Анжелика Агурбаш: «Я очень боюсь, что бывший муж отнимет у меня ребенка»

Откровенное интервью с популярной певицей и актрисой.

— 12 лет назад я сделала в своей жизни неверный шаг… Решила, что человек, который рядом со мной, — подарок судьбы. И доверилась ему. Именно это и стало самой большой моей ошибкой. Когда год назад я уходила от него, буквально спасая свою жизнь и здоровье, вслед мне неслись угрозы: «Ты жить не будешь! Я тебя урою!» — и прочее, с применением подобной лексики. И он легко мог сделать все, что обещал. Однажды к моему горлу уже был приставлен нож…

Угрозы продолжаются и сейчас: на мой телефон регулярно приходят разные неприятные эсэмэски. Недавно мой адвокат спросила его: «Николай Георгиевич, зачем вам эта война с Анжеликой? Может быть, пора ее закончить?» Тот ответил: «Нет, эта война закончится только в том случае, если меня или ее не станет». И я, признаться, боюсь. Боюсь, потому что человек неадекватен, человек агрессивен, да еще при деньгах — а это огромная сила!

В начале осени бывший муж выгнал нас с ребенком на улицу из квартиры, которую когда-то с такой помпой мне подарил. Надо ли говорить, что тогда он дальновидно оформил ее на себя? «Выметайся, у меня под дверью стоят клиенты на покупку этой квартиры». Пос­леднее требование вернуть ключи прозвучало 19 августа на дне рождения сына. Мне пришлось срочно искать съемное жилье.

И не успела я оправиться от стрессов, связанных со срочным переездом, — новая напасть. Теперь он собирается лишить меня родительских прав. Но это вообще за гранью! Я люб­лю детей, они меня любят. Возможно, я и не идеальная мама, но кто может про себя сказать так? Да и родительских прав лишают за какие-то очень серьезные проступки. Но он пытается доказать, что я алкоголичка, наркоманка, ненормальная и так далее. Усиленно ищет какой-то компромат, а его нет. Меня никто и никогда не видел в непотребном виде, в каком-то неадеквате или с какими-то посторонними мужчинами.

Моя репутация кристально чиста. Но, еще раз повторюсь: я не уверена, что при его деньгах и связях, при неуемной жажде мне навредить на стол к судье не лягут какие-нибудь сфабрикованные улики… Он же смог пре­доставить липовый брачный контракт с горой несуществующих справок и счетов. Он же смог отыскать где-то уже давно пропавших без вести отцов моих старших детей, Даши и Никиты, заплатить им денег, притащить в Мос­к­­ву и вывести в телеэфир. А они за деньги не только скажут, что я плохая мать, они кого угодно в грязь втопчут.

— В прессе ваш бывший муж выдвигает достаточно конкретные обвинения в ваш адрес. Говорит, что вы не даете ему общаться с ребенком, прячете, настраиваете против него…

— Бред. Никто Анастаса не настраивал. Его папа сам это делает лучше любого недоброжелателя. Понятно, что ребенок ему не нужен, это просто очередной повод пропиариться. Зачем заявлять в прессе, что наш сын троечник? Зачем позорить? Какой троечник? Отец ни разу не появился в школе ни на одном собрании, ни разу не забрал его из школы и никогда не заглядывал в дневник. Прошлый учебный год Анастас окончил прекрасно. Агурбаш доказывает всему миру, что ребенок в депрессии, а я постоянно вожу его по психологам. Но Анастас там ни разу не был! Он здоровый, нормальный, счастливый ребенок. До тех пор пока папа не начинает его агрессивно подавлять, оскорблять. Мальчик категорически не хочет к нему ехать, и я его понимаю: там собирается компания очень странная — бывшие жены, беременные любовницы. Я тысячу раз говорила Николаю: «Почему ты не можешь сходить с сыном в кино, в театр, в парк погулять?» Но ему, видимо, это не нужно. А 25 мая у Агурбаша был день рождения, и я уговорила Анастаса поехать и поздравить отца. И чем это закончилось? Всю ночь во дворе была пальба, гульба, ребенок понял, что никому там не нужен, стал звонить мне и проситься домой. Я перезванивала Агурбашу и умоляла, чтобы водитель привез мальчика. Он наотрез отказался давать машину, и в итоге у Анастаса попросту отобрали телефон. С тех пор ребенок вообще отказывается ездить в Королев.

Тогда и папа пропал из жизни Анас­таса на два месяца. Не звонил, не приезжал. 22 августа я уехала сниматься в проекте «Остров». Как вы понимаете, по условиям съемки ни у кого из участников с собой не было мобильных. На следующий же день после моего отъ­езда папа Анастаса совершил на квартиру, где были только сын и бабушка, налет. Явился в сопровождении старшего сына и дочерей с якобы благой целью — увезти ребенка на отдых в Турцию. Для всех, включая ребенка, это было полной неожиданностью. Мальчик хотел остаться дома, просил его не трогать, умолял. Спрятался в ванной, закрыв дверь на замок. Агурбаш орал: «Выходи!» Пы­­тался выбить дверь, выключил ему свет. Его старший сын вопил на всю квартиру: «Да что ты с ним церемонишься?! Я его сейчас скручу и засуну в багажник — никуда он не рыпнется!» Вы представляете, что пережил ребенок? Он рыдал там, и никто ему помочь не мог. Потом Анастас понял, что папа все равно сильнее, собрал волю в кулак, вышел и говорит: «Хорошо, я с тобой поеду, только успокойся». Теперь вы знаете, какой ценой появились в прессе фотографии из Турции под лозунгом: «Я такой хороший папа, отдыхаю с ребенком».

Мне об этой истории стало известно спустя неделю, когда вер­ну­­ли телефон. Его отсутствие было самым тяжелым испытанием из всех, что мне приготовила съемочная группа. Никакие лишения не сравнятся с тем, что испытываешь, когда нет возможности позвонить ребенку. А с учетом того, что и у Анастаса, и у его папы есть греческие паспорта, он вообще мог не вернуть мне сына. Уехать навсегда — и все. Так что его бредни в духе: «У меня украли ребенка!» — всего лишь игра на публику. Он и с ребенком ведет себя так же. Непонятно, для чего шлет ему СМС: «Твоя мать воровка, она тебя у меня украла!» Я отвечаю: «Никто никого не крал, ребенок с девяти утра до шести вечера в школе — приходи после уроков, забирай, общайся». Он пишет: «Не суй свое рыло в наши отношения». Вот и все общение.

— У вас с Николаем были после развода какие-то юридически оформленные договоренности? По алиментам, по опеке над ребенком?

— Я пыталась отрегулировать наши отношения. У меня лежат составленные юристами соглашения, в которых прописано, как можно распределить время — расписаны каникулы Анастаса, выходные дни. Но ни наши встречи тет-а-тет, ни в присутствии адвокатов ни к чему конструктивному не привели. Он все сводит к абсурду! Насчет алиментов тоже все непросто: сначала присылал по 250 тыс. рублей в месяц. А спустя десять месяцев затребовал у меня отчет. А я, признаться, не собирала чеки за кефир и пирожки. Это унизительно! В результате пять последних месяцев он вообще не платит ни копейки. А я и не настаиваю. Справлюсь сама. Вырастила двоих — выращу и третьего, ничего страшного. Квартиру? На, забери. Дом сниму. Голодать и скитаться никто не будет.

— Как Анастас реагирует на эту ситуацию?

— Он мужественный ребенок. Плюс я еще стараюсь смягчить ситуацию, объясняю, что у папы сейчас сложный период. Говорю: «Сынок, не обращай внимания, не переживай. Все образуется». Но я понимаю, почему он не рвется общаться с папой. Нет, я никого не осуждаю, он вправе жить так, как хочет — с гаремами, с гульбой-пальбой, с постоянной игрой на камеры. Но зачем втягивать мальчика? Хотя я понимаю, зачем. Потому что реально у этого человека не осталось никаких ниточек, за которые меня можно дергать. Он видит, что я со всем справляюсь сама. Слава Богу, я востребованная творческая личность, у меня много проектов. И в большое кино приглашают сниматься, и в сериалы — вот сейчас как раз идут «Женщины на грани» с моим участием. И новые песни записала, готовлю новую программу. Единственное, что меня с ним связывает, единственное место, где я уязвима, — Анастас. Он и пус­тился во все тяжкие. Но это он посторонним может врать, рассказывать про меня гадости, а дети прекрасно знают, кто их мама. И чем больше зла вокруг, тем больше они меня любят и поддерживают.

Я сохранила детям прежний уровень достатка. Мой старший сын, Никита, уже четыре года учится в Лондоне, в совершенстве владеет тремя языками — английским, французским и немецким. Дочь Даша поступила там же в Tech Music School, музыкальный университет на вокально-композиторское отделение, блестяще учится, ей там очень нравится. Анастас в этом году стал учиться в престижной международной школе, куда сложно поступить, нужен высокий уровень владения языком — там почти все предметы ведутся на английском (он «Гарри Поттера» в оригинале читает). Понятно, чтобы достичь такого уровня, мальчику пришлось много работать, заниматься с репетитором. Любой отец порадовался бы успехам сына. Но не Агурбаш. Он с самого его рождения был категорически против того, чтобы нормально развивать сына. «Учеба — это не главное. Ты и так уже наследник миллионов», — говорил он.

2 сентября мы пришли на линейку в новую школу, все родители кругом радостные, мы с бабушкой Анастаса стоим гордые. И тут на школьный двор заходит отец, разумеется, в сопровождении фотографа — а как же, потом фотки выложить в прессу, какой он заботливый. Правда, он был единственным человеком на линейке с недовольным лицом. Мол, школа ему не нравится, платить за обучение он не собирается, и вообще Анастас должен жить у него в Королеве и учиться там же. Тогда я говорю: «Хорошо! Поехали на линейку в твою школу!» Тут сразу папа Анастаса и присмирел. Я не знаю, может быть, он блефует сейчас и на самом деле не подавал никакие иски о лишении меня родительских прав, а просто использует кричащие заголовки для того, чтобы пиариться за наш счет. А может быть, все гораздо хуже…

— Печальная картина… Но до этого-то были годы безоблачного супружеского счастья?

— В период ухаживаний все было прекрасно. А после того как переехала к мужу в его дом, пошли первые звоночки. Сначала они не касались меня. Но хамство и оскорбления в адрес водителей, горничных, управляющих и других людей, нас окружавших, я слышала все чаще. Только он один знал, как надо жить, как надо строить, как в январе сажать деревья и так далее. Дальше — больше. Хамство переросло в приступы агрессии и бесчеловечного отношения к людям. Однажды наш управляющий два дня не приходил на работу — без предупреждения. А когда вышел, Агурбаш даже не стал разбираться в причинах, попросту запер человека в собачьей будке на весь день.

Постепенно агрессия стала перекидываться и на меня. В первое время я думала: ну, устал, сорвался, с кем не бывает. Но с каждым годом это все усугублялось, а потом переросло в какие-то совершенно невообразимые масштабы. Происходило уничтожение меня как женщины, как матери, как творческой личности. Мне твердилось: «Ты никто, я тебя создал, я твой земной бог». Представляете, он реально в это поверил! А я, между прочим, когда встретила его, уже была личностью, абсолютно легко себя чувствующим в этой жизни. В Белоруссии, без ложной скромности могу сказать, я была известным человеком: с 16 лет снималась в кино, несколько лет была солисткой ансамбля «Верасы», у меня был собственный арт-клуб, школа красоты, на местном телевидении я вела передачу. Вряд ли он про все это забыл спустя несколько лет нашего брака. Дело было в другом: человек заболел публичностью. Ему очень нравилось блистать рядом с артисткой на экранах телевизоров. Он искусственно создавал какой-то пафос вокруг меня. «Она самая богатая женщина России, у нее конюшни, острова, миллионы!» — провозглашал он. Заходит очередная съемочная группа в общий двор, где, помимо нашего дома, еще стоят дома, в которых живут его дочери. А он все рукой обводит: «Это ее дома!» И охране: «Открывайте гаражи!» А там восемь поднимающихся вверх дверей, и за ними машины дочерей, его зятьев. «Это все ее машины!» Бриллианты дарил мне какие-то: перед камерами их демонстрирует, потом уносит. Однажды в Арабских Эмиратах попросил меня примерить кольцо с бриллиантом в 13 каратов. Сфотографировал и на вит­рину обратно положил. А в новостях про кольцо сообщили, мол, вот какой царский подарок Агурбаш сделал жене. И все это шло против моего желания, он сам уже общался с прессой, а я о его подарках узнавала из газет и журналов.

А несуществующие миллионы, якобы потраченные на меня? И самое удивительное, если проследить их историю, сумма росла от интервью к интервью. Сначала на то, чтобы я участвовала в отборе на конкурс «Евровидение», было потрачено $500 тыс., потом миллион, потом три, потом пять. А люди верят. Но глаза-то должны быть? Все же считать умеют. Заявляет, что потратил «$50 млн, нет, даже $70 млн» на мое творчество. Куда он их вложил? За 10 лет было снято три приличных клипа. А по поводу кремлевского концерта. Не он оплачивал его, а его компании. Это разные вещи! И я как певи­­­ца Анжелика Агурбаш пол­­ностью отработала рекламный пакет. Было продано огромное количество билетов, которые покрыли часть расходов.

Говорят, что есть такая болезнь, которая выражается в повышенной потребности врать всем подряд. Вот это, видимо, про него. А люди же ведь склонны верить тому, что они слышат. И в результате сложилось мнение обо мне как о вечно всем недовольной стерве, которую все кругом боготворят и на творчество которой только и работает вся в едином порыве компания мужа. Но это же абсурд! Бывают ситуации, когда женщине дарят дворцы и бриллианты, а потом их забирают. А мне даже не дарил никто ничего. И из этого ничего теперь пытаются отобрать парки машин, конюшни, замки, дворцы, роскошные квартиры и так далее. Впрочем, он и тут нашел выход. Когда мы разводились, притащил в зал суда несметное количество папок с документами. Оказывается, все годы, что мы были в браке, он собирал чеки на то, что было на меня потрачено. И еще несуществующего туда приписал. Например, перевел на мое имя машины, которые долгие годы были на балансе его компании. И по документам у меня реально получился автопарк. И бриллиантов у меня на $5 млн оказалось… Но единственное, что мне удалось оформить на свое имя за 11 лет брака, — квартиру в Минске. И ту он оценил в суде по заоблачной стоимости. А между прочим, по закону все имущество, которое он приобрел за годы нашей с ним супружеской жизни, делится пополам.

В общем, человек, не боясь Бога, ввел в заблуждение суд и общество. И я ничего не могла сделать. Он полтора года таскает за собой телевизионные камеры, фотографов, нанял себе пиар-директоров, нанял писак, которые строчат страшные комментарии в Интернете. Я их не читаю. Мне в свое время Валера Меладзе дал мудрый совет: «Только умоляю, не открывай Интернет и не читай ничего. Просто спаси свою психику». Я запретила всем дома это читать, потому что прекрасно понимаю, откуда дует ветер.

— Вы делали попытки как-то примириться с ним, поговорить?

— Поначалу да. Я терпела его агрессивные срывы, хамство. Но последний год уже отчетливо думала только о том, что надо спасаться. И близкие мои, которые все видели, гримеры, которые замазывали мне синяки, говорили, что надо бежать. Один его приступ агрессии закончился для меня реанимацией. Он же увлекается боксом — можете представить, какой у него удар! Я почти месяц лежала в больнице под капельницей, руки, ноги все в гематомах, сотрясение, ушиб головы, затылочной части… Есть все подтверждающие документы. Сейчас мне многие задают вопрос: зачем вы терпели все это? А я не знаю, что ответить. Спросите у миллиона женщин, зачем они годами мучаются, живут с алкоголиками или еще кем похуже? Надеются на что-то, пытаются сохранить семью. Вот и я последние три года терпела ради Анастаса, да и людям было стыдно в этом признаться. Но однажды все-таки чаша терпения переполнилась. В тот день мы поругались, он, как это стало привычным, поднял на меня руку, повыдирал кучу волос на голове. Сказал: «Вставай на колени и проси прощения». Я встала, прекрасно понимая, что иначе может случиться непоправимое. Если бы он закипел на градус больше, меня уже не было бы. Он бы закопал меня во дворе, а мое отсутствие всем объяснил просто: «Мерзавка сбежала с любовником!» И в тот момент, стоя на коленях, я четко осознала: надо бежать! «Пожалуйста, — прошу, — дай мне увезти ребенка в школу. Я вернусь, и мы обо всем поговорим». Взяла в одну руку сумочку свою, в другую — портфель сына и иду по дорожке. А сама думаю: «Даст он мне уйти или нет?» Я как будто год шла до машины и все время молилась. И лишь когда мы проехали ворота, опять начала дышать. Отпустил.

Я могла бы сериал снять про наши отношения, и люди бы смотрели и плакали навзрыд. Но мне совсем не идет роль обиженной, оскорбленной, битой, истерзанной женщины — это не мое. И потом, после развода я старалась сохранить хоть сколько-нибудь светлый образ папы в глазах нашего сына (на момент развода ему было восемь лет, возраст нежный). Пусть и знала, что последние три года ребенок и так все видел и все понимал.

Когда я ушла, Агурбаш тут же бросился рассказывать всему миру, что я изменяла ему, неделями не ночевала дома и в итоге ушла к другому мужчине. Но у меня же масса свидетелей, я не иголка в стоге сена и не могу не ночевать дома так, чтобы никто этого не заметил. И водитель, и менеджеры — очень многие знают, где я нахожусь в каждый конкретный момент. И они могут подтвердить, что не было никакого мужчины на горизонте вообще, даже теоретически. Зато люди, которые были в курсе наших дел, знали, что уже через неделю после моего ухода он представил своему окружению женщину, которая поселилась в его доме. Через неделю! И потом он, гладя ее, беременную, по животу говорил: «Анжелика, вернись! Я только тебя люблю!» Но поскольку возвращаться я не собиралась, началась свистопляска.

— Неужели нет на него никакой управы?

— Абсолютно никакой. Наши общие друзья говорят: «Ты единственный человек, который восстал, ты не побоялась этого монстра, чудовища, оборотня». А он реальный оборотень. Он выходит в общество — душка, просто ангел. Даже мои близкие друзья поначалу не верили в рассказы о нем, видя, какой он белый и пушистый на людях. А сейчас знакомые наши разделились на два лагеря. Те люди, которые в этой жизни не потеряли еще такие человеческие понятия, как «совесть», «достоинство», «честь», все остались со мной. А многие просто продались. Да что там говорить! Я до сих пор в шоке от нашего развенчания: отец Николай, который меня и крестил, и венчал, дал ему документы на развенчание, а мне нет! А потом тот же отец Николай путешествовал с ним по странам Европы, восседал в ресторанах.

Но это в прошлом. Я только одного сейчас хочу — чтобы он меня отпустил. Я уже все отдала. Оставь меня в покое, дай нормально жить, поднимать на ноги детей, зарабатывать деньги. Нет, он этого не может, потому что он всему свету накукарекал, что я без него никто, а получается все наоборот. Ведь видят же люди, что я сейчас безмерно счастлива, переехала в новый дом и буквально летаю на крыльях. И с личной жизнью у меня все нормально. Бог же, как говорится, не Тимошка, видит немножко. Все по заслугам. А что касается личного… Если бы опять не россказни Агурбаша о том, что никакого жениха у меня нет, что я все придумала, а на самом деле на коленях стою, чтобы к Агурбашу вернуться, я бы о своей новой любви молчала.

— Новости утаить невозможно: в начале года Николай Басков проговорился, что будет тамадой на вашей свадьбе, которая должна была состояться осенью…

— Да. Так и было бы, свадьба была назначена на осень, но мы решили не торопиться. Во-первых, я хочу, чтобы улеглись все эти страсти-мордасти, потому что человек еще и на нашей свадьбе будет пиариться. И потом мне очень нравится быть в роли невесты, это приятно и мило. Мужчина, который рядом со мной, добрый, здравомысля­щий, умный, слава Бо­гу. Он понимает, насколько тяжело мне было выйти из непростого брака, и сейчас не торопит. И это прекрасно, у нас все развивается естественно, отношения великолепные — и между нами, и у него с моими детьми. А свадьбу мы планируем весной. Я влюблена и хочу продлить романтику отношений как можно дольше. Но подробностей на этот раз не будет — не хочу ничего выставлять напоказ. И вы, уважаемые мои поклонники, поймите меня правильно, простите и поддержите. Пусть мое останется моим. Мой дом — моя крепость. Я буду беречь и хранить свою любовь от посторонних глаз, тихо наслаждаться тем счастьем, той радостью, которые сейчас в моей душе, в моем сердце.

— Страшно было после такого брака вступать в новые отношения?

— Конечно! Когда я уходила от Агурбаша, я на сто процентов была убеждена: все, на фиг, никакой личной жизни. Спасибо, хватит. Набылась замужем, насодержали меня, расслабилась я уже так хорошо, что до сих пор очухаться не могу. Отныне, думаю, только дети и работа. Но встретились мудрые люди. Одна женщина, очень известная, сказала: «Ты будешь счастливой еще, и любовь у тебя будет. Ты посмотри на себя — красавица, умница, троих детей родила». Я рыдаю: «Нет, ничего не хочу!» А она говорит: «Нельзя тащить негативный опыт прошлого в настоящую жизнь. И ни в коем случае нельзя для себя закрывать небеса, потому что женщина, которая закрывает для себя личную жизнь, любовь, счастье, она и все остальное закрывает, и творчество тогда закроется, и радость». И я подумала: «Действительно, что это я на себе крест-то поставила?!» Мне так долго внушали: ты никто, что я в это поверила. И старуха, и никому не нужна, и цена мне ноль. Знаете, когда вышла из его дома на свободу, у меня было ощущение, что меня много лет в подвале держал маньяк. Только полгода назад избавилась от всех комплексов, которые мне были навязаны, избавилась от страха. А то каждый день начинался с валерьянки, со слез и заканчивался валерьянкой и слезами. Слава Богу, обошлась без антидепрессантов. Сейчас я точно знаю, что свою жизнь можно поменять в любом возрасте, изменить можно любую ситуацию. Главное — ничего и никого не бояться, не терпеть издевательства. Ведь жизнь-то у нас одна!

Знаете, зачем меня судьба забросила на «Остров»? Я вернулась оттуда с букетом невесты. Митя Фомин и Катя Гордон сыграли там свадьбу, и я поймала букет невесты. В первый раз в жизни. Я радовалась как девчонка, прижимала его к себе и думала: «Все, больше мне на острове делать нечего». Испытывать меня не надо, никакие стихии меня не пугают после того кошмара, который пережила, и тех потрясений — духовных и физических. Меня уже ничем не испугаешь. Я боец номер один и ничего не боюсь. Бояться надо подлости, гадости, бесчелове­чности и чудовищности человеческой. А я их теперь способна победить!

Родилась: 17 мая 1970 года в Минске

Семья: дочь — Дарья (25 лет); сыновья — Никита (16 лет) и Анастас (9 лет)

Образование: окончила Минский институт управления (специальность «продюсер музыкальных шоу-программ»)

Карьера: в 1986 году получила главную роль в фильме «Экзамен для директора». В 1990-1995 годах была солисткой ансамбля «Верасы», становилась лауреатом конкурсов «Славянский базар», «Золотой шлягер». Снималась в фильмах: «О ней, но без нее», «Голый король», «Женщины на грани» и др. Вела на белорусском ТВ программы «Завтрак с Ликой» и «Премьера песни». Записала 11 сольных альбомов. В 2005 году представляла Белоруссию на конкурсе «Евровидение»

Награды и титулы: «Минская красавица» (1988), «Мисс фото СССР» (1991), «Миссис Россия» (2002), дипломант премий «Золотой граммофон» (2007) и «Песня года» (2009, 2010, 2011)