены в комментарии.
Ответ на пост «В новой концепции НАТО Россия названа самой большой угрозой»
Просто напомню что США и СССР с Югославией подписали Парижскую хартию (в кратце там говорилось про безопасность в Европе). Закончилось тем что в 1999 один подписант напал на другого подписанта.
«Да придёт «Спаситель»…». Серия убийств в округе Санта-Круз, штат Калифорния, 13.10.1972 – 13.02.1973 гг. Часть V. «Мёрдервилль»
Глава 8. «В клетке» (окончание) [1][4][5][7][11][17][20]
На выходе из магазина Медину и Фёстера встретил сержант Арбсленд; он заехал сообщить, что родители подозреваемого ждут визита детективов в своем доме на МакЛеллан Роуд.
Беседа с родителями Герберта Маллина дала следствию не очень много, но и совсем уж безрезультатной назвать её тоже было нельзя. Во-первых, оказалось, что хотя три недели назад Герберт съехал от родителей в жилой комплекс «Пасифик Вью Апартментс» на Фронт Стрит – но большая часть его вещей еще оставалась в доме.
Во-вторых, дрова, которые Маллин-младший периодически доставлял родителям, он предпочитал рубить неподалеку от Эмпайр Грейд – и детективы опять обменялись многозначительными взглядами: совсем неподалеку от этого места было обнаружено тело Мэри Гилфойл.
В-третьих, достаточно любопытной полицейским показалась реакция родителей на известие о том, что их сын подозревается в шести убийствах. Если мать Герберта, Джин, выглядела шокированной и смущенной («Я просто не могу в это поверить! Это лишено всякого смысла!»), то вот его отец, 64-летний почтовый служащий и отставной военный Мартин Уильям Маллин, воспринял эту новость как-то слишком уж спокойно. В-четвертых, на прямой вопрос о том, не наблюдалось ли за Гербертом в последнее время каких-либо странностей, оба неохотно признали: да, странности были - но ничего такого, что выглядело бы прямо из ряда вон.
Наконец, когда трое детективов уже собирались уходить, Билл Маллин* выдавил из себя:
- Я… я думаю, вы должны знать… Херб… Он проходил лечение в 1969-м году в больнице штата в Мендосино… Мой сын сам обратился туда. Он тогда употреблял галлюциногены…
Примечание 15. В семье Маллинов так сложилось, что отца все звали по «второму» (или «среднему») имени - Билл.
Что за учреждение Билл имел в виду, детективам можно было не пояснять – это была психиатрическая лечебница. Выйдя на крыльцо, Фёстер обратился к коллегам:
- Я думаю, имеющегося достаточно, чтобы получить ордера на обыск машины Маллина, апартаментов на Фронт Стрит и дома его родителей. Я звоню прокурору Даннеру…
Примечание 16. Должен признать, что меня весьма интересует вопрос, по какой причине Джин и Билл Маллины в ходе первой беседы с детективами скрыли от них правду. Из всех «странных поступков» своего сына они упомянули самые незначительные - и, поведав про его госпитализацию в Мендосино, промолчали про остальные. Неужели они думали, что скрыв подобные подробности, они помогут своему сыну – а полиция окажется настолько наивной, что не раскопает прошлое главного подозреваемого в 6 убийствах?
После полудня Герберта Маллина привезли обратно в отдел уголовного розыска; лейтенант Шерер повторно зачитал подозреваемому его права – но все попытки задать Маллину какой-либо вопрос (включая «Понятны ли Вам Ваши права?») натыкались на его ответные крики «Молчание!» и «Я имею право хранить молчание и право на адвоката – и буду молчать в его отсутствие!». На предложение лейтенанта: «Дайте номер Вашего адвоката и мы свяжемся с ним», Маллин реагировал точно также: «Молчание! Вам вообще известно, что означает это слово. ».
В 13:30 задержанный впервые изъявил желание воспользоваться правом на телефонный звонок и продиктовал 7 цифр - но на вопрос, кому он собрался звонить, опять пролаял: «Молчание!»; когда лейтенант сам набрал номер, трубку сняла миссис Маллин. Перебросившись с родителями несколькими словами, Герберт попросил их связаться с бывшим окружным прокурором, а ныне - известным адвокатом по уголовным делам Ричардом Пизом; несмотря на просьбу Шерера не класть трубку после окончания разговора, задержанный, издевательски улыбаясь ему в лицо, нарочно нажал отбой. Когда лейтенант все же перезвонил, трубку снял Маллин-старший, попросивший встречи с сыном; разрешение ему было дано – при условии, что он успеет приехать до 17:00.
К двум часам дня стало ясно, что весь этот «цирк», который устроил задержанный, ни к чему не приведет, и Шерер распорядился отправить его в камеру; когда Маллин уходил, он выдал любопытную фразу: «Такие, как вы, ответственны за 3 миллиона погибших во Второй Мировой войне!». Что он имел в виду, так никто и не понял…
Тех двух часов, что Шерер с коллегами потратили на попытки добиться от Герберта ответов на элементарные вопросы, сотруднику офиса окружного прокурора Арту Даннеру хватило, чтобы получить у судьи ордер на обыск машины, апартаментов Маллина, а также дома его родителей. В брезентовой сумке, лежащей на переднем сиденье Chevrolet, детектив Фёстер и криминалист Пол Доэрти обнаружили кожаный мешочек; развязав завязки горловины, они наткнулись на револьвер RG-14 калибра .22. И револьвер, и винтовка, из которой был застрелен Перес, были отправлены в криминалистическую лабораторию Редвуд Сити для исследования.
Кроме того, среди хлама, которым была забита машина, Фёстер обнаружил записную книжку с одной-единственной записью «Джим Джианера, Бранчифорте Драйв, 1965»;
обыск в апартаментах № 8 по адресу Фронт Стрит, 81, дал еще кое-что - плащ, на котором не хватало одной кожаной пуговицы, и газетные вырезки со статьями об убийствах.
Примечание 17. Кроме того, полиция изъяла ряд личных вещей Маллина; некоторые из них (вроде книги «Эйнштейн – жизнь и времена») тоже имели отношение к делу – но выяснилось это несколько позже.
Билл Маллин сдержал своё слово – и появился в управлении до того, как большая стрелка часов достигла цифры «5». Свидетелем его беседы с сыном стал лейтенант Шерер – и она произвела на него странное впечатление. С самого начала на большинство вопросов Билла Герберт отвечал односложно: «Угу… Ага…» и даже не смотрел ему в лицо - но после того, как отец заикнулся о необходимости обратиться к психиатрам, поведение сына сменилось на откровенно враждебное. Тем же тоном, что он разговаривал с полицейскими, Герберт заявил, что его «защищает Пятая Поправка»; на прощание Маллин-младший упрекнул Билла в том, что тот всю жизнь плохо к нему относился. Стало ясно, что по какой-то причине Герберт причисляет отца к своим противникам – и тому ничего не оставалось, как покинуть тюрьму со слезами на глазах, пробормотав: «Пусть Бог хранит тебя, Херб!». В ответ на его прощание сын пробормотал что-то невнятное…
Глава 9. «Мёрдервилль, США» [1][2][4][5][7].
Поздно вечером 14 февраля подоспело заключение криминалистической лаборатории: пули, убившие Джима и Джоан Джианеру, а также Кэти Фрэнсис и её сыновей, выпущены из предоставленного на исследование револьвера; гильза, обнаруженная на полу дома на Вестерн Драйв, носит следы от бойка того же оружия.
Впрочем, именно эти выводы экспертов не стали для детективов и сотрудников прокуратуры неожиданностью; гораздо сильнее их удивило другое – отпечатки пальцев Герберта Маллина оказались идентичны следам, оставленным на месте убийства отца Анри Томе! Соответствующее заключение криминалистов было немедленно переслано в прокуратуру округа Санта-Клара, на территории которого располагалась Церковь Девы Марии в Лос-Гатос.
На следующий день окружной прокурор Санта-Круз Питер Ченг выдвинул против Герберта Маллина обвинение в шести «убийствах первой степени». Муниципальный судья Дональд О. Мэй назначил следующее заседание по делу на 1 марта и определил в качестве залога сумму в 300000 $.
К тому моменту информация о задержании Маллина уже давно просочилась в СМИ - но следствие, прокуратура и адвокат Пиз воздерживались от комментариев и разглашения сведений по делу (чему весьма способствовал соответствующий судебный приказ судьи Мэя). Ставшие известными репортерам факты из жизни Маллина не выглядели сенсационными, и вскоре его краткая биография оказалась вытеснена с первых страниц газет другой мрачной новостью.
16 февраля обнаженные тела двух молодых женщин были найдены в каньоне к востоку от Кастро Вэлли, округ Аламеда; несмотря на то, что тела были обезглавлены и изрядно эммм… «разукомплектованы», первичный осмотр выявил, что одна из погибших была белой, другая – азиаткой. Практически ни у кого не возникло сомнений, что речь идёт о пропавших 5 февраля Элайс Лиу и Розалинд Торп; осаждаемый со всех сторон газетчиками прокурор Ченг вынужден был признать, что округ Санта-Круз по количеству жестоких убийств стал «мировой столицей», а сам город пора переименовывать в «Мёрдервилль, США».
Впрочем, «если вам кажется, что дела идут плохо, но еще не ужасно – значит, вы чего-то еще не знаете…» - и 17 февраля в здание одного из полицейских участков Санта-Круз с криком вбежал молодой человек. Он был бледен, как полотно, и трясся, как осиновый лист; собравшимся вокруг него полицейским молодой человек сообщил, что ему 21 год, зовут его Джеффри Кард, и приехал он полчаса назад из Боулдер-Крик. Джефф собирался навестить брата, которого не видел неделю - но то, что он обнаружил в палатке в Парке Генри Коуэлла, повергло его в состояние шока, от которого он всё никак не мог отойти.
Поскольку территория Парка относилась к «зоне ответственности» офиса шерифа, дело передали туда. К тому моменту, когда детективы (Терри Медина, Говард Андерсон и сержант Арбсленд) в компании двух экспертов приступили к осмотру места преступления, уже начали сгущаться сумерки - и значительную часть следственных действий пришлось перенести на следующий день.
Ранним утром 18 февраля тела тинэйджеров, упакованные в черные резиновые мешки, увезли на вскрытие, результаты которого не заставили себя долго ждать – причиной смерти всех четверых послужили пулевые ранения в голову; сами пули были от патронов .22 LR.
Сотрудники правоохранительных органов выносят тела жертв Маллина.
Когда на место преступления доставили Джеффа Карда, тот сразу же сообщил детективам, что из хижины пропала винтовка калибра .22; не надо было «иметь семь пядей во лбу», чтобы связать бойню в парке, пропавшую винтовку и убийство Фреда Переса – и возглавлявший детективов лейтенант Питтингер был просто уверен, что они столкнулись с очередным делом рук Герберта Маллина.
Во вторник, 20 февраля, подоспело заключение баллистической лаборатории – и к шести обвинениям в «убийстве первой степени», выдвинутым против Герберта Маллина, добавились еще четыре; возможность выхода под залог была немедленно аннулирована судьей.
В тот же день сотрудник офиса коронера округа Аламеда Роланд Прэль однозначно идентифицировал тела, найденные в каньоне четырьмя днями ранее – как и ожидалось, они принадлежали исчезнувшим 5 февраля студенткам. На рассвете 22 февраля началось масштабное «прочесывание» окрестностей города, возглавленное лейтенантом Питтингером; целью операции был поиск тел других жертв, а также возможных улик – дело в том, что помимо убийств, приписываемых Маллину, на руках у департамента полиции и офиса шерифа оставалось еще 11 случаев исчезновения людей, а также убийств, сопряженных с расчленениями и изнасилованиями.
Статья в газете, посвященная опознанию тел Элайс Лиу и Розалинд Торп.
Газеты продолжали изощряться в догадках, сколько же серийных убийц действует одновременно в округе Санта-Круз; в то, что он один (как утверждал в своем интервью шериф Дуглас Джеймс), не верил никто. Продажи оружия, давно достигшие рекордных отметок, продолжали расти – как и уровень напряженности среди населения; помощники шерифа, участвующие в «прочесывании», всерьёз опасались, что кто-нибудь из «чересчур бдительных граждан» перепутает их с преступниками и подстрелит. Кое-где в СМИ уже начали звучать голоса, что жителям округа приходится пожинать плоды политики губернатора Рейгана, из-за которой «психи» оказались на свободе: «Он позакрывал дурдомы, и все чокнутые оттуда повалили в наши города!».
Студенты упрекали полицию в бездействии; департамент полиции и офис шерифа отвечали обвинениями в легкомыслии. Впрочем, нельзя не признать, что определенная доля правды в словах правоохранителей все же была: полиция кампусов продолжала публиковать предупреждения о недопустимости путешествий с незнакомцами, но количество девушек на обочинах дорог упало незначительно. Почему? «А со мной этого никогда не случится», - легкомысленно заявила одна из студенток в ходе импровизированного интервью, когда репортер местной газеты подобрал ее на дороге. «Вот-вот, именно так и обстоит дело»,- процедил лейтенант Шерер, дочитывая статью и пожевывая неизменную сигару. «Они все так говорят - и думают. А потом, когда в морге сдергивают простыню с очередного тела, мы видим их глаза, уставленные в потолок…».
Тем временем, подошло 1 марта 1973 г. - время предварительных слушаний по делу Герберта Маллина. От услуг Ричарда Пиза обвиняемому к этому моменту пришлось отказаться (дорогостоящие услуги лучшего адвоката по уголовным делам в округе Санта-Круз оказались Герберту и его родителям «не по карману»), и защиту его интересов взял на себя Джеймс Джексон, работавший на офис Public Defender’a (омбудсмена по делам социально незащищенных слоев населения); его услуги Маллину не стоили ничего*.
Герберт Маллин, доставленный на заседание суда 1 марта 1973 г.
Как только судья Мэй объявил о начале заседания, Маллин, одетый в оранжевую робу заключенного тюрьмы округа Сан-Матео, начал «чудить» - минуя адвоката, он подал судье записку, что частично признает себя виновным в предъявленных ему обвинениях. На вопрос «Как это понимать?», адвокат Джексон только развёл руками:
- Ваша честь, мой клиент только что поставил меня в известность, что решил осуществлять свою защиту самостоятельно…
- Извините, мистер Маллин, но я не могу принять ваше заявление, - резюмировал судья.
Тогда Маллин, поджав губы и покраснев от злости, нацарапал и подал судье вторую записку; в ней он признавал себя полностью виновным в 10 «убийствах первой степени».
- Этого я тоже не могу принять,- возразил Мэй. - И у меня нет доказательств того, что ваше психическое состояние позволяет вам осуществлять свою собственную защиту без участия адвоката…
В итоге, начало предварительных слушаний было перенесено почти на 2 недели - на 13 марта 1973 г.; за все время, что Герберт Маллин провел в здании суда, он не произнёс ни слова.
*Примечание 18. В тюрьму соседнего округа Маллина перевели потому, что «уровень безопасности» там был выше - по словам лейтенанта Шерера, многим заключенным в тюрьме округа Санта-Круз пришлось «не по вкусу» соседство с детоубийцей.
** Примечание 19. Это не говорит о том, что Джим Джексон относился к делу Маллина «спустя рукава» - дело обстояло совсем наоборот. Во многом, именно благодаря его «команде» - а точнее, подчиненному Джима, частному сыщику Картрайту – стали известны подробности, позволившие пролить свет на побудительные мотивы убийцы.
Глава 10. «Вниз по кроличьей норе» [1][2][5]
Стратегия, которой планировала придерживаться сторона защиты, была проста; Джексон собирался настаивать на признании своего подзащитного невменяемым - но при этом не доверял заключениям психиатров, выбранных штатом в качестве экспертов.
Примечание 20. В этом нет ничего удивительного: на экспертов (впрочем, как и на присяжных) всегда давило общественное мнение – большинству обывателей не нравилась мысль, что невменяемого убийцу впоследствии могут признать «излечившимся» и выпустить из клиники Атескадеро.
У Джима и его помощника, частного детектива Гарольда Картрайта, на примете был один независимый эксперт, мнению которого оба доверяли - хотя бы в силу того, что сами посещали его семинары по психологии преступников; по стечению обстоятельств, этим специалистом оказался уже упомянутый психиатр Дональд Т. Ланди, беседовавший с Бобом Фрэнсисом (а двумя годами ранее - обследовавший убийцу Фрейзера).
Доктору Ланди весьма не хотелось связываться с этим делом – он и так был занят по горло: активно преподавал (причем как на юридическом, так и на медицинском факультете), да еще и заканчивал книгу. Несмотря на все уговоры Джексона и Картрайта («Только взгляни на него и всё!»), Дональд прекрасно осознавал, что случай Маллина, возьмись он за него, отнимет прорву времени - дело в том, что с точки зрения Ланди, суждение о вменяемости (либо невменяемости) могло быть вынесено лишь после длительных встреч с обвиняемым, продолжительного анализа их результатов и изучения всей «истории болезни». Тем не менее, доктор согласился – в основном потому, что его удручало состояние дел в калифорнийской психиатрии того времени (см. предисловие), и Маллин, уже имевший с ней дело, представлял собой один из примеров того, что государство не в состоянии позаботиться о собственных больных гражданах.
Первая встреча Ланди и Маллина, запланированная на 4 марта, так и не состоялась – узнав, что к нему прибыл врач-психиатр, Герберт наотрез отказался с ним встречаться. Адвокату Джексону понадобилось несколько дней, чтобы убедить своего подзащитного в том, что доктор Ланди собирается действовать исключительно в интересах защиты – и 9 марта психиатр и объект его исследования все же встретились.
С самого начала их двухчасовой беседы Маллин выглядел настороженным и подозрительным; не успел Ланди открыть рот, как его «клиент» сразу заявил - если содержание беседы будет записываться на диктофон, то он не скажет ни слова. Впрочем, психиатра это не удивило: он уже успел наслушаться рассказов Джексона о «фортеле» с признанием, который его подзащитный выкинул в суде 1 марта - а также о прочих его выходках, говоривших о явном нежелании сотрудничать.
Первым делом Маллин пожаловался на «отвратительные условия» - дескать, телевизор и радио, которые охранники включали по просьбе остальных заключенных, являются «психологическим оружием» против него, Герберта Маллина, и мешают ему медитировать. Ланди начал с того, что попросил Герберта рассказать о себе; Дональда больше интересовало не столько то, что тот расскажет, сколько то, как он это сделает.
Как и ожидал доктор, разговор немедленно стал путаным; Герберт постоянно перескакивал с темы на тему, на некоторые вопросы просто отмалчивался, а когда Ланди спросил его о предыдущих госпитализациях, стал просто груб: «Это не ваше собачье дело!».
Наиболее интересным для психиатра стало заявление Маллина, что оружие он купил в декабре – «после того, как окончательно убедился в том, что может читать чужие мысли». Герберт пояснил, что его одурачили «все эти адвокаты мира» (выступающие против войны во Вьетнаме) и «дети-цветы», что они «глумились» над его разумом – и он должен был им отомстить. На прямой вопрос, он ли убил семью Джианера и Фрэнсисов, Маллин предложил психиатру самому делать выводы, исходя из вещественных доказательств.
Естественно, Джексона и Картрайта интересовало первое впечатление, которое на Ланди произвёл их подзащитный – но ответ на их вопрос, является ли Маллин вменяемым, оказался несколько неожиданным. По словам психиатра, Маллин с практически стопроцентной вероятностью психически болен («По-видимому, мы имеем дело с самым сумасшедшим сукиным сыном из всех, кого я когда-либо встречал», - Дональд Т. Ланди), и страдает, скорее всего, параноидальной шизофренией - хотя этот диагноз еще под вопросом; но вот что касается его вменяемости – вот тут далеко не всё так просто.
Как пояснил Ланди, согласно действовавшему (и действующему) в США правилу МакНотона, для признания обвиняемого невменяемым мало установленного факта, что он страдает психическим заболеванием; необходимо также, чтобы вследствие своего болезненного состояния он не осознавал вредоносности собственных действий - либо негативного характера их последствий. Наибольшие сложности всегда возникали с доказыванием именно второго пункта – и это является второй причиной того, что за всю историю США менее 2% убийц были признаны невменяемыми (по поводу первой причины – см. примечание 20).
Что касается Герберта Маллина, с этим вполне могли возникнуть реальные проблемы: во-первых, исходя из установленных обстоятельств дела, Кэти Фрэнсис он убил, опасаясь опознания – а значит, осознавал, что совершил преступление, за которое его будут искать; во-вторых, с мотивом прочих убийств тоже не все ясно. На насмешливое замечание Картрайта («Да бросьте, Дон… Он же безумен, как Шляпник! Может, он убивал людей потому, что считал себя бананом…») Ланди ответил, что даже агрессивные шизофреники не убивают просто так. Да, они живут в своем, воображаемом мире, который для них выглядит более настоящим, чем реальный; но даже в этом мире у них должна быть причина, по которой они начинают убивать – пусть такая же безумная, как они сами, но причина…
По мнению Ланди, избранная линия защиты без установления всех указанных им моментов была заранее обречена на провал. Для того чтобы «подкрепить» ее, необходимо было проделать приличный объем работы:
- воссоздать всю жизнь Герберта Маллина чуть ли не поминутно – со дня его рождения и до момента ареста;
- продолжать беседы с обвиняемым до тех пор, пока не удастся завоевать его доверие и вызвать на откровенность.
Как показали дальнейшие события, в большинстве своих предположений Дональд Ланди оказался прав – но даже он не до конца представлял, насколько глубока окажется эта «кроличья нора».
Глава 10. «О, сколько нам открытий чудных…» (начало) [1][2][5][7][8][11][13][15][16][19][20][22].
Что касается «жизнеописания» Герберта Маллина, то здесь Ланди решил начать с бесед с его родными и близкими; в этом он не прогадал – первых же рассказов было вполне достаточно для того, чтобы подтвердить нелестное мнение Дональда о состоянии дел в Службе охраны психического здоровья штата Калифорния.
Через день после того, как у молодоженов Мартина Уильяма и Джин Маллин родился их первый ребенок, дочь Патриция, на Пёрл-Харбор упали японские бомбы. Джин еще оставалась в роддоме, когда муж поставил её в известность, что добровольно написал заявление о переводе из резерва в действующую часть – ему казалось постыдным в такой момент отсиживаться дома.
Военная фортуна оказалась милостива к бывшему сержанту морской пехоты, и конец Второй Мировой он встретил в должности командира роты и с капитанскими погонами на плечах; этот момент он сам считал «вершиной своего жизненного пути» - с точки зрения статуса и личных достижений. Здесь было, чем гордиться, и Билл Маллин гордился; более того, в душе́ бывший капитан Армии США, устроившийся после демобилизации продавцом в мебельный магазин в Салинасе, навсегда остался военным.
Там же, в Салинасе, 18 апреля 1947 г. появился на свет их с Джин второй ребенок; мальчика нарекли Герберт Уильям. Через год семья Маллинов перебралась в Уолнат-Крик, что неподалеку от Окленда - там Билл нашел работу в крупном мебельном магазине; за несколько дней до того, как Герберту исполнилось пять, семья переехала еще раз – на этот раз в Сан-Франциско, который оставался их домом на протяжении следующих 11 лет.
Район, в котором проживали Маллины, считался вполне респектабельным; рядом находилось озеро и парковая зона, и Херб вместе с другими мальчишками рыл траншеи, строил домики на деревьях – в общем, рос обычным ребенком, в меру развитым физически и умственно.
Тем не менее, не обошлось и без «ложки дёгтя»… Описывая детство Херба, нельзя не затронуть один момент – мать его была ревностной католичкой (и даже склонила мужа-лютеранина к принятию католической веры), поэтому иные, кроме приходской школы, варианты получения сыном образования ею просто не рассматривались.
Надо сказать, что от школы Святого Стефана, в которую родители определили Герберта, он был не в восторге; строгость «святых отцов» казалась ему чрезмерной - особенно после «подготовительного» класса, который он окончил в государственной школе. Тем не менее, успевал он хорошо, с другими детьми вполне ладил, а от неприятностей старался держаться подальше.
«Мне всего пару раз приходилось ходить в школу, когда он учился в младших классах. Сестра Мэри-Аннет однажды вызвала нас, когда Херб что-то нацарапал на недавно покрашенных скамейках… Когда Билл заверил, что выпорет его за шалость, монахиня немедленно перебила: «Нет, пожалуйста, не бейте мальчика!». Но в остальном он был очень прилежным и внимательным учеником», - вспоминала Джин… не забыв при этом добавить: «Он рос абсолютно нормальным!».
Что же касается Маллина-старшего, то порку он, судя по всему, считал одним из необходимым аспектов воспитания - например, сыну могло достаться на «нарушение распорядка дня». Тем не менее, он не был садистом или тираном – просто подобные методы тогда считались в порядке вещей, да и военное прошлое Билла тоже сыграло свою роль в формировании его представлений о «дисциплине».
В остальном он был хорошим отцом – по крайней мере, лучше многих; он «не прикладывался к бутылке», любил своих своих детей и всегда старался уделять им время – несмотря на то, что большую часть недели проводил в разъездах. Захотелось ребенку стать бойскаутом – и отец взял на себя должность помощника вожатого в отряде; когда в возрасте 8 лет Херб увлекся бейсболом, Мартин взялся тренировать местную детскую команду по выходным: «4 года я был тренером по этой проклятой игре, постоянно ссорясь при этом с «яжемамами» и «яжепапами», каждый из которых считал, что именно их ребенок – будущая звезда «All-Americans». Я делал это ради Херба… Я очень, очень любил своего мальчика…».
Кроме того, Билл старался вырастить из сына «настоящего мужчину» - по крайней мере, как он это понимал; он рассказывал Хербу «военные истории», научил его стрелять (на стрельбищах Национальной стрелковой ассоциации, куда его возил отец, Герберт демонстрировал изрядные успехи) и боксировать (пара раундов на кухне перед обедом служили отцу с сыном своего рода зарядкой).
Когда в 1963 г. родители поставили Герберта в известность, что его сестра остается в Сан-Франциско, чтобы закончить колледж, а сами они вместе с Хербом переезжают Фелтон, округ Санта-Круз, радости мальчика не было предела – за 8 лет католические школы Святого Стефана и Риорден успели ему изрядно надоесть. В школе Сен Лоренцо Вэлли Герберт, до этого не отличавшийся особой общительностью, что называется, «раскрылся» - и 1964 год стал для него, пожалуй, самым счастливым; он быстро обзавелся друзьями, блистал в школьных командах по футболу и бейсболу (несмотря на небольшой рост и худощавое телосложение) и даже стал предводителем неофициального клуба старшеклассников «Зеро». Ближайшим другом Герберта стал одноклассник Дин Ричардсон; появилась у Херба и девушка, которую звали Лоретта Риккетс – она училась на год младше.
Герберт Маллин в составе школьной команды по футболу (нижний ряд, в центре).
В июне 1965-го Херб окончил школу - 43-м по успеваемости из 134-х выпускников; ему прочили «многообещающее будущее», но через несколько дней после выпуска в жизни молодого человека произошло трагическое событие (послужившее, по мнению доктора Ланди, «триггером» для развития болезни) – в автомобильной катастрофе погиб его друг Дин Ричардсон.
Херб был вне себя от горя и настоял на том, чтобы участвовать в организации похорон вместе с матерью Дина; после погребения он несколько дней почти не выходил из своей комнаты. Навестивший его в один из подобных дней приятель заметил странную вещь - Херб повесил в своей комнате фотографию погибшего друга, украсил её цветами и расставил вокруг различные предметы таким образом, чтобы это «напоминало алтарь».
Примечание 21. Странное поведение Херба в этот период Ланди считал первым признаком проявления его заболевания. По словам Дональда, начало шизофренического расстройства часто бывает коварным - и поскольку Херб никогда раньше не давал своим родителям особых поводов для беспокойства, то они были склонны рассматривать его поведение в этот период как следствие переживаний. Билл и Джин никак не могли знать, что явные признаки параноидальной шизофрении редко проявляются до достижения двадцати лет - хотя первые симптомы могут появиться и в подростковом возрасте.
К сентябрю 1965-го Херб постарался взять себя в руки и поступил в Колледж Кабрильо - чтобы благополучно его окончить через 2 года ; незадолго до выпуска, в первой половине 1967-го, они с Лореттой обручились.
Однако, уже к осени того же года близкие Херба начали подмечать странности в его поведении – его «швыряло из стороны в сторону», как кота в барабане стиральной машины. Во-первых, у него кардинально поменялись интересы; если еще год назад он заявлял отцу, что после окончания колледжа хочет поступить в Инженерный Корпус Армии США, то теперь никакой речи о службе уже не шло – более того, он повадился участвовать в демонстрациях против войны во Вьетнаме и (к величайшему разочарованию отца) заявил о намерении оформить статус «отказника по соображениям совести» (conscientious objector, CO).
Герберт увлекся восточными религиями и философией, постоянно заводил разговор о «предназначении человека» и «цепочке перерождений»; он даже поступил на философский факультет в Колледж Сан-Хосе – но бросил его спустя 3 месяца.
Даже внешний его облик начал постоянно меняться; он то отпускал длинные волосы, бакенбарды и бороду - то начинал коротко стричься и одеваться как бизнесмен. По воспоминаниям его сестры Патриции, он несколько раз приезжал к ней, одетый каким-то невообразимым образом - то в «пижаме» какого-то «сына Хошимина«, то разряженный, как chicanos (при этом он еще и разговаривал с испанским акцентом).
«По совокупности» симптомов родители и невеста немедленно заподозрили Херба в употреблении наркотиков (марихуаны и ЛСД). Надо сказать, что в этом они не ошиблись - но главной проблемой Герберта были все же не наркотики, а его прогрессирующий недуг; другое дело, что людям с подобным диагнозом употребление разного рода «психоактивных веществ» противопоказано – потому что может спровоцировать манифестацию заболевания.
В марте 1968 г. Лоретта разорвала помолвку и вернула Герберту подаренное им кольцо. Причин тому было несколько: Херб уже в открытую употреблял при ней наркотики, стал грубым и вспыльчивым и однажды ударил девушку; его общее психическое состояние начинало внушать все бо́льшие опасения. Но «последней каплей» послужило все же не вышеперечисленное (и даже не мнение отца Лоретты, бывшего офицера, в глаза называвшего Херба трусом), а «каминг-аут» самого Маллина; тот заявил, что отныне является гомосексуалистом и уже имел первый сексуальный опыт с мужчиной - и ему это понравилось.
Расставание с Лореттой расстроило Херба, но не особенно сильно; по Дину Ричардсону он в своё время горевал гораздо сильнее.
Окончание следует.
Источники информации перенесены в комментарии.
«Да придёт «Спаситель»…». Серия убийств в округе Санта-Круз, штат Калифорния, 13.10.1972–13.02.1973 гг. Часть IV. «Трупы, чеки, два ствола»
1 февраля Третчер Кларк и Роберт Фрэнсис прошли проверку на «детекторе лжи». Заключение полиграфолога Роберта Лидбёрди было для следователей неутешительным - к убийствам Третчер и Боб были непричастны; к тому, что оба рассказали ранее, можно было добавить лишь несколько незначительных деталей. Например, Кларк пытался скрыть, что по какой-то причине побаивался Джима Джианеру – но никаких близких отношений с Кэти Фрэнсис (что было хоть и маловероятной, но версией) у Третчера не было. Что же касается Боба Фрэнсиса, то он, по мнению Лидбёрди, в ходе предыдущих допросов умолчал о некоторых деталях своей деятельности в качестве наркодилера – но сделал это не из страха, а просто потому, что считал их незначительными.
Но… что бы там ни считал Боб - он не был полицейским; он не понимал, что детали, как бы незначительны они ни казались на первый взгляд, могут быть важны - потому что «именно в них прячется дьявол». В связи с этим офис прокурора округа Санта-Круз решил привлечь к расследованию психиатра Дональда Т. Ланди, ранее принимавшего участие в расследовании дела об убийстве семьи Охтей.
По мнению прокурора Арта Даннера, в присутствии доктора Ланди Боб Фрэнсис чувствовал бы себя более раскованно: во-первых, тот не был полицейским; во-вторых, несмотря на то, что Дональд Ланди к 1973 г. успел отслужить во флоте, получить степень доктора медицины и возглавить кафедру психиатрии в Стэнфорде, к своим 36 годам он выглядел чуть ли не на 10 лет моложе и абсолютно не походил на психиатра (ну, по крайней мере, как их представляет себе большинство - эдакий Зигмунд Фрейд, с пронзительным взглядом, поредевшей шевелюрой и ухоженной бородой).
Все это должно было сподвигнуть Фрэнсиса к полной откровенности – да и квалификацию Ланди, которую тот успешно продемонстрировал в деле Фрейзера, тоже не стоило сбрасывать со счетов. Итогом двухчасовой беседы доктора и Роберта, состоявшейся 8 февраля 1973 г., стал список имён, который Ланди продемонстрировал детективу Медине:
- Есть здесь кто-то, о ком вы раньше не слышали от Фрэнсиса?
- Я почти уверен, что он не пытается что-то скрыть.
- Ну что ж… Спасибо, что попытались, док. Увидимся еще…
- Без обид – но надеюсь, что повода не будет…
На следующий день, 9 февраля, бело-голубой Chevrolet остановился на обочине Шоссе №9 - неподалеку от того места, где в парке Генри Коуэлла пролегала тропа Окс Роуд Трейл. Холодный ветер с залива Сан-Франциско гнал облака на юг, обещая ненастье; молодой человек выбрался из-за руля и, озираясь, побрёл вверх по склону холма – вокруг было безлюдно, но он знал, что Голос не мог привести его сюда просто так. Когда примерно через четверть мили он выбрался на раскисшую тропу, его взгляд зацепился за что-то в зарослях; стараясь не хрустнуть какой-нибудь случайно подвернувшейся под ногу веткой, Пророк тут же свернул в лес, укрылся за стволом дерева и прислушался.
Тишину нарушал лишь далекий шелест шин автомобилей, проносящихся по шоссе, и он решил подобраться поближе к тому, что привлекло его внимание. Это оказался здоровенный (12 футов в поперечнике и почти 10 футов в высоту*) шатер с каркасом из связанных между собой проволокой жердей, обтянутый сверху полиэтиленом. Двигаясь всё также бесшумно, Пророк обошёл сооружение; обнаружив выведенную наружу трубу дымохода, он потрогал её – та была холодна. В полной тишине молодой человек покинул поляну, вернулся на тропу и направился к машине.
Примечание 12. Около 3,6 и 3 м соответственно.
Спускаясь к дороге, Пророк вспоминал, как несколько лет назад, в сентябре 1969-го, он тоже попытался «жить в единении с природой» - совсем неподалеку отсюда. Но один из этих чертовых рейнджеров «докопался» до того, что для шалаша пришлось срубить несколько молодых деревьев; выведенный из себя тем, что кто-то осмелился нарушить его медитацию, Пророк потянулся за охотничьим ножом – но рейнджер немедленно вызвал подмогу, и соединенными силами сотрудники охраны парка скрутили странного молодого человека и препроводили его в местную тюрьму. Впрочем, надолго он там не задержался…
По мнению Пророка, Голос привёл его на поляну не зря – этому шалашу здесь было не место; он выглядел чужеродно, неправильно. Ну что ж, придется навестить его хозяев позже…
Шторм, пришедший ночью с моря, принёс с собой проливной дождь. Крыша шатра текла нещадно; старый ковёр, устилавший пол, к утру промок насквозь и ютившиеся внутри четверо тинэйджеров к утру успели здорово промерзнуть - несмотря на имевшиеся у них спальные мешки. Без огня было нечего и думать о том, чтобы согреться, и 19-летний Брайан Скотт Кард принялся разжигать крохотную печку – но воздух был пропитан влагой, и отсыревшая растопка из тоненьких веточек никак не желала разгораться.
Из всех четверых Брайан был самым старшим - в прошлом году он окончил школу в Ван Найс. Этот шатер в редко патрулируемом уголке парка он и его старший брат Джефф построили еще в августе прошлого года; место оказалось выбрано удачно, и за 6 месяцев, которые прошли с того момента, рейнджеры из охраны парка их временное обиталище так и не обнаружили.
Посильную помощь в возведении постройки из жердей и полиэтилена Джеффу и Брайану оказал 15-летний бродяга, представившийся братьям, как Марк Джонсон. Настоящее его имя было Марк Джон Драйбельбис; свой дом в Пенсильвании подросток покинул еще прошлым летом, предпочтя кочевую жизнь заседанию суда по делам несовершеннолетних – его «взяли» с марихуаной «на кармане». Сейчас он ворочался в своем спальнике, разглядывая комикс «Сказочные Лохматые Братья-Уродцы» - бестселлер среди молодых поклонников «травки» и «кислоты».
Еще двоим «туристам», ютившимся в шатре, было по 18 лет; Роберт Майкл Спектор и Дэйвид Аллан Олликер, друзья братьев Кард из Южной Калифорнии, направлялись «автостопом» в сторону округа Хамбольдт. Там Роб собирался подать документы в местный колледж; Дэйв же вызвался сопровождать приятеля из чистого любопытства - его «вела дорога приключений»; о хижине в Парке Коуэлла оба знали из писем Джеффа и Брайана. Накануне Спектор позвонил своему отцу в Шерман Оукс и сообщил, что они с приятелем могут задержаться в округе Санта-Круз на пару дней; в любом случае, к 22 февраля Роб и Дэйв собирались вернуться домой.
Джеффа Карда, старшего брата Брайана, в хижине не было – несколько недель назад он перебрался в район Боулдер-Крик, где обитали какие-то его знакомые.
Еды у юношей хватало, но завтрак откладывался до того момента, когда Скотту все же удастся разжечь огонь в печке. Тот был настолько поглощен этим делом, что не сразу осознал, что в шатре появился кто-то еще - темное пятно, за которое краем глаза «зацепился» Скотт, возникло в «дверном проеме» абсолютно бесшумно.
Четверо юношей уставились на молодого человека, держащего руки в карманах коричневого плаща.
- Вы находитесь на земле, принадлежащей правительству, – произнёс неожиданный визитёр. – Здесь нельзя разбивать лагерь. Вам придётся уйти.
На молодом человеке не было формы, и на рейнджера он был не похож - поэтому Марк начал с ним препираться:
- Эй, чувак, а ты сам вообще кто такой? Мишка Смоки?
Примечание 13. Мишка Смоки - символ Службы охраны лесов США.
- Если вы сейчас же не уберете здесь все и не уйдете, я позову лесников.
- Чувак, мы никого не трогаем и не делаем ничего плохого. Чего ты суетишься?
- Вам нельзя здесь находиться,- настаивал на своем молодой человек. – Вы тут все загадили! – указал он на обрывки картона и прочий мусор на полу.
Никто из юношей не чувствовал опасности - их было четверо, «нежданный гость» был невысокого роста и богатырем не выглядел; к тому же, у «туристов» было оружие – в углу шатра стояла винтовка калибра .22. Гораздо больше их волновало то, что этот странный незнакомец может сдать их рейнджерам – и Скотт принялся его упрашивать:
- Слушай, давай поговорим!
- Нет. Я иду за рейнджерами, - молодой человек в плаще развернулся и двинулся «на выход»; Скотт вместе с присоединившимся к нему Марком выбежали вслед за ним:
- Чувак, дай нам немного времени. Ну, хоть месяц…
- Ну хоть десять дней! Тут столько барахла набралось, что нам не собраться быстро!
- Если я дам вам время, вы просто переберетесь на другую поляну.
- Нам не о чем говорить. Валите обратно в свою палатку.
Раздосадованные Скотт и Марк вернулись в шатёр; судя по всему, они собирались обсудить сложившуюся ситуацию со своими приятелями, но времени на это у них уже не осталось. Как только за Кардом и Драйбельбисом опустился кусок полиэтилена, игравший роль дверного полога, молодой человек в плаще резко развернулся и направился обратно : «Я мысленно спросил их, готовы ли они уйти, и все они ответили «да»!».
Когда незнакомец в коричневом плаще снова заглянул в шатер, лишь один из сидящих на полу юношей сумел отреагировать на появившейся у него в руке револьвер и броситься к стене в попытке вырваться наружу. К стоящей в углу винтовке никто не успел даже потянуться - Пророк выпустил шесть пуль с такой скоростью и точностью, что если бы дело, как в прежние времена, происходило на стрельбище Национальной Стрелковой ассоциации, он наверняка удостоился бы еще одной грамоты.
Тела Скотта, Дэйва и Роба лежали неподвижно – все трое были смертельно ранены. Марк стонал, скорчившись на боку и наблюдая, как убийца хладнокровно перезаряжает револьвер; юноша попытался закричать, но в горле раздалось лишь неразборчивое клокотание. Подросток беспомощно наблюдал за тем, как каждый из его приятелей получил еще по одной пуле в голову; закончив с этим, Пророк развернулся – и ствол револьвера стал последним, что Марк Драйбельбис увидел в жизни.
Добив жертв, убийца опустился на колени и обшарил тела в поисках бумажников; добыча была невелика – всего 21 доллар. Повесив «трофейную» винтовку на плечо, молодой человек огляделся; дело было сделано, и он втянул ноздрями резкий запах бездымного пороха. Когда Пророк вышёл наружу, тщательно задернув за собой полог, дождь прекратился и сквозь тучи на мгновение проглянул солнечный луч; приняв это за знак, что его «искупительная жертва» принята, молодой человек направился к машине.
Тот самый «шатер» в Парке Генри Коуэлла, где произошло массовое убийство.
Утром 12 февраля 1973 г. внимание пары молодых людей, решивших попрактиковаться в стрельбе в окрестностях Смит Грейд, привлекли куски ткани, при внимательном изучении оказавшиеся обрывками женской одежды и бюстгальтера. Заинтригованные юноши принялись бродить кругами, и спустя несколько минут наткнулись на разложившийся труп; на то, чтобы добраться до ближайшей телефонной будки и позвонить 911, у ребят ушло всего несколько минут.
Наблюдая, как целая вереница машин с эмблемами округа под вой сирен огибает угол, где сходились Смит Грейд и Эмпайр Грейд, Пророк опустил топор и утер пот со лба. Лицо его осталось бесстрастным; когда колонна скрылась за поворотом, молодой человек подобрал разрубленные поленья и сложил их в багажник своей машины – на следующий день он собирался отвезти родителям немного дров.
Благодаря сохранившимся записям стоматологов найденное тело удалось опознать, как принадлежавшее пропавшей без вести Мэри Маргарет Гилфойл; новость о страшной находке распространились быстро, несмотря на выходной день (12 февраля отмечался день рождения Линкольна). Это было уже восьмое тело, обнаруженное в округе Санта-Круз менее, чем за 6 недель; еще 2 девушки, Элайс Лиу (20 лет) и Розалинд Торп (22 года) пропали без вести 5 января – и собравшиеся на импровизированный митинг студенты Калифорнийского Университета практически не сомневались в их дальнейшей судьбе. Выступивший начальник полиции Университета еще раз повторил свое предупреждение относительно путешествий «автостопом»: «Поймите, это «русская рулетка»! Вас могут подвезти тысячу раз безо всяких проблем – но тысяча первая поездка может стать роковой. Поймите, оно того не стоит…».
Когда Пророк проснулся, то выяснилось, что у «Голоса в голове» на это утро имеются свои собственные планы: «Прежде чем ты привезешь дрова, я хочу, чтобы ты убил кое-кого для меня». Голос вполне определенно настаивал на кандидатуре дяди Эгноса, но тут Пророк воспротивился - дядя Эгнос ему нравился, и неужели во всей округе не нашлось кого-нибудь более подходящего для жертвы? Наконец, Голос смилостивился: «Ладно… Просто убей кого-нибудь, кого угодно…».
72-летний Фред Эбби Перез в это утро тоже поднялся рано; помимо «бунгало» на Лайтхауз Авеню, где он проживал со своей женой Маргарет, Фреду принадлежал дом по соседству, сдаваемый в аренду - и работы там хватало.
Для своего возраста бывший морской пехотинец и профессиональный боксер-средневес, известный американской публике начала XX в. как Фредди Белл, был в отличной форме; при росте в 5 футов 10 дюймов он весил 190 фунтов, и заканчивая около 08:00 засыпать глубокую яму на подъездной дорожке дома на Гарки Стрит, Фред даже не запыхался.
Примечание 13. 177,8 см и 86,2 кг.
Глазеть по сторонам Пересу было некогда – собирался дождь; поэтому он не обратил внимания на бело-голубой универсал, остановившийся в 100 футах* от него. Раздался громкий треск и что-то с силой ударило Фреда в правое плечо; потом пришла боль, разлившаяся по всей груди и не дающая вдохнуть. Судя по всему, Перес потерял сознание еще до того, как его тело повалилось на землю – пуля патрона .22LR вошла в его грудную клетку, пробила легкое, разорвала аорту и поразила сердце.
Примечание 14. Около 30 метров.
Буквально несколькими секундами ранее миссис Джоан Стагнаро, проживавшая прямо через дорогу от принадлежавшего Фреду Пересу дома, отдернула занавески на окнах гостиной. Когда с улицы раздался громкий то ли треск, то ли хлопок фейерверка, женщина открыла дверь и вышла на крыльцо; она сразу обратила внимание на припаркованный неподалеку бело-голубой универсал с работающим двигателем. Водитель, обернувшись влево, что-то внимательно рассматривал сквозь открытое окно – и поначалу женщина решила, что это с машиной случилась какая-то проблема. Однако спустя несколько секунд автомобиль тронулся с места и медленно покатил в сторону Лагуна Стрит; прежде, чем универсал скрылся за поворотом, Джоан успела заметить красный стикер компании STP на правой передней двери.
Лишь после этого миссис Стагнаро заметила лежащего Фреда Переса; на крик Джоан из дома выбежали двое ее сыновей – и, выслушав сбивчивое объяснение матери, помчались к телу. Пока они пытались выяснить, чем можно помочь раненому, Джоан уже набирала 911.
Когда машина патрульных Рика ЛеМаркуанда и Денниса Кинга взвизгнула тормозами возле тела Переса, вокруг уже хлопотал помощник шерифа Чак Уивер.
- Я ехал на службу, когда увидел лежащего человека. Решил, что у него инфаркт…
- Диспетчер сообщил, что в него стреляли…- возразил Рик. – Ну-ка, давай взглянем…
Втроем они перевернули тело и сразу же обнаружили входное пулевое отверстие;
В этот момент рядом остановился еще один автомобиль, и оттуда выбралось сразу трое полицейских. Сержант Дэн Файт встал на одно колено рядом с пострадавшим и попытался нащупать пульс у него на шее; посветив в неподвижные зрачки фонариком, он вздохнул:
- Готов… Вызывайте коронера…
Тем временем патрульный Кинг беседовал с миссис Стагнаро – и через 2 минуты на полицейской волне прозвучало описание бело-голубого универсала с красным стикером на двери.
Одним из первых, кто сумел просчитать возможные пути «отступления» убийцы, оказался офицер Джон Аптон; он сразу предположил, что стрелок попытается выехать на скоростную трассу, и потому занял позицию возле эстакады, выводящей с Мишн Стрит на шоссе № 1. Дождь, которого опасался Фред Перес, к этому моменту уже хлестал в полную силу; вглядываясь в заливаемое потоками воды ветровое стекло, Аптон терпеливо ждал – и дождался.
Когда бело-голубой Chevrolet с красной наклейкой на двери миновал патрульный автомобиль и свернул на трассу, офицер схватил микрофон рации:
- Я его засёк! Направляюсь за ним! Нужно прикрытие!
На Гарки Стрит сержант Файт, расслышавший сообщение Аптона, запрыгнул в машину и, подхватив одного из коллег-детективов, направился в сторону шоссе; вскоре отозвались еще два патрульных экипажа, расслышавших передачу и направившихся «на перехват».
Офицер Аптон, преследующий подозреваемого, готов был отреагировать на любое его движение – но того, казалось, абсолютно не волновал «висящий у него на хвосте» патрульный автомобиль. Когда Chevrolet свернул налево, на Ривер Стрит, по рации раздался голос сержанта Берта Уитта; когда сержант сообщил Аптону, что идёт прямо за ним и готов «вступить в дело», Джон облегченно выдохнул и включил сирену вместе с проблесковыми маячками.
После того, как бело-голубой универсал затормозил, усиленный мегафоном голос Аптона раскатился по округе:
- Вы задержаны по подозрению в совершении тяжкого преступления – и в настоящий момент находитесь под прицелом! Положите руки на ветровое стекло и не двигайтесь!
Когда водитель повиновался, Аптон под прикрытием Уитта и еще одного из вовремя подоспевших коллег бросился к водительской двери и распахнул её настежь; ухватив водителя за шиворот, Джон выволок его наружу и уложил наземь, лицом вниз. За все это время задержанный не произнёс ни слова; наскоро его обыскав, офицер надел на него наручники, рывком поднял на ноги и толкнул в сторону своего автомобиля: «На заднее сиденье!».
После того, как подозреваемый был заперт в «собачнике», Аптон вернулся к Chevrolet; когда офицер заглянул внутрь, в глаза ему сразу бросился ствол винтовки калибра .22, наполовину скрытый бумажным пакетом. Аккуратно достав винтовку из салона, патрульный протянул ее подоспевшему сержанту Файту:
- Думаю, вам это пригодится…
Глава 9. «В клетке» (начало) [1][4][5][7][11][17][20].
Все время, пока задержанного везли в управление полиции, фотографировали и дактилоскопировали, он молчал как рыба - не реагируя не то что на попытки вовлечь его в разговор, но даже не отвечая на вопросы вроде: «Не хотите позвонить?» или «Есть ли у вас адвокат?». При оформлении задержанного полицейским пришлось довольствоваться информацией, почерпнутой из его водительских прав:
Имя: Герберт Уильям Маллин.
Возраст: 25 лет
Дата рождения: 4/18/1947
Адрес: 1541, МакЛеллан Роуд, Фелтон, Калифорния.
Герберт Уильям Маллин. Фото сделано 14 февраля 1973 г. сотрудниками Департамента полиции г. Санта-Круз.
После оформления задержанного офицеру Аптону было приказано доставить его в больницу - для медосмотра и теста на алкоголь и наркотики. Там Аптона уже поджидали сержант полиции Финнеган из Департамента полиции Санта-Круз и детектив Робастелли из офиса шерифа; их помощь пришлась весьма кстати…
Когда дежурный терапевт, доктор Рональд Тёрнер, осведомился у задержанного: «Как вы себя чувствуете?», тот впервые открыл рот:
- Я не обязан отвечать на ваши вопросы! Я хочу воспользоваться своим правом хранить молчание!
- Я могу осмотреть его без его согласия? – осведомился Тернер у полицейских.
- Хорошо. Тогда посадите его на стол.
Однако Маллин начал сопротивляться, и сопротивляться яростно - трем полицейским еле удавалось удерживать его. По результатам обследования доктор вынес заключение, что все указывает на то, что задержанный находится «в добром здравии»: температура, пульс и кровяное давление в норме, какие-либо признаки заболеваний и ранений отсутствуют, состояние наркотического или иного опьянения не зафиксировано. Однако проведенное обследование вряд ли можно было считать полным - в связи с тем, что Маллин категорически отказывался говорить, вынести какое-либо заключение о состоянии органов его зрения и слуха (а также о психическом здоровье) не представлялось возможным.
Попытка раздеть задержанного также далась офицерам нелегко; когда с него все же удалось стащить одежду, то первым что бросилось всем в глаза, были татуировки. На животе заглавными буквами было написано: «ЛЕГАЛИЗУЙТЕ КИСЛОТУ!»; чуть ниже шла надпись: «Марихуана с орлиным взглядом» (Eagle Eyes Marijuana). Руки тоже были «расписаны» - «Рождение», два креста, слова «Маха – Самадхи» и «Крийя-Йога».
При попытке осмотреть его половые органы Маллин опять «задал полицейским жару»; разглядев то, что задержанный, судя по всему, пытался скрыть, доктор Тернер аж присвистнул - весь пенис задержанного был покрыт шрамами от ожогов, напоминающих сигаретные.
Однако самым трудным испытанием стала попытка взять у Маллина кровь на анализ; он то начинал выдираться из рук полицейских, то пытался свернуться в клубок. Наконец, Аптон набрал лейтенанта Шерера – он хотел понять, что делать с задержанным. Ответ лейтенанта был краток
- Этот сукин сын обвиняется в убийстве. Дайте ему понять, что отказаться от обследования у него не получится…
Лишь когда Финнеган и Робастелли вывернули Маллину руки, а Аптон зафиксировал ноги, доктору удалось взять у молодого человека кровь из вены. Тем временем, пока трое полицейских пытались «утихомирить» задержанного, у сержанта Дэна Файта хватало своих проблем – необходимо было получить ордер на обыск машины и снять отпечатки с винтовки. В тот момент, когда Файт вплотную занимался этими двумя вопросами, в кабинет заглянул сержант Уитт и протянул коллеге клочок бумаги.
- Это чек из магазина Western Auto - на приобретение пистолета калибра .22. Изъяли у задержанного.
- 16-го декабря…- задумчиво протянул Файт. – За месяц до того, как убили Фрэнсисов и семью Джианера… А тебе не кажется…?
- Да. Но самого ствола пока еще у нас нет.
- Надеюсь, будет. Отдай чек Дику Фёстеру – он сейчас ведёт дело об убийстве на Вестерн Драйв.
Когда детектив Медина услышал о задержании убийцы, вооруженного винтовкой калибра .22, он буквально встрепенулся – имя Герберта Маллина показалось ему смутно знакомым. Терри перерыл свои записи, где перечислялись все возможные подозреваемые по делу об убийстве членов семьи Фрэнсис – но имени Маллина в них не было. К тому же, смущало орудие убийства – винтовка, а не револьвер. Впрочем, сомнения детектива по поводу последнего вскоре развеял его коллега, сержант Фёстер из Департамента полиции, заглянувший к Медине в кабинет:
- Мы думаем, что у него был еще один ствол. При нем нашли чек из филиала магазина Western Auto в Фелтоне – дешевка, Saturday Night Special за 25 баксов. - С продавцами уже побеседовал?
- Нет. Думал, что тебе это тоже может быть интересно.
- Ты чертовски прав.
Лишь по дороге в магазин Терри Медина наконец вспомнил, откуда ему знакомо имя Маллина. Тот был одним из лучших игроков футбольной команды школы Сен Лоренцо Вэлли – и они неоднократно встречались на поле с Мединой, который играл за Санта-Круз. Кажется, у него потом еще несчастье какое-то в жизни случилось…
Продавец магазина Энтони Блэк без колебаний опознал свою подпись на чеке, и покупателя он помнил тоже очень хорошо - без сомнения, это был именно Маллин. Оружием, который продал подозреваемому Блэк, был револьвер германского производства Röhm RG-14 с трехдюймовым стволом; услышав про модель револьвера, детективы переглянулись – это была одна из двух моделей, названных экспертами в качестве орудия убийства Фрэнсисов и четы Джианера.
Револьвер Röhm RG-14 под патрон .22LR.
Окончание следует.
P.S. @Kotovasiliya, вы просили позвать.
P.P.S. @E.Nastirniy, вы были абсолютно правы - именно Saturday Night Special и именно Röhm. Браво.
Источники информации:
1. Donald T. Lunde, Jefferson Morgan «The die song : a journey into the mind of a mass murderer», 1980 https://archive.org/details/diesongjourneyin00lund/
3. Harold Schechter «The Serial Killer Files», 2003
4. Torrey, E. Fuller "The Insanity Offense", 2008
7. John B. King «Lustmord : the writings and artifacts of murderers», 1996
10. Serial Killer Ed Kemper talks about Serial Killer Herbert Mullin which he met in Prison [Interview]
11. Robert K. Ressler, ; Tom Shachtman, « Whoever fights monsters», 1993
«Да придёт «Спаситель». Серия убийств в округе Санта-Круз, штат Калифорния, 13.10.1972–13.02.1973 гг. Часть III. «Мертвы к моменту прибытия»
Глава 4. «Дилеры» (окончание) [1][2][4][5][7][11][12][13][17][18][20][25].
Оставив свой бело-голубой универсал у подножия холма, Пророк пешком направился к хижине – еще во время его первого «визита» к Фрэнсисам старенький Chevy чуть не увяз в непролазной грязи при попытке подняться на нем вверх по склону.
Когда молодой человек подошёл к дому, там уже никто не спал. Дети Кэти, 4-летний Дэймон и 9-летний Дэйвид, играли в китайские шашки, сидя на «нижнем этаже» двухярусной кровати – накануне старший сын схватил простуду, и мать решила не отправлять его сегодня в школу. Сама миссис Фрэнсис расположилась в кресле на кухне, доедая завтрак и стараясь не выпускать сыновей из виду – за мальчишками «нужен был глаз да глаз».
Держа в правой руке револьвер, левой Пророк без малейших колебаний повернул дверную ручку и толкнул дверь: «Они смирились со своей судьбой и добровольно согласились уйти – и она, и её дети!». Дверь ударилась об ограничитель и «спружинила» обратно - и чтобы войти, Пророку пришлось еще раз отбросить ее со своего пути. На него в удивлении уставились три пары глаз – и при виде оружия удивленно-негодующее выражение во взгляде миссис Фрэнсис мгновенно сменилось испуганным.
- Я хотел бы сказать вам еще пару слов…- начал Пророк.
- Дда… - прошептала Кэти. («Боже мой, у него револьвер. »).
Но больше никаких слов не прозвучало – вместо них раздались выстрелы. Тот, чей голос в своей голове Пророк так ненавидел, тем не менее, учил его хорошо – ни одна из выпущенных в быстром темпе пуль не прошла мимо цели. Две из них достались Кэти – первая попала в левую сторону груди, вторая - пробила голову, разрушив мозг; женщина рухнула замертво, все еще сжимая в руках коробку с остатками сушеного инжира. Сыновья пережили свою мать всего на несколько мгновений: третья пуля вошла Дэймону точно в левый глаз, четвертая – угодила его старшему брату в висок; тела детей повалились на смятую постель.
Пророк убрал револьвер за пояс и достал нож; несмотря на то, что жертвы, несомненно, были мертвы, убийца ткнул каждое из тел ножом: Кэти – в грудь, а ее мальчишек – в спину.
Кэти Фрэнсис и ее сыновья, Дэйвид и Дэймон.
На то, чтобы лишить Боба Фрэнсиса всей семьи, у убийцы ушло меньше минуты – и через несколько секунд входная дверь захлопнулась за его спиной.
К вечеру 25 января сделка, которую Роберт Фрэнсис планировал провернуть еще во вторник, все никак не клеилась; покупатель никак не мог собрать достаточно денег, чтобы выкупить семь фунтов заказанной им же «травки» - и упросил подождать до полуночи пятницы. Это означало, что Бобу придется провести еще одну ночь в Беркли;
прекрасно зная характер своей жены, он был уверен, что Кэти непременно заподозрит самое скверное – «мужа загребла полиция!». Поэтому вечером того же дня, около 21:30, в доме Нэнси Кроули и Стива Хаутса, расположенном по соседству с «развалюхой» Фрэнсисов, раздался телефонный звонок.
- Привет! Может кто-нибудь сходить к Кэти и предупредить её, что я буду поздно – а может, и вообще не успею сегодня вернуться?
- Да, конечно, - ответила Нэнси, успев при этом подумать, что обладание единственным в в окрестностях Мистери Спот Роуд* телефоном все больше превращается из преимущества в неудобство: после прокладки линии соседи начали использовать дом Нэнси и Стива в качестве бесплатного «центра передачи сообщений».
Примечание 10. Желая избежать путаницы и упреков в неточности, должен заметить, что хотя адрес, по которому проживали Боб, Кэти и дети, относился к Бранчифорте-Драйв (см. часть II), но фактически жилища Фрэнсисов и их соседей располагались вдоль Мистери Спот Роуд.
- Я схожу…- раздался голос Стива; в конце концов, Боб с женой были не самыми плохими соседями, и Кэти неоднократно сидела с дочерью Нэнси, когда той необходимо было отъехать.
Когда Volkswagen Хаутса остановился возле хижины Фрэнсисов, Стив отметил про себя, что в окнах нет ни единого отблеска от лампы или свечи; на его стук в дверь тоже никакой реакции не последовало. «Кэти, это я, Стив Хаутс!» - крикнул он, и, так и не дождавшись ответа, нерешительно толкнул дверь. Свет фар припаркованного снаружи минивэна проникал сквозь окна кухни, и его было вполне достаточно, чтобы Хаутс сразу же разглядел тело Кэти, распростертое на полу. «Да она обдолбалась, что ли?» - успел подумать Стив; но стоило ему наклониться и потрясти женщину за плечо, как он тут же отдернул руку: тело Кэти было холодным, как лёд, а на шее запеклась кровь.
Хаутс почувствовал, как волосы у него на загривке встают дыбом; следующей его мыслью было: «Дети. ».
- Дэйвид!! Дэймон. – заорал Стив и бросился в маленькую спальню – но лишь для того, что пулей вылететь оттуда несколько секунд спустя.
В окнах ближайшего трейлера, принадлежавшего Третчеру Кларку, теплился огонёк, и Хаутс, толком не понимая, что он делает, помчался туда, поскальзываясь в грязи и вопя во всю глотку. На его крики выглянул заспанный хозяин:
- Что стряслось, чувак.
- Этот дом… там все мертвы.
- О нет… То-то сегодня всё как-то странно – никто и носу оттуда не показывал…
- Я погнал вызывать полицию! – крикнул слегка пришедший в себя Стив и рванул от трейлера к своему микроавтобусу.
Это было так удивительно, что Хаутс притормозил и обернулся:
- Погодить? Да ты спятил, что ли.
- Нуу, это… А чё вообще происходит?
- А собираюсь вызвать копов – вот что происходит!
«Да что он, глаза никак не продерёт, что ли. » - с раздражением подумал Стив, заводя Volkswagen; когда он влетел к себе домой с криком «Кэти и дети мертвы!» и схватился за телефон, Нэнси Кроули пробормотала:
- О Боже… Похоже, в последнее время она так страдала от депрессии… Неужели она убила детей и покончила с собой.
Когда в 22:20 машина детектива офиса шерифа Майка Алаффи остановилась в грязи на обочине Мистери Спот Роуд, свет фар выхватил в сгущающемся тумане хорошо знакомую Майку фигуру начальника патрульной службы, лейтенанта Эла Стивенса. Эти двое понимали друг друга с полуслова, и вопросы детектива (как и ответы лейтенанта) были предельно лаконичны:
- Трое DOA*. Женщина и двое детей.
- Диспетчер сказал – код 187**.
- Так подумал парень, который нас вызвал. Но я уже был внутри – и оружия у неё не заметил.
- Зовут Стив Хаутс. Живет рядом, вон там. Ждал нас, когда мы прибыли 5 минут назад.
- Когда подтвердилось, что выживших нет, я разогнал отсюда всех - с наказом сидеть по домам и ждать, пока их опросят.
*Примечание 11. DOA – Dead On Arrival – мертв к моменту прибытия наряда на место.
** Примечание 12. Код 187 – убийство с последующим самоубийством.
Алаффи огляделся, но из-за сгустившейся темноты и проклятого тумана рассмотреть что-то вне освещенного фарами полицейских машин пространства было нереально.
- Народу поблизости обитает много?
- Трудно сказать. Похоже, в этих сараях живут просто толпы хиппи.
- Всех, - был спокойный ответ.
- Уже едут. Как и Питтингер. И капитан с заместителем шерифа. Думаю, нам понадобится каждый.
Когда сотрудники уголовного розыска детектив Терри Медина и сержант Бред Арбсленд (в компании дюжины других патрульных и детективов) прибыли на место преступления, их начальник, лейтенант Питтингер, уже был там. Электричества в хижине не было, и лейтенант связался с пожарной охраной и распорядился доставить пару генераторов и прожекторы. Тем временем детективы приступили к опросу свидетелей – Медине достались Стив Хаутс и Нэнси Кроули, а Арбсленду и Алаффи - Третчер Кларк.
Надо сказать, что результаты особо не впечатляли – никто даже представить не мог, кому вдруг понадобилось убивать Кэти и детей. По словам соседей, Фрэнсисы переехали на Мистери Спот Роуд в прошлом году и поначалу делили хижину с другой семейной парой - Джимом и Джоан Джианера. Боб был отцом только младшего из мальчиков – Дэймона; отцом Дэйвида был предыдущий бойфренд Кэти, музыкант Роберт Хьюз, проживающий сейчас в Олбани. Боб перебивался случайными заработками и «толкал травку», и на этой почве супруги временами ссорилась – женщину не устраивали безденежье, постоянные отлучки мужа и страх перед полицией. Впрочем, ссоры эти надолго не затягивались и в рукоприкладство не переходили, а в последнее время Кэти вообще несколько воспряла духом – летом Боб собирался вместе с семьей перебраться на Гавайи, где его специальность (постройка маломерных судов) оказалась бы востребована.
Генераторы и прожекторы были доставлены к 00:30 26 января, и детективу Джиму Паммиллу, сопровождаемому криминалистом Беном Сэйблом, удалось приступить к осмотру места преступления. Тела с места преступления убрали два часа спустя; по предварительному заключению присутствующего эксперта, все три жертвы погибли от пулевых ранений в голову и ножевых ударов; с момента наступления смерти прошло не менее 12 часов.
К рассвету новость о тройном убийстве успела распространиться по округу, и, хотя в утренний выпуск газет она попасть не успела, на многих радиостанциях ее уже обсуждали вовсю. Пока ведущие изощрялись в построении версий, детективы Медина, Алаффи, Арбсленд, Паммилл и примкнувший к ним Дон Смайт собрались у одной из машин на обочине дороги. Итоги этого «импровизированного совещания» подвёл Медина:
- Похоже, пока что у нас ничего нет… Судя по всему, у Фрэнсисов не было врагов – по крайней мере, с соседями они отлично уживались. Парни, похоже придется начинать работать всерьёз – и облазить всю округу.
Разделившиеся детективы «прочесали» все соседние дома – но результатов было, что называется, «кот наплакал». Орудия преступления обнаружены не были – но понятно было, что никаким «кодом 187» здесь и не пахнет. Версию об ограблении тоже пришлось отбросить – брать в доме было нечего.
Поначалу детективов насторожило поведение свидетеля Кларка в тот момент, когда к нему прибежал Хаутс, но тут «ларчик открывался просто» - как оказалось, в этот момент Третчер не спал, а «приятно проводил время» в компании одной из соседок и весьма не хотел афишировать этот факт. Осмотр трейлера Кларка, на который хозяин дал согласие, тоже ничего не дал.
Постепенно детективы сосредоточились на двух подозреваемых. Первым из них был неизвестный на Chevrolet 58-го года, заглянувший к дом Фрэнсисов около 9 утра; прилично одетого молодого человека, на вид лет 20-30, невысокого роста и худощавого телосложения видели и Хаутс и Кларк. Однако оба свидетеля утверждали, что после разговора, продлившегося менее 5 минут, молодой человек уехал - и это здорово ослабило внимание полицейских к его личности.
Вторым стал муж Кэти Роберт Клейтон Фрэнсис - и вот к нему детективы решили присмотреться попристальнее; по их мнению, пауза между предполагаемым временем наступления смерти и звонком в дом Нэнси и Стива вполне давала Бобу возможность убить семью и вернуться в Беркли, чтобы попытаться устроить себе алиби. В розыск, как подозреваемого в убийстве, его не объявили - но разослали по департаментам полиции и офисам шерифов сообщение, что офис шерифа округа Санта-Круз «желает задать Роберту Клейтону Фрэнсису несколько вопросов». Кроме того, в тексте содержалось предупреждение, что при встрече с разыскиваемым следует «быть осторожным».
Когда Паммилл и Смайт закончили свою часть работы и вернулись к хижине, остальные (Алаффи, Арбсленд и Медина) уже были там; к этому моменту на место преступления уже успели подтянуться репортеры, немедленно принявшиеся забрасывать детективов вопросами. Медина как раз отделывался от них дежурным «за заявлениями обращайтесь в офис», когда один из офицеров, до этого разговаривавший по рации, отозвал его в сторону. К коллегам Терри вернулся помрачневшим:
- Лейтенант отзывает Паммилла и Смайта в офис…
- Он не уверен, но… Городская полиция Санта-Круз расследует двойное убийство.
- Они считают, что…
- Да. Очень похоже, что так.
Глава 6. Связь [1][2][18][24[25].
Когда в четверг, 25 января, Джоан Джианера так и не забрала дочь Монику у своей матери, та изрядно встревожилась. Трубку телефона никто не поднимал, и первое, что сделала Элеанор Фостер утром следующего дня – это завела машину и направилась к дому зятя и дочери.
То что, она обнаружила на втором этаже, едва не свело её с ума; при виде тела дочери Элеанор словно остолбенела и даже не сразу поняла, что пронзительный, ввинчивающийся в уши крик – её собственный. Она закрыла глаза руками и вслепую побрела вниз по лестнице; матери Джоан казалось, что она видит невозможный, жуткий сон – и стоит ей открыть глаза, как кошмар исчезнет. Спустившись на кухню, Элеанор все же убрала руки от лица - но сразу же наткнулась взглядом на лужу возле холодильника; молоко из разбившейся бутылки смешалось с кровью Джима и давно свернулось. Значит, это не сон…
Женщина была потрясена настолько, что даже не догадалась сообщить об обнаруженном в полицию; вместо этого она позвонила своему мужу – и когда тот примчался, Элеанор наотрез отказалась подниматься с ним наверх. Когда Герберт Фостер спустился со второго этажа, он был потрясён не меньше супруги - и в глазах у него стояли слёзы.
- Надо позвонить родителям Джима… - выдавил он из себя.
Автомобиль миссис Джорджии Джианера влетел во двор дома на Вестерн Драйв, 520 в 10:00; когда первый всплеск её горя унялся, миссис Джианера подобрала с пола цветастое полотенце и укрыла им обнаженное тело своей невестки. Первыми словами Джорджии, обращенными к Фостерам, были:
Герберт Фостер, словно очнувшись, посмотрел на неё:
- О… мы не… да, им же нужно сообщить…
Лейтенант Чак Шерер из Департамента полиции города Санта-Круз выглядел настолько стереотипно для детектива, что со стороны его можно было принять за актёра, играющего роль «крутого копа» - крепкий, коротко подстриженный мужчина средних лет, с невозмутимым лицом и неизменной сигарой в углу рта. Тем не менее, он был вполне всамделишным полицейским – и при этом действительно крутым, умным и надежным, как молоток, детективом с огромным опытом работы на улицах.
Быстрым шагом он пересек двор дома семейства Джианера и распахнул входную дверь, с порога окинув взглядом помещение. Герберт Фостер сидел на полу гостиной, спрятав лицо в ладони. Один из полицейских, ползавший на коленях по ковру, распрямился и показал лейтенанту стреляную гильзу от патрона .22LR и обтянутую кожей пуговицу; второй ковырял перочинным ножом пулевое отверстие в косяке, и как раз в этот момент его усилия увенчались успехом – на ладони оказалась пуля того же калибра.
- Что-нибудь еще трогали? – осведомился Шерер.
- Нет, только вот это подобрали,- кивнул полицейский на гильзу и пуговицу. – Похоже, тот, кто это сделал, собрал всё остальное.
- Может быть… Свидетелей уже опросили?
- Почти всех успели…
- Организуйте здесь освещение – надо сделать снимки, прежде чем увезут тела.
- Мы пытались – но провода в щитке отключены. Скорее всего, за долги.
- Ну так найдите телефон энергоснабжающей компании и позвоните им! Мне здесь нужен свет!
Дальнейший осмотр дома принес детективам некоторый улов в виде найденной марихуаны, причем во всех её «агрегатных состояниях» - тут были и гашиш, и забитые «косячки», и даже семена. К тому моменту, когда лейтенант разобрался с прочими делами и добрался, наконец, до Герберта Фостера, тот уже успел слегка прийти в себя; отец Джоан не стал отрицать, что его дочь вместе с мужем «баловались травкой» - но употребление ими «более серьезных наркотиков» (вроде героина) отрицал; что же касается торговли марихуаной, то на этот вопрос Герберт не мог уверенно ответить ни «да», ни «нет». Отношения в семье он охарактеризовал, как «нормальные» – периодически супруги ссорились, но «в основном, у них все было о’кей».
Когда лейтенант Шерер вслед за сотрудниками офиса коронера, выносящими тела, вышел во двор, то обнаружил, что его уже поджидают два детектива из офиса шерифа.
- Я так понимаю, что у вас двойное убийство? – начал один из них, Сэм Робастелли.
- А я так понимаю, что у вас, парни, тоже есть что мне рассказать…
- Женщина и двое ее детей застрелены в поселении хиппи на Мистери Спот Роуд.
- Думаете, эти убийства связаны?
- Пока не можем с уверенностью сказать… Ищем мужа убитой…
В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что Джим Джианера (как и двое его братьев, Микки и Джордж) хорошо известен офису шерифа, как торговец марихуаной. Шерер обратился к коллегам с просьбой разыскать братьев Джианеры для допроса, и, пока Робастелли связывался с диспетчером, лейтенант решил взглянуть на гараж. В этот момент во двор въехал пикап, за рулем которого сидел не кто иной, как свидетель по делу об убийстве семьи Фрэнсис Третчер Кларк - вместе с той самой соседкой.
Естественно, детективы немедленно заинтересовались его визитом; в ходе повторного допроса Кларк без особого энтузиазма поведал Шереру (а так же его коллегам из офиса шерифа детективам Паммиллу и Смайту) о совместном бизнесе Боба Фрэнсиса и Джима Джианеры.
Его слова (а также результаты допроса братьев Джианеры) подтолкнули детективов к мысли, что убийства связаны с наркоторговлей; по словам брата Джима, Джорджа Джианеры, в них могли заподозрить «стукачей» - совсем недавно у Джима и Боба сорвались две сделки, а вскоре после этого их «контрагентов» повязали.
Детективы прямо таки горели желанием пообщаться с Робертом Фрэнсисом, и тот вскоре предоставил им такую возможность. Около 22:00 26 января его старый пикап подъехал к подножию холма, где начиналась Мистери Спот Роуд; там его уже поджидал пост из помощников шерифа, приказавших Бобу выйти из машины и надевших на него наручники.
Фрэнсис своему задержанию не удивился, но был абсолютно спокоен; он полагал, что полицейские ищут «травку» - но к тому моменту он её уже сбыл, и все тайники в машине были пусты. Напрягали Боба лишь отсутствие проблесков света в его доме и уклончивые ответы помощников шерифа на вопросы о том, всё ли в порядке с его семьей.
Услышанного в допросной от детективов Робастелли и Сандерсона он явно не ожидал - эта новость ошеломила Боба. Он разрыдался, а затем впал в прострацию - не реагируя на вопросы детективов о том, где он провёл последние несколько дней. Было решено не трогать его до утра – кроме того, это давало возможность оповестить Департамент полиции Санта-Круз, чтобы кто-то из людей Шерера мог присутствовать при допросе.
К утру новость о двух связанных между собой убийствах, унесших жизни пяти человек, уже красовалась на первых страницах большинства калифорнийских газет - сумев потеснить даже известие о заключении Парижского мирного соглашения между США, Северным и Южным Вьетнамом. Репортеры немедленно припомнили полиции пропажу молодых девушек, «расчлененку» и убийство священника; по всему выходило, что в округе Санта-Круз одновременно действуют минимум два маньяка-убийцы – уж больно разными были их методы. Население еще не успело толком оклематься от деяний Джона Линли Фрейзера, а тут - «нате вам», аж пара подобных типов; продажи оружия, «патентованных дверных замков» и охранных сигнализаций не поползли, а просто подпрыгнули вверх.
«Объединенная команда» из детективов ДП и офиса шерифа очень рассчитывала на допрос Роберта Фрэнсиса - как на «ниточку», ведущую к раскрытию этого дела; но, увы, здесь следователи просчитались. Когда лейтенант Питтингер, откашлявшись, завёл: «Вы имеете право хранить молчание. », Боб его перебил:
- Перестань, приятель… Я знаю свои права. Но я к этому непричастен. И вот что я вам скажу. Я расскажу все, как на духу - просто потому, что это поможет поймать того, кто убил мою Кэти, моих мальчишек и моих лучших друзей. И плевать, во сколько лет тюрьмы обойдется мне моя откровенность. Спрашивайте…
- На проверку на «детекторе лжи» согласны?
- Конечно. Всё, что потребуется…
И Боб действительно без утайки рассказал всё об их совместном с Джимом «бизнесе» – кто, когда, где, сколько и почём. Одна беда – он не имел ни малейшего понятия о том, кому понадобилось убивать его близких. По его словам, они с Джимом никого не «кидали», не «подставляли» и не «стучали» в полицию; они никому не были должны (исключая, конечно, поставщиков коммунальных услуг), и целью ограбления тоже стать не могли – ну откуда деньги у того, кто не в состоянии заплатить за электричество… Помимо прочего, «компаньоны» могли похвастаться лишь парой «по-настоящему опасных знакомых» - но один из них находился в этот момент времени слишком далеко, а второй был слишком занят «культивированием» собственной плантации.
Чем больше рассказывал Боб, тем больше детективы убеждались в том, что он говорит правду. В итоге было решено, что Роберту Фрэнсису все же придется задержаться в окружной тюрьме еще на некоторое время: необходимо было проверить его слова (в том числе и на полиграфе); да и самому задержанному, как считала полиция, могла угрожать опасность – в случае, если кто-то все же «имел на него зуб». Сам Боб тоже против этого возражать не стал:
- Мне все равно. Сейчас я вообще не хочу никого видеть…
Последние сомнения в том, что убийства на Мистери Спот Роуд и Вестерн Драйв связаны между собой, исчезли после поступления заключения из Редвуд Сити, где находилась криминалистическая лаборатория. Экспертиза показала следующее:
1) извлеченные из тел жертв пули выпущены из одного и того же ствола;
2) судя по всему, в качестве орудия убийства использовалась одна из двух моделей револьверов – причем обе были немецкого производства.
Опасаясь дальнейшего раздувания слухов о «сумасшедших убийцах» и «дьявольской секте», правоохранители решили обнародовать часть известных им фактов. По словам лейтенанта Питтингера: «Следствие продолжает «копать» - но подозреваемых в настоящий момент нет». На заданный ему напрямую вопрос о Роберте Фрэнсисе лейтенант ответил так: «Он просто потрясен произошедшим. Сейчас его основная забота – принять случившееся, и понять, как жить дальше. В настоящий момент Роберт Фрэнсис находится под защитой полиции, но где именно – я вам сказать не могу…». Кроме того, офис шерифа округа Санта-Круз выпустил официальный пресс-релиз, где было сказано, что «в деле замешаны наркотики» - впрочем, не указывая на них напрямую, как на мотив преступления.
Шерифу и Питтингеру вторил начальник уголовного розыска департамента полиции Санта-Круз, капитан Овертон: «Пока мы не уверены в том, что послужило мотивом для совершения этих преступлений – но у нас есть несколько версий». Кроме того, в связи с возникшим в округе ажиотажным спросом на оружие Овертон вспомнил убийства, совершенные Фрейзером, и заявил следующее: «Опять оружие раскупают люди, которым оно не нужно. Мне очень больно видеть подобное снова. Наш департамент призывает всех к сотрудничеству. Это наша работа – защищать людей, и если кому-то кажется, что его жизни что-то угрожает – пусть позвонит нам, без малейших колебаний».
Закончил своё выступление капитан словами: «Так - и только так - нужно действовать. Успокойтесь, это не тот случай, когда какой-то сумасшедший носится по округе и стреляет в людей».
Ну что тут скажешь… Errare humanum est - и даже лучшие в своем деле специалисты не застрахованы от ошибок…
Продолжение следует.
Источники информации:
1. Donald T. Lunde, Jefferson Morgan «The die song : a journey into the mind of a mass murderer», 1980 https://archive.org/details/diesongjourneyin00lund/
3. Harold Schechter «The Serial Killer Files», 2003
4. Torrey, E. Fuller "The Insanity Offense", 2008
7. John B. King «Lustmord : the writings and artifacts of murderers», 1996
10. Serial Killer Ed Kemper talks about Serial Killer Herbert Mullin which he met in Prison [Interview]
11. Robert K. Ressler, ; Tom Shachtman, « Whoever fights monsters», 1993
«Да придёт «Спаситель»…». Серия убийств в округе Санта-Круз, штат Калифорния, 13 октября 1972 – 13 февраля 1973 г. Часть II. «Сон разума»
Землетрясениядля жителей калифорнийского побережья всегда были «реальностью, данной нам в ощущениях»; они давно свыклись с ними – так же, как жители Среднего Запада США свыклись с торнадо.
Округ Санта-Круз не был в этом плане исключением – святые отцы Миссии Святого Креста (от которой город и округ получили свое название) еще осенью далекого 1800 г. подробно описали серию подземных толчков, сотрясавших округу целых 20 дней. Землетрясения 1838-го и 1865-го года тоже оставили свой след в калифорнийской истории – но всё описанное не шло ни в какое сравнение с катаклизмом 18 апреля 1906 г., когда город Сан-Франциско оказался практически стерт с лица земли.
Результаты землетрясения 1906 г. в Сан-Франциско.
Разлом Сан-Андреас к тому моменту был уже 10 лет как открыт, но до окончательного понимания механизма возникновения подобных стихийных бедствий (и уж тем более - до их предсказания), было еще очень далеко; даже теория «дрейфа тектонических плит» окончательно «устоялась» в качестве общепринятой лишь к 60-м годам XX века – и прошло еще 10 лет, прежде чем сейсмологи начали предпринимать первые робкие попытки предсказывать грядущие катастрофы.
Исходя из собранных к тому моменту данных, многие исследователи считали наиболее вероятным эпицентром следующего катаклизма именно округ Санта-Круз (что неудивительно, если учесть, что северный сегмент Разлома проходит всего в 15 милях от «столицы» округа) - но на просьбы назвать его точное время лишь разводили руками: «темна вода во облацех…».
Однако, помимо настоящих ученых, хватало и всякого рода шарлатанов, «непризнанных гениев» и прочих «светил альтернативной науки»; вот они как раз на прогнозы не скупились - однако переплюнуть всех сумел некий Рюйбен Гринспен, проживавший отшельником в одном из отдаленных уголков Долины Смертив компании стада мулов.
По утверждению самого Гринспена, который в свои 67 лет выглядел и вел себя, словно «ветхозаветный пророк, по ошибке напяливший тряпье начала XX века»*, он «успешно предсказывал землетрясения на протяжении целых 40 лет» с помощью некоей выведенной им «универсальной формулы» - и по его расчетам следующая серия подземных толчков невиданной ранее силы должна была произойти в округе Санта-Круз ровно в 09:00 4 января 1973 г.
*Примечание 4. Такой характеристикой наградил Рюйбена Гринспена один из репортеров, бравших у него интервью.
Тем из журналистов, кто был готов пойти на все ради увеличения тиражей, показалось, что сам Гринспен выглядит достаточно экстраординарно (а излагаемая им «теория» - вполне «наукообразно») для того, чтобы привлечь внимание читателей - и вскоре «откровения отшельника из Долины Смерти» замелькали на страницах газет. Но в случае с Гринспеном репортеры просчитались - большинство калифорнийцев его предсказания просто проигнорировало; тем не менее, нашёлся человек, который изучил слова «гениального математика-самоучки» очень внимательно.
Когда днем 2 ноября 1972 г. «голос» в голове Пророка велел ему сесть за руль и отправиться за 15 миль, чтобы помолиться за души «принесенных в жертву агнцев», он повиновался. То, что к этому моменту убийца Уайти и Мэри Гилфойл был уже прилично пьян, не волновало ни Голос, ни его самого; с самого детства Пророк усвоил, что сомневаться в словах того, кому этот Голос принадлежит (или, упаси боже, противиться его приказам), нельзя - это всегда приводило к неприятным последствиям.
Когда бело-голубой Chevrolet припарковался неподалеку от католической церкви Непорочного Зачатия Девы Марии в Лос-Гатос, вышедший из машины молодой человек недоуменно огляделся: он полагал, что в День поминовения усопшихв храме и возле него будет наблюдаться приличное оживление - но он ошибся; тротуары жилого квартала были почти безлюдны, а у входа в церковь вообще не было ни души.
Это было… необычно, и, поднимаясь по ступеням, ведущим ко входу в храм, Пророк успел подумать, что, возможно, Голос что-то недоговаривал, посылая его сюда. Стоило молодому человеку миновать массивные двустворчатые двери и омочить пальцы правой руки в чаше со святой водой, как Голос немедленно подтвердил его подозрения – да, он здесь именно для того, чтобы принести следующую жертву.
Пророк недоуменно огляделся. Церковь выглядела абсолютно пустой; лишь сделав несколько шагов по центральному проходу в направлении алтаря, он разглядел крошечный огонёк над одной из исповедален. Огонек означал, что внутри находится священник, ожидающий покаяния прихожан - и Пророк немедленно направился сквозь ряд сидений к боковому проходу.
Остановившись перед дверцей исповедальни и держа руку на рукояти охотничьего ножа, висящего в ножнах у него на левом бедре, он мысленно воззвал к находившемуся внутри священнику:- Благословите меня, отче, ибо я согрешил… Я убил несколько человек – потому что мне так приказал мой отец…
Такой же мысленный ответ пришёл незамедлительно:- Сын мой, читал ли ты Библию?- Да, святой отец.- Помнишь ли ты заповеди? Где сказано: «Почитай отца твоего и мать твою»?- Да.- Тогда ты должен понимать, как важно послушание сына отцу.- Я понимаю…- И чтобы ты до конца осознал, насколько важна заповедь сия, я готов добровольно стать твоей следующей жертвой…*
Примечание 5. Приведенный выше «обмен мыслями» не является вымыслом автора статьи (вернее, является не его вымыслом). Пророк, чьё настоящее имя я пока что не называю, поведал о содержании этого «телепатического диалога» в ходе одного из допросов - и в дальнейшем неоднократно настаивал на том, что священник сам просил убить его. Как наверняка уже догадались читатели, этот человек был давно и серьёзно психически болен, и для него эта «беседа» была абсолютно реальной - хотя на самом деле существовала лишь в его воспаленном сознании.
Воодушевленный полученным согласием, молодой человек схватился за ручку двери и дернул её на себя – но дверь оказалась заперта изнутри! Пророк был обескуражен («Как же так, ведь только что он пообещал мне!»); дернув за ручку еще несколько раз, он уже повернулся, чтобы уйти - как внутри исповедальни раздался тихий щелчок, и дверца начала распахиваться.
Стоило 64-летнему отцу Томе́, чьё внимание привлекла какая-то непонятная возня у двери, сделать шаг наружу, как он обнаружил перед собой худощавого молодого человека, от которого пахло алкоголем; Пророк, в свою очередь, видел пожилого, но еще крепкого мужчину в сутане, на лице которого застыло удивленное выражение.
Не успел священник открыть рот, как незнакомец ударил его ножом в грудь – с такой силой, что оба ввалились обратно в исповедальню. Пророк наносил удар за ударом в область сердца, чувствуя, как нож погружается в грудь жертвы – но, к его удивлению, хватка рук, которыми священник обхватил убийцу, не ослабевала.
Уроженец Марселя, бывший член французского Сопротивления Анри Томе не собирался сдаваться без боя - несмотря на полученные раны, он яростно сопротивлялся. Сцепившиеся противники вывалились из исповедальни и рухнули в проход между двумя рядами скамей; выбитый из рук нож звякнул об пол - и когда убийца потянулся за ним, отец Томе с силой пнул его в голову, угодив чуть пониже уха. Встряхнув головой, чтобы прогнать плавающие перед глазами искры, Пророк нанес рубящий удар, пришедшийся пытавшемуся подняться на ноги священнику в основание черепа. Отец Томе прохрипел: «Mon Dieu…»*; руки, которыми он вцепился в спинку скамьи, чтобы встать, разжались - и он рухнул на пол. Спустя еще два удара ножом все было кончено.
*Примечание 6. Mon Dieu… – Боже мой…
Священник, музыкант и композитор отец Анри Томе.
Убийца поднялся с колен и попытался затащить тело в кабинку исповедальни – но та была слишком тесной; тогда Пророк в ярости принялся «забивать» его туда ногами. В этот момент со стороны входных дверей раздался вскрик, сразу же сменившийся перестуком каблуков: прихожанка из Саратоги, миссис Маргарет Рид, разглядела в полумраке кошмарную сцену и опрометью бросилась за помощью.
Вложив нож в ножны, убийца вытер окровавленные ладони о свои черные брюки и, не торопясь, направился к второму выходу, расположенному в тыльной части здания. Когда он вышел наружу, солнце уже начало садиться; убедившись, что вокруг все так же безлюдно, Пророк слегка прибавил шагу, направляясь к машине. Через несколько кварталов Chevrolet свернул на главную улицу Лос Гатос, а спустя еще несколько минут выехал на Шоссе № 17 и направился на запад, в сторону Санта-Круз.
Настоятель церкви Девы Марии, отец Ричард Хоули, работал в своем кабинете, когда его отвлёк стук, который можно было назвать «паническим» – кто-то, не жалея сил, барабанил в дверь. На пороге дома настоятель обнаружил перепуганную миссис Рид; выслушав захлебывающуюся слезами прихожанку, священник и его домохозяйка Клара Педерсон побежали в церковь, которую от дома настоятеля отделяло всего 20 ярдов (
Первое, что бросилось в глаза отцу Хоули в церкви – ноги отца Томе, торчащие из кабинки исповедальни; друг и помощник настоятеля был еще жив, и Хоули закричал чуть отставшей Кларе: «Звони в скорую и вызывай полицию!». Когда женщина убежала, отец Хоули достал пурпурную епитрахиль и возложил её себе на шею; поцеловав вышитое на ткани распятие, настоятель со слезами на глазах принялся свершать над отцом Томе таинство соборования. Когда «скорая помощь» доставила раненого и сопровождавшего его Хоули в Госпиталь Сообщества Лос Гатос, было около 16:00; все усилия врачей не помогли – вскоре после прибытия раненый скончался.
Пришедших к вечерней мессе прихожан встретили печальный колокольный звон и полицейское оцепление. К 18:00 новость о жестоком убийстве уже успела облететь маленький городок в округе Санта Клара, и местные жители стали собираться у церкви, чтобы почтить память отца Томе.
К тому моменту у детективов городского департамента полиции во главе с сержантом Джимом Ши уже имелся словесный портрет нападавшего (пусть и весьма расплывчатый) - миссис Рид описала его, как молодого белого мужчину, худощавого телосложения, ростом около 6 футов*, одетого в темный свитер (или рубашку) и черные брюки. Детективы полагали, что преступник вполне может вернуться на место преступления, и потому за толпой у церкви пристально наблюдали полицейские – они выискивали взглядами того, кто соответствует описанию, данному свидетельницей.
*Примечание 7. В описании нападавшего миссис Рид допустила одну неточность – его рост составлял не 6 футов (
183 см), а всего 5 футов 7 дюймов (
170 см) – что поделаешь, у страха глаза велики.
Департамент полиции Лос Гатос при своем весьма скромном штате был качественно оснащен и укомплектован, и его сотрудники буквально «рыли носом землю»; они не только собрали на месте преступления массу отпечатков пальцев, но и «отфильтровали» их, исключив отпечатки священнослужителей и их помощников. В «сухом остатке» оказался один неполный «комплект», принадлежавший неизвестному лицу; к сожалению, результаты проверки по базе ДП Лос Гатос, а также прочих правоохранительных органов (включая главный офис ФБР в Вашингтоне) оказались отрицательными.
На похоронах отца Томе, состоявшихся 5 ноября 1972 г., церковь Девы Марии была переполнена. Присутствовали мэр Сан-Франциско Джозеф Элиото, архиепископ Джозеф Т. МакГакен («В лице отца Томе сообщество Лос-Гатос потеряло человека, чье служение Богу было в лучших традициях церкви»), епископ Норман МакФарленд («Этот человек излучал свет для окружающих. Он всегда был очень дружелюбен и снисходителен»), а также посол Франции в США.
Наплыв официальных лиц объяснялся тем, что Анри Томе был широко известен не только как священнослужитель, но и как видный деятель культуры, музыкант и композитор. Из-за возникшего общественного резонанса на полицию давили, требуя расследовать дело в кратчайшие сроки – но с успехами было не густо. Кроме всего прочего, детективов сдерживало полное отсутствие видимых причин для убийства; как признал в интервью журналистам уже упомянутый сержант Джеймс Ши, преступление выглядело абсолютно немотивированным - несмотря на то, что вся жизнь и окружение жертвы были изучены чуть ли не под микроскопом. За те 8 лет, что он прослужил в храме Непорочного Зачатия Девы Марии, отец Томе завоевал всеобщее уважение и любовь жителей; никто не мог представить, кому пришло в голову поднять на него руку– и среди жителей начали циркулировать слухи о ритуальном убийстве, совершенным заезжими сатанистами.
Попыток связать воедино убийство Лоуренса Уайта, исчезновение Мэри Гилфойл и гибель отца Томе не предпринял никто – и все три расследования шли своим чередом. Дело Уайти выглядело безнадежным «висяком» и вскоре было отправлено в архив с пометкой «расследование приостановлено».
Постепенно сошёл и ажиотаж вокруг убийства священника; орудие убийства обнаружить не удалось, с подозреваемыми по делу тоже все было туго. Несмотря на обращение начальника полиции Гарольда Джонсона к населению и сотни поступивших вслед за этим звонков, информации у следователей не прибавилось.
Что же касается без вести пропавшей девушки, то в конце ноября 1972 г. студенты и преподаватели колледжа Кабрильо, неудовлетворенные работой офиса шерифа, скинулись и наняли частного детектива. Его выводы выглядели неутешительно: скорее всего, мисс Гилфойл похитили при попытке поймать «попутку», и к моменту начала «частного расследования» она с практически стопроцентной вероятностью была мертва. Фотографии Мэри в Santa Cruz Sentinel, размещенные ее женихом и работодателем и снабженные подписью «Срочно! Если вы видели эту девушку, позвоните по телефонам…», тоже никакого результата не принесли.
Приближались рождественские каникулы, и офис шерифа, полиция, а также должностные лица колледжа Кабрильо и Университета Калифорнии не переставали публиковать предупреждения об опасности путешествий со случайными попутчиками. Но молодежь – это молодежь, и количество «голосующих» девушек на обочинах дорог округа Санта-Круз практически не уменьшилось. Увы, в этом случае к предупреждениям следовало прислушаться…
Нельзя не упомянуть еще об одном событии, на первый взгляд, не имеющем никакого отношения к описываемой истории – но это лишь на первый взгляд. Речь идёт о пресс-конференции уже упомянутого в начале главы Рюйбена Гринспена; выступая перед сотней журналистов 29 декабря 1972 г., этот «ветхозаветный пророк» поведал, что при проверке своих расчётов нашёл закравшуюся ошибку – и более никакого землетрясения 4 января не предвидится. Гринспен опроверг сделанные кем-то заявления о наличии у него ученой степени и опыта работы в области сейсмологии, а также заявил, что собирается вернуться в тот «медвежий угол», где его ранее откопали охочие до сенсаций журналисты.
Потягивая кофе на кухне дома в Фелтоне, молодой человек в третий раз перечитывал статью в San Francisco Chronicle, где содержалось признание Гринспена в собственной несостоятельности. Он находился в недоумении: по его мнению, Гринспен откровенно лгал – он не мог не понимать, что никакой ошибки в расчетах не было! Просто изменились вводные данные, положенные в основу расчётов - и изменил их он, Пророк! Принеся положенные человеческие жертвы, он отвел Гнев Божий от Калифорнии – и исполнил своё предназначение, которое «передал ему по наследству» великий Альберт Эйнштейн!
Примечание 8. Стремясь предупредить недоумение читателей «При чём здесь вообще Альберт Эйнштейн. », автор вынужден напомнить – этот человек был болен. Сложившаяся в его сознании бредовая картина мира, впоследствии поразившая психиатра Дональда Т. Лунде своей «грандиозностью», зиждилась на нескольких постулатах, одним из которых была дата его рождения. «Пророк» появился на свет 18 апреля; этот день в истории отмечен самыми разными событиями, среди которых значатся (в том числе) уже упомянутое землетрясение 1906 г. в Сан-Франциско и смерть Альберта Эйнштейна в 1955-м.
Тем не менее, чем бы ни был вызван отказ Гринспена от своих слов, в судьбе самого Пророка он ничего не менял. Избранный – значит Избранный навсегда, и деятельность по спасению штата Калифорния от стихийных бедствий следовало продолжать. Охотничий нож показал себя надежным оружием, но после последнего случая на него уже нельзя было целиком полагаться; поэтому еще 16 декабря молодой человек зашел в оружейный магазин и попросил показать ему имеющиеся в наличии пистолеты.
Там Пророк заполнил анкету установленной формы; на вопросы о предыдущих арестах и психиатрических госпитализациях он ответил «Нет». Поскольку он не являлся «иностранцем, наркоманом, осужденным преступником и несовершеннолетним», то 22 декабря 1972 года, в полном соответствии с законами штата Калифорния, требовавшими пятидневного «периода ожидания» между покупкой и передачей оружия покупателю, менеджер магазина вручил молодому человеку оплаченный им ранее револьвер калибра .22.
7 января 1973 г. в окрестностях колледжа Кабрильо была похищена 18-летняя Синтия Энн Шелл; двумя днями позже ее обезглавленное и расчлененное тело было вынесено волнами на побережье. По заключению судмедэксперта, убийца воспользовался для «разделки» электропилой – и в силу различий в «modus operandi» дела об убийстве Синтии Шелл и исчезновении Мэри Гилфойл объединены в одно не были.
Глава 4. «Дилеры» (начало) [1][2][4][5][7][11][12][13][17][18][20][25].
Когда около 9 утра 25 января 1973 г. кто-то постучал в дверь хижины, притулившейся на склоне холма неподалёку от Бранчифорте-Драйв, ее хозяйка, 29-летняя Кэти Френсис, еще спала.
*Примечание 9. Домом это строение, кое-как слепленное из автомобильных трейлеров и кособоких построек, можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.
Стук не то чтобы насторожил Кэти (если бы это была полиция, она стучала бы иначе), но изрядно удивил – ее муж Боб должен был вернуться только к вечеру (да и вряд ли вообще стал бы стучать), а больше никого она не ждала. Да и кому бы пришло в голову тащиться вверх по раскисшему склону, превратившемуся после двух дней непрерывных дождей в сплошное месиво? Возможно, заявился кто-то из «клиентов» мужа?
Но молодой человек в синем дождевике, стоящий на крыльце, совсем не походил на одного из любителей «травки», захаживавщих к Бобу – он выглядел слишком аккуратно. - Привет!- поздоровалась Кэти хрипловатым спросонья голосом, приоткрыв дверь на пару дюймов. - Здравствуйте! – отозвался молодой человек. – Джим Джианера дома?- Нет.- А когда будет?- Они с женой здесь больше не живут…- А где их можно найти? – молодой человек был вежлив, но настойчив. – Мне очень нужно с ним поговорить. Я старый приятель Джима.- То-то ваше лицо мне кажется знакомым… Они с Джоан переехали в новый дом на Вестерн, еще в прошлом октябре.- А точный адрес знаете?- Вестерн Драйв, 520, по-моему…- Спасибо. Извините, что побеспокоил… - Не за что, приятель… Пока…– Кэти закрыла дверь, торопясь вернуться в постель, где еще посапывали двое её сыновей.
Чтобы преодолеть 7 миль, отделяющих окрестности Бранчифорте Драйв от нового дома семейства Джианера, у молодого человека на бело-голубом Chevrolet ушло около получаса. На стук в дверь открыл сам хозяин, 25-летний Джим; на то, чтобы узнать своего бывшего однокурсника по колледжу Кабрильо, у него ушло несколько секунд:- О, привет! Это ж сколько воды утекло?Молодой человек неотрывно смотрел на него.- Много… и меня бесит мысль о том, сколько времени я потратил зря.- Не понял… ты о чём? – удивился Джим.В этот момент в доме раздался звонок телефона.- Погоди минуту. Мне ответить надо…- произнес Джим, и сделал шаг назад, захлопнув входную дверь перед носом неожиданного гостя.
Расслышав, что звонок телефона стих, сменившись неразборчивым бормотанием хозяина дома, молодой человек в дождевике нажал дверную ручку, и, стараясь не производить шума, вошёл внутрь; тихо пройдя сквозь кухню, он направился в комнату, откуда доносился голос Джима.
В доме царил полумрак, потому что электричество отключили за долги еще девять дней назад – совместный с Бобом Фрэнсисом бизнес Джима Джианеры по продаже «травки» приносил меньше, чем хотелось бы, да и в постройку дома тоже пришлось изрядно вложиться. Впрочем, газ в доме еще был, и со второго этажа доносился еле слышный шум воды – жена Джима, Джоан, принимала душ. Их 18-месячной дочери, Моники, в этот момент дома не было – ребёнка еще вчера отвезли к бабушке. Телефонный разговор касался как раз девочки – звонила тёща Джима, Элеанор Фостер; она хотела знать, когда мать сможет забрать Монику.
Стоя за спиной у Джианеры, Пророк молча смотрел ему в спину. «Ты один из них – тех, кто хотел сбить меня с пути. Когда ты впервые угостил меня «косячком» и подсадил на травку, ты всё знал… Поэтому ты дал мне не бензедрин, который мог бы сделать из меня художника, а марихуану, которая отупляет – чтобы разрушить мой разум и помешать моему перерождению…».
Когда хозяин дома повесил трубку на рычаг и обернулся, то вздрогнул – оказалось, что нежданный гость молча стоит прямо у него за спиной. - Что тебе нужно? – напористо спросил Джим и сделал шаг вперед: несмотря на внезапно возникшее чувство тревоги, это все же был его дом.В ответ гость сделал шаг назад – и выдернул из-за пояса небольшой черный револьвер; раздался крик:- Ты хотел одурачить меня!
Увидев «ствол», Джим повернулся и бросился в кухню – и в этот момент первая пуля попала ему в правое предплечье. Джим распахнул дверь холодильника и попытался за ней укрыться, но вторая пуля угодила в левый локоть и раздробила сустав. Здоровой рукой Джим попытался нашарить в холодильнике хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия – ну хоть бутылку. Но та выскользнула из окровавленных пальцев, и загнанному в угол Джианере ничего не оставалось, как броситься на противника с голыми руками и вцепиться в него. Но нападавший отступил на полшага назад - и третья пуля сломала Джиму ребро и пробила легкое; его шатнуло назад и он упал на спину возле лестницы, ведущей на второй этаж.
Скорее всего, уже в этот момент Джианера осознавал, что он больше не жилец; но, тем не менее, он перевернулся на живот, привстал, ухватившись за перила, и, отчаянно спотыкаясь, поплелся вверх по ступеням – ведь, там, наверху, оставалась жена… Четвертым выстрелом убийца промахнулся - и пуля застряла в облицовке дверного проема.
Джоан Джианера только что выключила воду – и поэтому расслышала четыре донесшихся с первого этажа хлопка, напомнивших ей фейерверк. Завернувшись в цветастое полотенце, женщина вышла из ванной комнаты - и в этот момент из дверного проема, ведущего на лестницу, на неё буквально рухнуло тело мужа – и сбило её с ног. Раздался еще один «хлопок» - и кровь хлынула у Джима изо рта; его тело опустилось на колени, а затем повалилось навзничь.
В панике Джоан заползла в ванную комнату и попыталась захлопнуть за собой дверь, но что-то (вернее, кто-то) этому мешало. Поднял глаза, женщина встретилась взглядом с молодым мужчиной, сжимавшим в руке револьвер – и мгновение спустя пуля пробила левую сторону её груди и опрокинула на спину.
Перевернувшись на живот, Джоан поползла к телу мужа: «Джим. Джим. ». Глядя на обнаженное тело женщины, извивающееся у его ног, Пророк достал из-за пояса нож; первый же удар пришёлся Джоан в сердце и тело её конвульсивно выгнулось. Теперь можно было не торопиться – и убийца вытряхнул из барабана стреляные гильзы и перезарядил револьвер. После этого он трижды выстрелил женщине в шею и еще раз - в лицо, угодив чуть выше левой брови; после этого пришёл черед тела её мужа, которого убийца тоже добил охотничьим ножом - для верности.
Обыскав дом, Пророк принялся собирать стреляные гильзы; в ванной он собрал все, но когда он ползал по ковру в гостиной, пытаясь разыскать закатившиеся, то обнаружил, что на одежде не хватает пуговицы, которую «с мясом» выдрал Джим. Найти пропажу не удалось; это отвлекло убийцу, а раздавшийся телефонный звонок дал понять, что пора выметаться – и потом он так и не смог вспомнить, все ли гильзы ему удалось собрать.
Когда он вышел во двор, к нему, виляя хвостами, бросились две здоровенные добродушные псины, которых держал Джим – в надежде поиграть. Но Пророку было не до игр - он отпихнул собак и запер за собой ворота, чтобы псы не смогли сбежать. В это момент он заметил, что дождь, ливший до этого без передышки, прекратился.
Это было к лучшему; у Пророка оставалось еще одно дело: у него из головы не шли слова Кэти Фрэнсис «Ваше лицо мне кажется знакомым» - а тащиться пешком по грязи непроезжей дороги, да еще и под проливным дождем, ему не улыбалось…