Ян Василий - Чингиз-хан - Страница 64

ул из негосвязку лепешек, узелок с изюмом, дыню и кусок кислого сыра. Затем осторожноположил другой мешок с мукой и вытряхнул третий ковровый мешок. В немоказались пенал с чернильницей, несколько книг и свитков и инструментыоружейника.Джигит с круглыми глазами взял одну книгу, повертел в руках, перелисталнесколько страниц и сказал:- Здесь, вероятно, написаны хадисы и наставления, которыми длиннобородыетолстые имамы забивают головы своим тощим голодным ученикам?- Нет, славный воин,- ответил Хаджи Рахим.- Эта книга про великогоИскендера, завоевателя вселенной.- Хотел бы я послушать про этого храброго вояку! Но для тебя не осталосьвремени. Сейчас Азраил унесет твою Душу.Старик, который привел Хаджи Рахима, отвел в сторорону осла, не спешавытащил из-за пояса длинный тонкий нож, каким мясники обычно режут баранов,и ухватил жесткой рукой дервиша за подбородок.- Эй, дед, подожди резать! - крикнул кто-то.- Наш начальник хочет узнать,что написано в других книгах.Полузадушенный дервиш прохрипел:- В одной книге описаны подвиги славного барса пустыни Кара-Бургута,грозы караванов. - Подожди! Оставь его, старик. - сказал начальник шайки и внимательноначал перелистывать книжку, рассматривая рисунки, изображавшие стычкивоинов.Старик оттолкнул Хаджи Рахима и, ругаясь, отошел. Хаджи Рахим смотрел натемное небо с ярко сверкавшими звездами, на красное потрескивавшее пламякостра, на суровые лица сидевших, на пустынные пески кругом и думал:"Откуда придет спасение? Если меня, бродягу, никто не пожалеет, то этивоины должны бы пожалеть мальчика-оружейника, выскользнувшего из мракашахского подземелья. Но, даже падая в пропасть, дервиш не должен унывать:его плащ может зацепиться за выступ скалы, или его поддержит крылопролетающего орла. " А Туган рядом шептал:- Разве ты не видишь, что пришел наш последний час?- День еще не кончился,- ответил дервит.- Впереди длинная ночь. Ктозаранее скажет, что она принесет?"Черный всадник" положил книгу в желтом кожаном переплете на коврик передсобой и сказал:- До утренней звезды осталось ждать недолго. С казнью этого слугиневерных можем не торопиться. Не послушаем ли мы этого скитальца, пусть оннам расскажет про подвиги какого-нибудь смелого богатыря. Туган прошептал:- Неужели, так униженный, стоя на коленях, ты будешь им рассказывать? Неговори ни слова. Пусть лучше они убьют нас сразу!- Потерпи,- ответил Хаджи Рахим.- Ночь длинна, и будущее может статьнеобычайным. - Пускай говорит! - послышались голоса.- Бывает, соловей в клетке поетлучше, чем на воле.- Тогда слушайте,- начал Хаджи Рахим.- Я. вам сейчас расскажу не оДвурогом Искендере и не о Рустеме и Зорабе, а о славном степном разбойникеКара-Бургуте и о туркменской девушке Гюль-Джамал. При слове "Гюль-Джамал" начальник шайки быстро взглянул на дервиша, бровиего удивленно поднялись. Он лег на правый бок; облокотившись, он подперщеку ладонью и черными горящими глазами стал внимательно всматриваться всвязанного рассказчика.

Глава пятая. СКАЗКА ХАДЖИ РАХИМА

Когда она проходила мимо быстрыми шагами,краем своей одежды она коснулась меня.(Из восточной сказки)

- "Гюль-Джамал была бедной пастушкой в бедном ауле, в большой туркменскойпустыне,- начал говорить нараспев Хаджи Рахим.- Гюль-Джамал знала многопесенок.Особая песенка у нее была, чтобы вести ягнят на водопой; другая,спокойная и радостная, уговаривала ягнят мирно пастись и далеко нерасходиться.Но одна, тревожная песенка мрачными, отрывистыми звуками предупреждалазаблудившихся, что близко хищный волк, и ягнята, мирно дремавшие в теничахлого куста, разом вскакивали и быстро неслись туда, где на холме стоялаГюль-Джамал с длинной палкой, а три большие мохнатые собаки с лаем бегаливокруг отставших и собирали в одну кучу все стадо.Все свои песенки Гюль-Джамал выучила от своего деда Коркуд-Чобана,который много лет был пастухом и наигрывал песни на длинной дудке-сопелке.Всю свою долгую жизнь он был бедняком, нанимался аульным пастухом икормился, переходя по очереди из одной юрты в другую, хотя он имел и свою,старую, покривившуюся, как он сам, юрту на краю аула.Он был одинок с тех пор, как умерли сперва жена, а потом два сына, убитыево время войны Хорезм-шаха с вольными афганскими горцами.Дочь пастуха, отданная замуж в отдаленноа кочевье, однажды пришла к нему,неся на руках крошечную девочку, н, проболев несколько дней, умерла. Еелицо было в синяках и кровоподтеках. Что с ней произошло, никто нэ знал, астарый Коркуд-Чобан на вопросы отвечал:- Видно, так захотел аллах! Не всякой девушке попадается добрый муж! - изакрывал широким рукавом темное морщинистое лицо.Коркуд-Чобан сперва оберегал и холил свою внучку, как берег бызахромавшую овечку, и, бродя со стадом по степи, носил девочку за спиной вкожаном мешке, иногда вместе с блеявшим больным ягненком.Постепенно Гюль-Джамал подрастала, потом бегала уже с ним рядом; онаподпевала тонким голоском деду, когда он наигрывал на дудке, и следилавместе с собаками за отставшими ягнятами. Когда Гюль-Джамал еще подросла,Коркуд вдруг заявил, что он больше не будет пастухом, что он решил отнынележать на войлоке близ своей старой юрты, а вместо него пойдет пастимолодых ягнят его внучка. К тому времени приехала на облезлом осле егостарая сестра и поселилась с ним в юрте. Все в ауле заговорили, что Коркудвстретил в степи шайтана и запродал ему внучку в жены. Другие говорили, чтодед нашел в древнем кургане клад, и еще многое про него присочинили. Новерно то, что у Коркуда вдруг появился старинный медный котел, над юртойвсегда вился дымок, и бедный пастух угощал приходивших чаем.Наконец для старика настало важное время - предстояло выдать замужвыросшую внучку. А калым за такую девушку мог сразу принести и верблюда, иконя, и корову, и баранов. Тогда дед станет совсем беспечным,- он будеттоль