ГЕРОИ ГЕРОИЧЕСКИЕ СИМВОЛЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

« Любая война является экстремальной для общества ситуацией, нарушающей привычное течение жизни, подвергающей жесткому испытанию существующую в мирных условиях систему ценностей, моральное здоровье общества, его психологическую устойчивость. Регулирование морально-психологического состояния общества является одним из важнейших факторов мобилизации его ресурсов в чрезвычайных военных условиях» [6, c . 193].

Что же такое героические символы и для чего они нужны обществу и власти в экстремальных военных условиях?

«СИМВОЛЫ — это обобщенные, «рафинированные» (очищенные от второстепенных деталей, частностей) социальные образцы индивидуального, группового, массового поведения, на которые общество ориентирует своих членов в аналогичных, «типовых», значимых в данный исторический момент или период ситуациях» [6, c . 193].

Механизм формирования героических символов относится к сфере идеологии и пропаганды. В первой-мировой войне 1914—1918 гг. власть через средства массовой информации, периодическую печать активно пропагандировала коллективный подвиг русских защитников.

Например, в работе Свечникова и В. Буняковского о защитниках крепости Осовец, против которых 6 августа 1915 г. в 4 часа утра, германские части применили отравляющие газы, написано «6 1/2 месячная Осовецкая страда не блещет красочными эпизодами с массовым захватом пленных и трофеев, но от начала до конца проникнута героизмом, исполнением воинского долга, спокойной распорядительностью всего командного состава, массой примеров доблестных действий начальников и отдельных войсковых частей, тяжёлыми жизненными лишениями и проявлением, напряженной до крайности физической и умственной работы участниками обороны, результатом чего явилась спокойная и мужественная защита крепости, не позволившая противнику пожать дешевых лавров и принесшая неоценимые услуги общему стратегическому положению на северо-западном фронте» [11].

В газете «Псковская жизнь» от 28 ноября 1915 г. в статье «Подвиг Псковича», фигурировали инициалы офицера: В. К.

«В «Русском Слове» участник обороны Осовецкой крепости рассказывает о героическом подвиге псковича, подпоручика В.К. Котлинского, безвременно погибшего в одну из доблестных атак на неприятеля. В.К. Котлинский родился в г. Острове и окончил Псковское реальное училище.

«Вряд ли кто-нибудь из защитников Осовца, — рассказывает автор воспоминаний, — забудет о штурме 24 июля, когда немцы применили впервые на Осовецком фронте удушливые газы.

Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев.

Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям.

Впрочем, нет, я знаю одного героя — выдающегося героя — этой атаки. К Н-скому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Теперь, сильно отравленный газами, он получил приказание вести роту в контратаку, пошел впереди солдат, имея при себе только бинокль.

В минуту адского, невероятного обстрела он, ориентируясь, спокойно осматривал отдельные места боя и отдавал соответствующие приказания.

И наряду с этой безумной, беззаветной отвагой он берег жизнь своих людей. Когда участок полотна железной дороги был нами пройден, когда до немцев оставалось 300—400 шагов, Котлинский приказал роте залечь под холмом, а сам вышел под ураганным огнем противника на открытое место и в бинокль осмотрел расположение его сил. Он принес себя в жертву своей роте. Выбранное им место для атаки оказалось удачным. Немцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулеметы.

Но сам подпоручик Котлинский был ранен разрывной пулей в бок и умер к вечеру того же дня.

Победа роты подпоручика Котлинского, это одновременно и его личная победа. За славный боевой подвиг он посмертно представлен к Георгиевскому кресту» [10].

Неудачной для России и непонятной для народа войной была Первая мировая. А для подобных войн в исторической памяти как форме общественного сознания обычно находится не слишком много места. Поэтому не случайно в народной памяти практически не сохранилось героических символов Первой мировой войны. Но все же главной причиной подобной исторической забывчивости, вероятно, явилось то, что германская война переросла в революцию, которая смела и старые ценности, и олицетворявшие их символы, заменив новыми.

Это не значит, что в Первую мировую был недостаток в героических символах: широко известными становились и полные Георгиевские кавалеры, и представители нового рода войск — авиаторы. Например, безногие летчики Александр Северский и Юрий Гильшер, предшественники Алексея Маресьева. И автор «мертвой петли», основоположник высшего пилотажа Петр Николаевич Нестеров, который 26 августа 1914 г. впервые в истории совершил воздушный таран и сбил двухместный австрийский самолет-разведчик [7].

Идея о мёртвой петле зародилась у Нестерова ещё до 1912 года, но в этом году, будучи учеником гатчинского авиационного отряда, он уже теоретически доказал возможность «мёртвой петли», так как «в воздухе везде имеется опора». В выходящем при школе «Альманахе», выпускаемом учениками, в том же 1912 году была напечатана следующая шарада «Кто он?»:

«Ненавидящий банальность, Полупризнанный герой, Бьёт он на оригинальность, Своею мертвою петлёй».

На эту шараду Нестеров, угадавший себя в этом четверостишии, ответил так:

«Коль написано: петля, То, конечно, это я. Но ручаюсь вам, друзья, На петлю осмелюсь я.» [ 4 ].

Рисунок 1. Траектория «мёртвой петли», лично вычерченная П.Н. Нестеровым [1]

В годы войны учреждена «Комиссия по описанию боевых трофеев русского воинства и старых русских знамен», созданный при этой комиссии Военно-художественный отряд, куда входили художники и фотографы, запечатлевал для истории картины сражений, делал зарисовки подвигов, за которые воины награждались Георгиевскими знаками отличия, создавал портретную галерею самих героев. Комиссия издавала специальную литературу, распространявшуюся среди населения, в том числе серию «Герои и трофеи народной войны» [ 5 ].

Солдатский знак отличия ордена св. Георгия был учрежден в 1807 г. и предназначался для награждения солдат, матросов и унтер-офицеров, которые «действительно выкажут свою отменную храбрость в борьбе с неприятелем» [2, c . 11]. Заслужить солдатский Георгиевский крест можно было, только совершив боевой подвиг: захватив неприятельское знамя, пленив вражеского офицера или генерала, первым ворвавшись во время штурма в крепость противника или на борт его корабля, а также за спасение в бою знамени или жизни своего командира. Не случайно Георгиевскими крестами, дававшимися исключительно за боевые подвиги и отличия «в поле сражения, при обороне крепостей и в битвах морских», гордились больше, чем любыми другими наградами.

«В Первую мировую к 1917 г. 1-ю степень ордена получили около 30 тыс. человек, а 4-й степенью было награждено более 1 млн. воинов» [2, c . 11—12].

Кого же из них мы знаем? И кого из отмеченных высшей наградой солдатской доблести можно отнести к героическим символам своей эпохи?

«Героиня Первой мировой сестра милосердия Раиса Михайловна Иванова прославилась не только тем, что оказывала помощь раненным непосредственно на передовой, под огнем неприятеля. Когда командир роты и все офицеры были убиты, она приняла на себя командование и повела солдат на штурм вражеской траншеи, во время которого была смертельно ранена. Награжденная посмертно офицерским орденом Святого Георгия 4-й степени. Иванова оказалась единственной женщиной, удостоенной этой высокой награды, но и она не превратилась в символ, сохранившийся в исторической памяти народа» [8, c . 8—9].

В период Первой мировой войны героическим символом-явлением стало создание женского «батальона смерти» под командованием поручика Марии Бочкаревой, что было призвано поднять боевой дух у «мужской» армии, в которой начались процессы деморализации и разложения. «Женщина с ружьем» становится фактом русской истории. Всего в Первую мировую служили в армии около 2 тыс. женщин [6, c . 145]. Кстати, главным аргументом Бочкаревой при создании ее батальона в мае 1917 г. было то, что «солдаты в эту великую войну устали и им нужно помочь… нравственно» — то есть, по сути, женщины пошли на войну, когда мужчины оказались не на высоте, пошли, чтобы

Рисунок 2. Женский батальон смерти [3]

их «устыдить» [6, c . 145]. Интересно, что в начале войны, когда моральный дух в обществе и армии был весьма высок, идея создания женских батальонов на волне патриотизма поддержки у власти монархической, патриархальной не получила. В 1917 году, сразу после Февральской революции, Временное правительство использовало его формирование исключительно в пропагандистских целях: этот факт должен был «пристыдить» [6, c . 145] не желающих воевать мужчин.

Во время первой мировой главными национальными символическими фигурами, воплощавшими народный патриотизм, стали казаки, более близкие к народной аудитории по своему социальному облику. Так, например, Кузьма Крючков — реальный герой, убивший в кавалерийской атаке нескольких немцев, превратился в персонаж лубочной пропаганды — почти мифическую фигуру, собирательный образ лихого русского казака. В армии и среди гражданского населения распространялись брошюры и открытки с описанием его подвигов, сильно приукрашенных и преувеличенных.

Кто же такой Кузьма Фирсович Крючков и почему он оказался одним из главных претендентов на роль символа? Донской казак, первый Георгиевский кавалер в войну 1914—1918 гг., к ее концу он имел два Георгиевских креста и две медали, то есть даже не стал кавалером полного банта, хотя и был первым, получившим крест 4-й степени. Дослужился до звания подхорунжего. Его именем были названы папиросы и пароход, портреты печатались на первых страницах журналов, подвиг был запечатлен на многочисленных плакатах и лубках

В советское время казаки воспринимались как «главная опора царизма», «душители революции», «белогвардейцы». Новая власть не только ликвидировала казачество как особое военное сословие, но и старалась вытравить саму память о нем. Поэтому и этот символ Первой мировой не закрепился в долговременной памяти народа, оставшись знаковой фигурой лишь своего времени [9].

В целом можно констатировать, что Первая мировая война не оставила в исторической памяти россиян устойчивых героических символов. Героические символы отнюдь не являются статичным социально-психологическим образованием. Общественно значимые ситуации могут меняться, придавая и символу иное общественное звучание. Поведение, важное и полезное в одних условиях, через некоторое время может оказываться бесполезным или даже вредным. Соответственно, и отношение к символам общества в целом и власти в частности претерпевает радикальные изменения. Поэтому, обращаясь к прошлому, следует отделять событие от его символа и героя от наших представлений о нем.

Однако задача и смысл работы историка нашего, постсоветского времени заключается вовсе не в огульном отрицании старых ценностей и сокрушении вчерашних идеалов. Профессионализм исследователя как раз и состоит в том, чтобы бережно взвесить на весах Истории все реалии прошлого, не смешивая подвиг народа и преступления системы, но понимая, что разделить государство и общество — невозможно. Как невозможно отделить день сегодняшний от пройденного страной пути, долгого и мучительного, первые шаги по которому были сделаны именно тогда — в годы тяжких военных испытаний и начала раскрепощения человеческого духа.

Список литературы: 1. Вейгелин К.Е. Путь летчика Нестерова. — М. — Л.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1939. — С. 49. 2. Дуров В. Георгиевские награды // Георгиевские кавалеры. Сборник в 4-х т. Т. 1. — М., 1993. С. 11—12. 3. Материал из фонда Тульской областной универсальной научной библиотеки им. А.С. Пушкина. 4. «Мертвая петля» Нестерова Александр Пронин // Новости Столетие.RU // e-mail: ИНФОРМАЦИОННО — АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ интернет-газета издаётся с 21 сентября 2004 года. 5. Никитин В. Герои забытой войны Родина. — 1993. — № 8—9. — С. 83—191: фот. 6. Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. — М.: РОССПЭН, 1999. 7. Сенявская Е.С. Историческая память о Первой мировой войне: особенности формирования в России и на Западе // Вестник МГИМО-Университета. 2009. № 2. С. 31—37. 8. Сенявская Е.С. «Душа моя была уставшая. » // Родина. 1996. № 3. С. 8—9; С. 101. 9. Сенявская Е.С. Великая, Отечественная и Народная // Стратегия России. 2012. № 7(июль). — М., 2012. 10. См.: Подвиг Псковича // «Псковская жизнь», № 1104 от 28 ноября 1915 года. 11. Цит. по: Оборона крепости Осовец во время второй, 6 1/2 месячной осады её // М. Свечников и В. Буняковский. Петроград: Гл. упр. Ген. штаба, 1917. С. 43—50.