Кирпичников А.Н. Так называемая сабля Карла Великого

На территории Восточной Европы по нашим подсчетам найдено 250 раннесредневековых сабель (считая целые и обломки). Судьба их более или менее одинакова. Пролежав много столетий в земле, эти клинки были однажды найдены, извлечены и стали достоянием науки. Существует, однако, экземпляр (связанный, правда, не с Восточной, а с Западной Европой), который никогда не терялся и не лежал в земле, а бережно передавался из поколения в поколение как инсигния «священной Римской империи». Речь идет о так называемой «сабле Карла Великого», ныне хранящейся в сокровищнице Историко-художественного музея Вены 1 . Изучение этой знаменитой вещи не безразлично для истории русского ремесла, и не только военного.

Происхождение сабли овеяно легендой: по древней традиции она происходит из погребения Карла Великого в Аахене. Новое время прибавило к этой молве фантастические подробности. Так, по одной версии, возникшей в XVIII в., сабля была подарена первому средневековому императору халифом Гаруном аль Рашидом, по другой — была захвачена Карлом на войне с аварами. Сколько-нибудь достоверные сведения о сабле очень поздние. До 1794 г. она в числе других церемониальных инсигний немецкой короны хранилась в Аахене, а затем в 1801 г. попала в Вену. Известно, что до конца XVIII в. этим оружием при коронации опоясывали императоров «священной Римской империи» 2 .

В принадлежности этой сабли Карлу Великому усомнился крупный австрийский оружиевед В. Бохейм. Позднее И. Хампель и 3. Тот доказали полную невозможность такой принадлежности 3 . Как справедливо писал И. Хампель, аахенская реликвия изготовлена по крайней мере три века спустя после смерти ее предполагаемого венценосного владельца 4 . В датировке вещи, однако, существуют расхождения. Н. Феттих и В. Арендт относили ее к IX в., 3. Тот — ко второй половине X в., Г. Филитц — ко второй половине IX или X в., И. Хампель и Г. Ф. Корзухина — к XI в. 5 . П. Паульсен временем изготовления клинка предложил считать 950—1050 гг. 6 . Наиболее обоснованно, на наш взгляд, аргументируют свои предложения те, кто отстаивает более позднее изготовление сабли. К вопросу о ее датировке мы вернемся ниже еще раз.

Среди вещественных древностей западного средневековья так называемая «сабля Карла Великого» всегда казалась необычной и чужеродной. В восточное происхождение клинка верили все, но дальше начинались определения, поражающие своей неустойчивостью и произвольностью. Саблю считали аварской, арабской, сицилийско-норманской, венгерской, центральноазиатской; ее орнамент связывали с дакийским, готским, гуннским, иранским, «сасанидско-магометанским», арабским, византийским, сарацинским, норманским орнаментами 7 . К каким надуманным построениям прибегали некоторые исследователи, иллюстрирует пример 3. Тота, посвятившего нашей сабле целую монографию. 3. Тот считал саблю мадьярской, фамильным сокровищем династии Арпадовичей, позднее переданным в руки западным императорам 8 . Заметив невенгерские элементы в орнаментальном убранстве сабли и чтобы объяснить их, он выдвинул предположение о том, что клинок мог быть сделан хазарскими мастерами, переселившимися в Венгрию после военного разгрома их родины и работавших на новом месте по старым восточным образцам 9 . Почему над изготовлением сабли трудились хазарские эмигранты, 3. Тот не пояснил. Выдвинутая гипотеза имела явно умозрительный характер и не встретила поддержки в том числе и у венгерских коллег 3. Тота 10 .

Изучение так называемой «сабли Карла Великого» неожиданно приобрело новую конкретность после того, как западные археологи заинтересовались русскими древностями. Сначала Н. Феттих, затем П. Паульсен местом возникновения клинка определили Киевское государство. Сабля, писал Н. Феттих, была изготовлена не в Венгрии, а в одном из среднеднепровских городов, вероятно, в самом Киеве 11 . Еще дальше пошел П. Паульсен, который рассматривал «саблю Карла Великого» в качестве выдающегося произведения киевской культуры 12 . Сделав эти важные заявления, упомянутые авторы исходили отнюдь не из любви к русской старине. Так, Н. Феттих свои рассуждения о раннесредневековом прикладном искусстве приправил значительной дозой национализма, превратив, например, Киев в мадьярский переселенческий центр. Он утверждал, что сабля уже при ее создании среднеднепровскими мастерами предназначалась для венгерского князя Алмоса — отца Арпада 13 . Киевское происхождение сабли понадобилось П. Паульсену для того, чтобы лишний раз отнести среднее Поднепровье к числу викингских провинций, где переплеталось арабо-восточное и норманское влияния 14 .

Таким образом, от Н. Феттиха и П. Паульсена мы получили в свои руки хотя и в значительно, обесцененном виде, предположение о киевском происхождении «сабли Карла Великого». Отстаивать это предположение только потому, что можно удачно зацепиться за оговорку, высказанную буржуазными учеными, не приходится. Дело в том, что русская археология действительно предоставляет материал достаточной силы и убедительности для суждения по вопросу о происхождении «сабли Карла Великого».

«Сабля Карла Великого» сохранилась целиком 15 . Даже среди чем-то примечательных средневековых вещей она выделяется роскошью своей отделки и великолепием декоративного убранства (рис. 1). Части ножен и рукоять покрыты листовым золотом; на клинке укреплена медная позолоченная полоса. Несомненно, перед нами парадное оружие высшего феодала, которое могло получить и получило государственное значение.

Орнамент сабли, разнообразно представленный в больших и законченных композициях, создает все возможности для изучения самой вещи 16 . Вдоль клинка с каждой стороны тянется позолоченная медная полоска (рис. 3). На ней выгравирован узор в виде плавно изгибающейся ветви с отходящими от нее листочками. В верхней части, у перекрестья, растительный орнамент осложнен изображением двух сопоставленных гиппокампов. Характерной особенностью описанного узора является чередование выступающих плоскостей, заполненных рисунком, и «мелкозернистого» фона, а также «точка с усиком», украшающая листья. Композиции аналогичного стиля встречены на русских и венгерских вещах второй половины X в. (эфесы сабель, покрышки ташек, обкладка меча и др.) 17 . Единственная сабля с очень близким орнаментом вдоль лезвия найдена в Киеве в христианском, вероятно, княжеском по узора является чередование выступающих плоскостей, заполненных рисунком, и «мелкозернистого» фона, а также «точка с усиком», украшающая листья. Композиции аналогичного стиля встречены на русских и венгерских вещах второй половины X в. (эфесы сабель, покрышки ташек, обкладка меча и др.) 18 . Единственная сабля с очень близким орнаментом вдоль лезвия найдена в Киеве в христианском, вероятно, княжеском погребении 19 . Область распространения описанных украшений занимает, следовательно, пространство от среднего Поднепровья до Венгерской низменности.

Рис. 1. «Сабля Карла Великого». Рукоять. Историко-художественный музей. Вена

Рис. 2. Верхняя и средняя части ножен «сабли Карла Великого». Историко-художественный музей. Вена

В ином стиле оформлены всегда открытые глазу части ножен и рукоять (рис. 2 и 4). Они покрыты умело выполненным чеканным рельефным орнаментом из пальметок и ленточного плетения. Характерной и организующей частью узора является круглая или заостренно-овальная петля, увенчанная пальметкой и вплетенная в ленточные извивы. Этот мотив, а также такие черты, как ветвеобразпые отростки лент, четыре крестообразно расположенные лилии, пальметка в сердцевидном обрамлении, двойное пли тройное переплетение лент (продольно разделенных на две части), килевидные очертания края накладок, размеренное, спокойное построение всей композиции в целом, лишенной острых изломов и фигур зверей,— все это находит ближайшие и самые точные аналогии на украшениях русских вещей X—XI вв. Среди последних вспоминаются прежде всего сабельные перекрестья из Гочева и Княжой Горы, наконечник сабельных ножен из погребения в Десятинной церкви 20 , а также малый черниговский рог, меч из Киева, деревянная колонна из Новгорода, бляшки дружинных погребений из Приладожья, Киева н Чернигова 21 . При всех этих сравнениях имеется в виду не только наличие одинаковых элементов орнамента (такие детали, как пальметки и растительные извивы, имели международное распространение), но и бьющее в глаза их начертательное совпадение. Стилистическое сходство орнаментальных мотивов «сабли Карла Великого» (рукояти и ножен) и ряда русских изделий настолько полное и разительное, что не требует, на наш взгляд, развернутого искусствоведческого обоснования. Перечисленные выше изделия (с некоторой поправкой на их хронологическую разницу) относятся к одному культурно-художественному кругу. В целом мы имеем дело с тем орнаментальным стилем, который пышно разовьется в XII—XIII вв. и займет господствующее положение в архитектуре, прикладном искусстве и книжной графике и истоки которого уходят в раннекиевский период 22 . Для наших целей важно уточнить время возникновения на киевской почве узора, сочетающего пальметку и ленточное плетение. Появление этой композиции, в своей специфической форме представленной в подавляющем большинстве случаев только на русских изделиях X—XI вв. 23 , сопровождало зарождение собственного орнаментального искусства. В художественном отношении это явление было значительным. Показательно, что родовой герб первых Рюриковичей был оформлен именно в этом исполненном местного своеобразия стиле. Древнейший княжеский знак в «парадном варианте» представляет трезубец, элементы которого состоят из овала с пальметкой наверху в ленточном обрамлении. Эти очень характерные по начертанию знаки представлены на сребрениках, подвесках-тамгах и даже кирпичах (в первом и последнем случаях несколько упрощенно), относящихся ко времени правления Владимира Святославича 24 , что тем самым устанавливает время сложения самого узора. Поскольку эту же деталь рисунка как характерную и повторяющуюся мы отчетливо различаем в орнаменте «сабли Карла Великого», постольку дату этого оружия можно предварительно определить между 80-ми годами X в. и 20-ми годами XI в. и как среднее избрать 1000 г. Не противоречат этому отмеченные выше орнаментальные аналогии и типологические признаки клинка, снабженного изогнутым перекрестьем с шарообразными увенчаниями на концах и грушевидным навершием, бытующим не позднее XI в. 25

Рис. 3. «Сабля Карла Великого». Общий вид и украшения на клинке. Историко-художественный музеи. Вена

Рис. 4. «Сабля Карла Великого», Прорисовка украшений рукояти и ножен

Таким образом, декоративное убранство наружных частей венской сабли указывает на ее русское, вероятно приднепровское, происхождение. А. В. Арциховский справедливо сравнил находку резной колонны в Новгороде с чудом 26 , так важна оказалась эта вещь начала XI в. для решения важнейших вопросов истории древнерусского искусства. Для изучающего возникновение русской орнаментики «сабля Карла Великого» также является чудом, только давно известным и тем не менее требующим, чтобы его снова заметили. Как бы ни рассматривать «саблю Карла Великого», она наряду с другими редкими и случайно дошедшими вещами дает представление об орнаментальном великолепии киевского искусства XI в., о его истоках и особенностях, отмеченных печатью яркого своеобразия.

При изучении венской сабли следует учесть разницу в стилистическом оформлении лезвия и рукояти с ножнами. Возможно, что вещь отделывалась или переделывалась по частям (отдельно клинок, отдельно эфес и ножны) в двух мастерских, которые по месту и времени были близки друг другу. Последнее обстоятельство может повлиять на расширение географических и хронологических определений. В зону изготовления сабли, возможно, входила Венгрия, а датой вещи (имея в виду ее целостное оформление в двух художественных стилях) можно считать 950—1025 гг. Таким, образом, в создании венской сабли могли принять участие разные народы, а сама вещь выступает как свидетельство русско-венгерских культурных связей в эпоху раннего средневековья.

В ряду вещей высокого мастерства, связанных с киевской культурой, «сабля Карла Великого» вовсе не одинока. Отметим такие шедевры оружейного ремесла, как мечи из Киева и Карабчиева, сабля из Десятинной церкви, «топорик Андрея Боголюбского», относящийся к первой половине XI в. Все эти памятники, включая и венскую саблю 27 , всем характером своего оформления свидетельствуют о расцвете русского оружейного дела в эпоху Владимира и Ярослава, что, в свою очередь, отражает культурное и военное могущество Киевской Руси.

Если считать происхождение «сабли Карла Великого» с большей или меньшей вероятностью установленным, то спрашивается, как могла русско-венгерская вещь стать государственной святыней западной империи. Несомненно, это редкий случай, однако в таком превращении нет невероятного. Люди европейского средневековья высоко ценили и даже почитали вещи, независимо от их происхождения, лишь бы они были связаны с популярной личностью или героем и казались достойными имени этого человека. Приведу только два примера. Дочь Ярослава, Анна, ставшая супругой Генриха I, привезла во Францию евангелие на славянском языке, на котором в течение многих столетий французские королевы приносили присягу на верность государству. Западноевропейские мечи князей Всеволода и Довмонта после их смерти были выставлены в Троицком соборе и стали символом псковской храбрости и независимости.

Независимо от того, как попала «сабля Карла Великого» на Запад — прямо из Руси или через посредство Венгрии 28 , она как роскошное княжеское оружие стала рассматриваться как освященная традицией драгоценная реликвия, подходящая для королевских церемоний. Так выдающееся произведение восточноевропейского ремесла стало сокровищем, инсигнией западной империи и сохранилось для грядущих поколений.