«Группа Кватро». Светлый вечер с Антоном Сергеевым и Антоном Боглевским (27.02.2018)
У нас в гостях были участники вокального коллектива «Кватро» Антон Сергеев и Антон Боглевский.
Мы говорили с нашими гостями об их творчестве, о развитии их коллектива и о присутствии Бога в их жизни.
— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера». Здесь с Вами в студии Лиза Горская. И сегодня у нас в гостях группа «Кватро» — Антон Боглевский и Антон Сергеев. Сколько всего у Вас в группе Антонов?
— (Смеется.) Здравствуйте. У нас, слава Богу, пока два.
— Пока два! (Смеется.)
— А вообще нас четверо.
— Мы уже рассказывали нашим слушателям о Вашем творчестве, но, я думаю, еще раз вкратце стоит рассказать про группу. Не все слышали ту нашу программу.
— Хорошо. То есть Вы предлагаете, чтобы мы это сделали? (Смеется.)
— Так Вы же группа «Кватро», не я! Моя задача — Вас спрашивать!
— Ну, я не думаю, что нам нужно так себя, действительно, представлять, потому что, вообще, в этом году нам исполняется 15 лет.
А. Сергеевв(?) Ха-ха-ха!
— Мы немножечко вместе. Это только вот мы вместе, группой работаем 15 лет. А так-то до этого мы еще знакомы с 6-7 лет каждый.
— Да, ну, могу только сказать, что уникальность нашего коллектива заключается в том, что мы действительно знаем друг друга с 6-7 лет. То есть, по сути, это какое-то огромное количество лет мы знаем друг друга. Это уже. Кстати, действительно, к 30 через некоторое время.
— Вот мы с Антоном одноклассники, Леня — он постарше был на курс нас, а Даня, наш новый участник, так получилось, он на несколько лет нас младше. А уникальность, мне кажется, заключается именно в следующем — что нас никто никогда. Нас никто не собирал, вот как обычно вокальные коллективы. Чаще всего есть человек, есть продюсер, кому пришла в голову мысль.
— Он берет ее и собирает по каким-то своим качествам: там, должен быть беленький, рыженький, черненький.
— И живенький, и меланхоличненький.
— Да. У нас такого не было. Мы собирались вообще сначала как акапелльный коллектив — мы собирались по голосам. То есть у нас был бас, баритон и два тенора, как по Чеснокову, как должен звучать мужской вокальный ансамбль. Но никто не мог даже себе предположить, что, в принципе, у нас будет такая продолжительная и такая действительно карьера. Потому что мы не могли себе представить, что мы можем потом. что потом у нас будут концерты в Государственном Кремлевском дворце или «Крокус-сити холл», или в «Ролл-Альберт холл» в Лондоне.
— А для чего Вы собирались?
— Ну, мы, естественно, собирались для того, чтобы делать что-то красивое, что-то творческое, но в тот момент, поскольку мы пели а капелла и вообще как бы не думали о том, что когда-нибудь будем петь, там, с оркестром, мы были, так сказать, в начале своего творческого развития, и понятное дело, что мы мечтали, это понятно. Но то, что мечты наши воплотятся в жизнь, это, конечно, наверное, спасибо, действительно, Господу Богу.
— Я думаю, нам уже пора послушать музыку, потому что мы о ней говорим. Слушать. Что будем слушать? Просто напрашивается джаз, но я предлагаю послушать что-то более все-таки классическое или российское.
— Ну, давайте послушаем песню, на самом деле, которую многие считают нашей визитной карточкой. Это песня «Скажите, девушки, подружки Ваши. ». Мы с ней победили на конкурсе «Пять звезд», и она уже как-то ассоциируется именно с нашим коллективом.
(Звучит песня «Скажите, девушки, подружки Ваши. » в исполнении группы «Квадро».)
— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера». И здесь у нас в гостях группа «Кватро» — Антон Боглевский и Антон Сергеев. Расскажите, пожалуйста, про эту Вашу визитную карточку, которую мы сейчас послушали — композицию «Скажите, девушки, подружки Ваши. ». С кем она записана, помимо вокала? Ну, кто за роялем?
— Ну, если Вы слышали, по-моему, там вообще оркестр звучит. (Смеется.) Вообще, хочется сказать, что мы стараемся все наши произведения записывать с Большим Симфоническим оркестром. Ну, мы считаем, что, в принципе, может быть, это идет от образования нашего, не знаю чего, но мы считаем, что вот те традиции в хорошем смысле эстрадного исполнения, когда, не знаю, там, те же наши замечательные певцы — Муслим Магомаев, Лемешев, — они пели. Не было тогда понятия «пластиковые аранжировки». Они пели под живые инструменты, они пели под большие оркестры, на которые были написаны по-настоящему красивые оркестровки. А вот эту традицию, которая сейчас, к сожалению, уходит, мы решили, как говорится, поддержать, и почти все наши альбомы, а их уже немало, мы записали с Большим Симфоническим оркестром — то на «Мультфильме», то в Доме звукозаписи. Это все очень дорогостоящее, но мы понимаем, что это наше творчество и это наш вклад, надеюсь, в будущее. Ну, это наша, наверное, первостепенная задача — сделать что-то, что останется после нас, действительно, что не забудется. Что могут включить, послушать и сказать, что действительно это достойно. Это стоит того.
— А на концертах как?
— А по-разному. Вот сейчас у нас был концерт в Доме Музыки. У нас всегда концерты в Доме Музыки проходят с Большим Симфоническим. Во всех больших залах, крупных, типа Кремля, «Крокуса», конечно же, тоже с симфоническим составом. Но есть такие концерты, которые вот сейчас у нас будут — там, 8 марта в Культурном центре «Москвич», 9 марта в Театре «Золотое кольцо», — там, конечно же, Большой Симфонический оркестр, к сожалению, не посадишь, но там всегда есть рояль, и мы никогда не обходим стороной. Мы все, в принципе, неплохо играем на рояле, но Леня у нас лучше всех играет, и у нас есть целая программа под рояль. И живой рояль, четыре голоса — это всегда очень красиво. Еще у нас есть возможность имитировать инструменты — это наш тоже такой один из таких номеров, который. Разные бывают песни вот такого номера, но они всегда тоже интересны.
— Расскажите подробнее про концерты, предстоящие 8-9 марта.
— 8 марта у нас ожидается праздничный концерт для всех наших дорогих женщин в Концертном центре «Москвич», который.
— Это территориально где?
— Это метро «Текстильщики», прямо, практически, одна минута.
— Будем очень рады видеть всех наших дорогих.
— Лучший подарок — билет на концерт.
— . поклонниц новых, да. А 9 марта у нас концерт в театре «Золотое кольцо», который находится на «Тимирязевской», и все это тоже для наших дорогих, любимых женщин.
— Ну, это уже стало такой традицией — делать концерт в эти даты, поскольку. У нас вообще есть концерт — мы в Кремле его обычно проводим. В этом году, к сожалению, его не будет — мы его перенесли на декабрь. Он называется «8 Марта каждый день». Мы в прошлом году начали такую традицию. Мы не привязываемся к этой дате как-то особенно. Мы просто хотим радовать женщин. И не важно, какой это день. У нас 8 марта каждый день. Ну, этот концерт может пройти, не знаю, в апреле, в мае, потому что, в принципе, мы считаем, что женщин нужно радовать каждый день. (Смеется.) Поэтому наши концерты — вот эти традиционные, весенние, — они, конечно же, посвящены женщине. Там будет много лирики, много известных песен, просто с нашей интерпретацией. Это всегда такое ощущение праздника и признания в любви женщинам. Это всегда красиво.
— Я прямо заслушалась. Кстати, о женщинах. А куда девочки делись из Вашего хора? Вы же сказали, что вначале там смешанный вариант был?
— Не-не-не, у нас был, действительно, коллектив в наше студенчество. Но мы очень быстро поняли, что они нам как-то.
— Вот, вот. Ну четверо — ну куда, куда еще?! Нет, на самом деле, было замечательное время, когда мы выступали октетом. Было очень такое богатое звучание по палитре и так далее, понятно. Но как-то вот мы поняли, что мы «Кватро» — мы четверо и должны идти дальше вчетвером. Все-таки это как такой был студенческий, наверное, опыт больше, очень важный для нас и очень приятный, за что мы всем благодарны. Но вот так вот вышло, что мы поняли, что мы хотим профессионально двигаться вчетвером дальше.
— В смысле. Да! (Смеется.)
— Ну, со звуком. Ну.
— Мы слушаем совершенно разную музыку, постоянно что-то сами сочиняем, что-то отбираем у нас. Мы все очень разные вчетвером, поэтому и восприятие у нас тоже разное. И это, наверное, и создает «Кватро». Это создает вот этот какой-то, может быть, синтез во многом, в чем-то. Каждый что-то свое вносит. Это и бит-бокс, и может быть что-то из классики, из рока, из электронной музыки и так далее. Поэтому, конечно, мы экспериментируем и безумно рады этому.
— Какие эксперименты запланированы на ближайшее время?
— Ну, поскольку мы уже, не побоюсь этого слова, наверное, попробовали все направления, возможные в кавере (я имею в виду, в переработке песни, которая, ну, не знаю, там. ). Вот мы. У нас есть альбомы русского романса, советских шлягеров — два альбома (потому что в советской музыке столько великой музыки, что, наверное, можно будет и третий, и четвертый сделать). (Смеется.) Военные песни. У нас есть духовная музыка, ну, духовный альбом. У нас есть классический альбом. Новогодний альбом, который вышел в конце 2017 года. То есть мы уже действительно попробовали. ну, сделали — даже не попробовали, сделали почти все направления, которые возможны. Вот сейчас, я думаю, мы вплотную подошли к тому времени, когда мы начнем делать свои оригинальные песни.
— Вы вот упомянули уже Муслима Магомаева, Лемешева и вообще советскую музыку в целом. Расскажите, пожалуйста, поподробнее, что Вас в ней трогает и, может быть, что-то, что сейчас незаслуженно забыто — там, исполнители.
— Для нас самым главным является слово. И совсем недавно вот, например, у нас был концерт в Доме Музыки, который мы, собственно говоря, слову и посвятили. То есть он назывался «Стихия», мы все читали там стихи. Каждый отбирал то, что он любит, то, что ему по душе, то, что ему нравится, то, что органично подходит. И это все перекликалось с песнями, которых тоже очень. Ну, мы вообще стараемся выбирать только такие песни, в которых очень важно слово, слова, которые несут действительно смысл. И самое главное, что нужно этот смысл доносить. И мы вот вообще в своем творчестве стараемся этому уделять огромное значение — именно донесению слова. Красивое пение, красивый вокал, тембр — это все замечательно, но это, к сожалению, как мне кажется, я думаю, ребята со мной согласятся, что ничто, когда человек просто любуется красотой и звучанием голоса и так далее. Да и вообще, вот для меня лично музыка — это не только, там, классика, это не только какой-то конкретный стиль. Музыка — это когда. Это совершенно в любом стиле может быть музыкальная композиция, когда она очень точно отражает слова. Потому что если музыка отдельно, слова отдельно, это ты сразу отключаешься либо на то, либо на то, как правило, на музыку, и как бы песня проходит для тебя, хотя в ней может быть сокрыт очень большой смысл. И именно та музыка — музыка, которая отражает действительно по-настоящему слово и очень органично следует за словом. Поэтому вот как-то так.
— Я предлагаю послушать музыку. И вот «Не жалею, не зову, не плачу» — я так понимаю, что она в Вашем репертуаре, потому что как раз.
— Угу, да. Замечательный романс на стихи Сергея Есенина, который мы вот как раз в концерте «Стихия» исполняли. Да, будем рады вместе с Вами насладиться, послушать.
— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера». Здесь у нас в студии группа «Кватро». Оставайтесь с нами, мы вернемся через минуту.
(Звучит романс «Не жалею, не зову, не плачу» в исполнении группы «Кватро».)
— Проводим «Светлый вечер» в компании группы «Кватро». Здесь в студии еще Лиза Горская. Говорим о музыке, о предстоящих концертах, о творчестве. У Вас еще много романсов в репертуаре? Вот мы сейчас слушали прекрасный романс на стихи Сергея Есенина.
— Да, конечно, у нас есть целый альбом романсов, и мы огромное внимание уделяем романсам, потому что, опять же, там очень превалирует слово, и оно очень яркое, и оно очень. Ну, это очень близко. Поэтому мы, конечно, все не сможем сейчас, к сожалению, может быть, это прослушать. (Смеется.)
— Понимаю, да. Мы, кстати, с Вами еще не договорили про советскую музыку.
— Что вот в Вашем личном рейтинге, в личном списке — там, допустим, 10 исполнителей первые, которых бы Вы рекомендовали нашим слушателям, в том числе для расширения музыкального кругозора и образования не забывать?
— Ну, я не знаю, как можно говорить субъективно, но мне кажется.
— Да нет, этих исполнителей достаточно много. Просто можете зайти в тот же YouTube, просто посмотреть. Не знаю — Георг Отс. Это замечательные певцы, которые тогда действительно пели голосом, который действительно настолько проникновенно. Они, вот как Антон говорил, чувствовали музыку по-настоящему, чувствовали слово, что сейчас, к сожалению, забывается.
— Это было максимальное переплетение музыки и слова. То есть как бы музыка четко следовала за словом, и все средства музыкальной выразительности соответствовали смысловой текстовой направленности, то есть очень тесно. А сейчас как бы это редкий случай, и это как бы, что называется, когда совпадает. (Смеется.)
— А от чего это зависит? Почему тогда было, сейчас почти нет?
— Ну, потому что, наверное.
— Что это — это качество, это уровень образования?
— Наверное, это связано, безусловно, с прогрессом. Тогда средства были простые — оркестр, микрофон кому-то, певец, его возможности, возможности оркестра как коллектива, интерпретация и так далее. А сейчас все, что угодно. Можно сделать аранжировку на компьютере, можно сделать. И, в основном, сейчас.
— То есть внимание на другом, акцент на другом?
— Да, и немножко сместились, наверное, какие-то жизненные уклады. Мне кажется, что раньше как-то люди больше задумывались о чем-то. я не могу сказать, что, может быть, духовном в советское время, но о чем-то душевном. Как-то вот они больше как-то придавали значение именно вот этой стороне жизни, что ли, я не знаю. А сейчас более свободно, более легко, все более доступно. Все. Люди хотят больше отдыхать, больше наслаждаться, больше увеселяться. Поэтому что — клубные треки, клубные биты, в основном, чтобы. Потому что слуху это уже привычно. И вот уже под это все люди каким-то образом подмешивают какие-то чувства. То есть все равно это композиции с четкой пульсацией, все равно это. Потому что люди к этому привыкли. Это поколение, грубо говоря, может быть, уже не первое даже на этом выросло. И поэтому, конечно, все это и с прогрессом, и с жизненным укладом меняется и двигается вперед. И, наверное, это нормально. Но мне кажется, что нужно не забывать вот об этом связи именно музыки и текста, когда все-таки нужно уделять и слову большое внимание, и смыслу, и как-то его доносить. Даже в условиях вот этих вот таких вот треков, да? (Смеется.) Как говорят сейчас.
— Вам не кажется, что восприятие изменилось и сложнее доносить сейчас слово?
— Ну, восприятие изменилось почему? Потому что жизненный уклад, опять же.
— Цели в жизни, устремления в жизни. Раньше вот не было такого. И вот читаешь какие-то старые стихи, и в них проскакивают. Я сейчас не могу вспомнить стихотворение, но «вот снова новый день, я сажусь, как обычно, в трамвай». Вот сейчас это звучит — «я сажусь в трамвай». Ты ездишь на трамвае? Ой! А тогда это было нормально — все были в одних условиях, все ездили на трамваях. Ну, как-то вот я. Я говорю, что люди не думали о каких-то вещах, не придавали им такого большого значения, как придают сейчас, какому-то достатку, какому-то статусу, каким-то, извините за выражение, понтам, да? А люди — они были как-то больше внутри, на внутреннем сконцентрированы. А сейчас все больше на внешнем, как мне кажется. И как бы внешние проявления стали затмевать что-то внутреннее. Поэтому и так мало вот этого, чего-то наполненного, что содержит в себе какое-то. не духовное, но хотя бы душевное.
— Как-то так совпало, что вот прямо несколько программ подряд наши гости говорят о том, что в современной жизни не хватает созерцательности.
— Да, внутренней. Очень правильное слово, прямо очень точное, да. Кто-то сказал верно.
— Да все говорят, как будто наши гости сговариваются. Они, может быть даже, незнакомы друг с другом. Вот просто посмотреть на природу, просто посмотреть на себя.
— Остановиться, да, от ритма, да, конечно, безусловно. И вот этот вот ритм, где люди постоянно двигаются, бегут вперед, опережая друг друга, не замечая. Вот, опять же, мы все ездим на автомобилях. А я недавно оказался в ситуации, когда ну просто оказался без машины. И мне пришлось в холод, в мороз просто пройтись по Москве — ну, дойти до места работы, грубо говоря. И я просто остановился и понял, сколько красоты я не замечаю — архитектуры, каких-то мелочей, которых я не замечал раньше. Мимо Большого театра иду — Господи, как же это красиво! А напротив еще там такое здание, а еще дальше — такое. И ты идешь, и ты уже погружаешься и думаешь: «А когда вот это было построено, а при каких. ». Ну, то есть у тебя рождаются мысли, ты уходишь в какие-то размышления о вещах, о которых ты никогда. Ты едешь на работу, ты думаешь о каких-то конкретных целях, проблемах, и вот как будто бы на них ты застреваешь. А на самом деле жизнь намного ведь шире, ярче, и за вот этим вот удобством каким-то и комфортом ты не замечаешь простых вещей, которые как раз и ведут тебя к этой созерцательности. Поэтому очень важно — останавливаться, да, как-то так.
— Я вот сейчас поделюсь. Мне недавно кто-то в почтовый ящик кинул листовку: «Покормите птиц» и список, чем их можно кормить, а чем нельзя.
— Ну, то есть нельзя ни в коем случае черным хлебом и жареным, соленым, а вот чем можно. Ну, я честно пошла, купила семечек несоленых и стала их кормить. Ну правда — что же я их не кормлю-то? Тяжело в город птицам. Вообще, столько удовольствия получила с этими птицами у этой кормушки, просто глядя на них! Еще снежок выпал, как в детстве!
— Да! Вы как раз получили время на эту остановку внутри себя. То есть подумать и как-то задуматься о том, о чем давно хотелось подумать, но не хватало времени. И как это важно сейчас.
— Как Вы эти остановки делаете?
— Ну, я только что остановку сделал!
— Ну-ка, ну-ка, поделись!
— Когда заходил сюда, в этот прекрасный Андреевский монастырь, при входе сидела кошка — такая прямо вот яркая.
— Это кот Василий.
— Кот Василий, даже так? Вот видите! Я-то не знал, что он Василий.
— Ну подпиши (нрзб.).
— И я его даже сфотографировал на фоне монастыря, на фоне храма. Так это красиво, действительно, вот вещи которые. Ну, Вы правильно сейчас сказали, что.
— Атмосферно, как сейчас говорят.
— . которые часто мы проходим мимо, даже не замечаем.
— А почему это важно — вот эти остановки? Вы как люди творчества должны особо это понимать.
— Потому что это, наверное, напоминает тебе о том, что ты — человек, живой. Опять же, сейчас современный темп жизни немножко превращает тебя в машину, как ни крути. Ты должен успеть, ты должен быть, ты должен. слишком много должен. Вот. А эти моменты, когда ты вдруг — оп! — остановился, увидел, подумал, притормозил, может быть даже, где-то опоздал, — это именно то, что напоминает тебе то, что ты человек, т ы живой, ты чувствуешь и, может быть, ты вспоминаешь о том, что забыл сделать, должен был, обещал и не выполнил. Все мы люди, всем нам свойственно ошибаться. Поэтому ну это очень важно. Это очень здорово — то есть такие моменты. Что есть монастыри, куда человек заходит, и он оставляет все за пределами — так или иначе, в той или иной степени. Это очень важно.
— А вот раз уж зашла речь. Вот Ваши концерты, вот во время концерта — очень интересно — что происходит с Вами? Это для Вас остановка? Это для Вас какая-то другая жизнь или продолжение повседневности?
— Очень правильное слово. Мне кажется, концерт — это жизнь. Вот прямо вот это отдельно взятая маленькая жизнь, где есть начало, где есть и развитие, где есть какие-то конкретные моменты, где ты грустишь, где ты останавливаешься, где ты радуешься, как ребенок. И все это делают песни, все это делает музыка, все это делает слово. И поэтому, конечно. А каждый раз эта жизнь — разная.
— Вы их проживаете?
— Да! Каждый раз это публика разная, каждый раз их реакция разная, их отдача, и твоя подача-отдача тоже разная. Поэтому это каждый раз новая жизнь.
— Вы даже не знаете, какой концерт будет? Какой он будет?
— Какой он до конца будет — точно нет. И в этом прелесть. То есть как бы, ну, программа есть — и так далее.
— Это всегда. Концерт всегда — это разные люди, это разная энергетика от людей, разные. И он может, в принципе, развиться по-разному. То есть где-то, бывает, у нас там концерты идут, там, на юмор, как-то так переходят, что все, там. Не знаю, идет какой-то такой.
— (Смеется.) Мы не можем сами продолжить, бывает такое! (Смеется.)
— Да, странное такое сочетание.
— И народ в зале просто начинает смеяться, чего-то выкрикивает. Потом начинается какой-то вообще беспредел.
— А бывает так, что все вот, как, например, на стихи, который был в Доме Музыки, все погружаются в эти. Ну, они просто. У меня такое ощущение было, что мы вообще. нас вырвали всех с этими людьми из повседневности вот этой вот на эти два с половиной часа, и мы погрузились вот в эту атмосферу поэзии, атмосферу какой-то ностальгии, атмосферу красивого слова, музыки. Это настолько было по-настоящему глубоко, что я действительно давно такого не ощущал сам.
— Да, вот когда вот эта гробовая тишина единая между тобой, вот нами всеми, и залом, и ты понимаешь, что вот мы вместе все, вот этой толпой думаем сейчас и чувствуем одно и то же, и это прямо захватывающие. Это просто ничем не передаваемое ощущение.
— Давайте подробнее поговорим о Ваших концертах и, в частности, о том, что нас ждет 8 и 9 марта, после музыкальной паузы. Мы сейчас будем слушать.
— Ну, сейчас мы хотим, наверное, включить песню, которая обязательно прозвучит на наших предстоящих концертах. Без этой песни, конечно, у нас не обходится. Это «Любовь, похожая на сон», Игорь Крутой, которую мы тоже записали с Большим Симфоническим оркестром. И вот это, кстати, к слову — к тому, что, слава Богу, у нас сейчас есть и современные композиторы, и поэты, которые могут создавать и создают достойную музыку и поэзию. Поэтому я бы не стал быть таким категоричным, что «тогда вот все было, сейчас ничего». (Смеется.) Ну, это неправда.
— Ну, я по-другому считаю.
— Есть талантливые люди. Ну вот, я думаю, Вы сейчас это услышите.
(Звучит песня «Любовь, похожая на сон» в исполнении группы «Кватро».)
— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера». Здесь у нас в студии группа «Кватро» — Антон Боглевский и Антон Сергеев. И давайте поговорим подробнее об этих концертах, которые нас ждут 8 и 9 марта в разных концах Москвы, так что кто угодно может прийти — кому близко, на «Тимирязевскую», кому близко — в Текстильщики. Пожалуйста, что за репертуар? Я так понимаю, что Вы решили петь не с женщинами, а для женщин еще в юности, так что репертуар у Вас обширный в этом направлении?
— Да, конечно. Ну, у нас такая есть. У нас есть целая программа, которая так и называется — «8 марта каждый день», где мы собрали, наверное, самые наши такие любимые.
— . да, любимые произведения для наших дорогих женщин. Поэтому обещаем, что будет очень здорово, тепло, весело. И приходите не потому, что Вам удобнее туда или туда, а приходите на оба концерта. (Смеется.) Обещаем, что будет здорово.
— А они разные будут?
— У нас все выступления разные. Никогда не бывает одинаковых. Поэтому. (Смеется.)
— Даже если одинаковая программа.
— Даже если нельзя! (Смеется.)
— Будут! Это из стиха у нас. Знающие поймут. (Смеется.) А несмотря на то, что одинаковая программа, у нас действительно концерты, я говорю, по настроению, по эмоциям бывают абсолютно разные.
— 8, 9 марта — во сколько? В семь вечера?
— Да, в семь вечера.
— Где билеты купить?
— Ну, билеты, как обычно, можно купить на площадке, можно приобрести на Интернет-площадках. То есть сейчас это все достаточно просто делается. Я думаю, что тот, кто захочет, он найдет. (Смеется.) На самом деле, вот эти весенние концерты — они для нас тоже такие особые, потому что есть песни, которые мы можем исполнять только вот в эти дни. Ну, хочется сделать какие-то сюрпризы, поздравить женщин так необычно, чтобы это было.
— Чтобы год помнили.
— Каждый день. «8 Марта каждый день».
— Поэтому каждый день помнили.
— Такой Новый год как бы для женщин. (Смеется.) Чтобы у них это осталось — как встретишь, так и проведешь.
— Что Вы ждете от зрителей, от слушателей?
— Ну, наверное, любому артисту всегда приятно, когда есть отдача. То есть у нас вот, опять же, бывают разные выступления. Ты выходишь, и, казалось бы, ничего еще не спел, а просто на тебя смотрят уже восторженным взглядом и готовы уже хлопать. Но это немножко уже как-то даже. Это очень приятно, и это обычно самые веселые и замечательные концерты, но.
— . еще более здорово, когда ты выходишь, вот публика, такая, сидит вот, руки сложила.
— «Ну что ты нам покажешь?».
— Ты спел одну, выложился, все, вторую. И вот когда к третьей, к четвертой, к пятой ты прямо вот прожимаешь и понимаешь, что они начинают дышать с тобой воедино, вот это настоящее удовольствие. (Смеется.) Поэтому, наверное, конечно, простой благодарности какой-то и отдачи. Вот именно отдачи, когда ты настраиваешься на одну волну, и если это происходит, то это всегда очень хорошо и успешно и очень приятно обеим сторонам.
— Мой покойный друг Толик Кулешов — он пел в группе «Любэ» — рассказывал, что он очень чувствует публику, и бывает такое, что вот концерт — ну тяжело, ну тяжело, ну, вроде, публика нормальная. А потом, говорит, смотрю через полчасика — а, вон он сидит в углу, этот зритель, который насупился, который не принимает.
— . вытягивает всю энергию! (Смеется.)
— Это правда так? (Смеется.)
— Да нет, на самом деле. Нет, такого нет. Даже если человек, как сказать. закрытый, не хочет в какой-то внутренний контакт вступать с артистом, то это все равно. Как бы на нас это не отражается. Мы стараемся отдавать все, что у нас есть, именно эту искренность. Потому что артист, по сути, почему интересен? Если он по-настоящему искренен на сцене, то он интересен. И это ты, в первую очередь, для себя. Это ты сам себя чувствуешь органично, когда ты сам, так сказать, не тот, кого ты. рисуешься, не знаю.
— Свободен. Ты свободен. Абсолютно.
— Да, ты тот, который ты есть. Если ты не нравишься, значит, ты не нравишься, и это нормально. Потому что нельзя всем нравиться. Потому что мы же не пряник сладкий, чтобы всем нравиться!
— В этом и прелесть — когда человек. Если не нравится один — а вот другой. А вот еще один есть! Вот и все! (Смеется.)
— Но чаще всего, конечно же, на наши концерты приходят те люди, которые уже давно нас хорошо знают, которые нас очень любят, и это у нас настолько взаимно, что наши концерты проходят просто на одном дыхании.
— Билеты-то проданы уже на концерты 8 марта и 9 марта?
— Ну, еще есть. Еще есть, так что у Вас еще есть.
— Последняя возможность для тех, кто не успел! (Смеется.) Не проходите мимо! (Смеется.)
— Ну, правда. Ну, мне кажется. Нет. С книгой конкурировать сложно — наверное, лучший подарок — книга, а вот сразу после нее — билет на концерт. И оригинально.
— Ну да. Это эмоции.
— Кстати, это все популярнее и популярнее. Я смотрю, вот люди дарят билеты на концерт. И я совершенно случайно в Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) увидел после нашего концерта стихи, как девочка. У нас обычно аудитория — ну, так вот 30, ну, может быть, 35 — те, кто уже слушают слова, как-то их почувствуют. А тут просто 20-22 года — я смотрю, вроде, молодая девочка, говорит: «Какое большое спасибо вот такому-то такому-то, что подарил мне билет на концерт ребят, которых я совсем не знала, думала вообще, что это такое, зачем я иду — ну так вот что-то, ну. И потом просто совершенно полный восторг, и замечательно, и здорово!». Так было приятно это читать — что вот даже такие молодые ребята и девчонки ходят на концерты и получают удовольствие. Просто не знаю.
— А она даже не знала, что такое бывает. Что (нрзб.) концерт.
— Да, нет, ну то, что вот. Дарите наши билеты своим любимым!
— Ваши друзья ходят к Вам на концерты?
— Ну, вообще у нас есть такая этика — я не знаю, там, мой друг Федор, который директор хора соседского монастыря, он всегда, когда есть возможность, всегда. У нас есть знаете как. Мы друг у друга черпаем какое-то вдохновение. Мы ходим к ним, смотрим, что у них, какие веяния, что, куда они двигаются. Они — к нам. Ну, то есть это такая дружественная артистическая этика, если можно так сказать. (Смеется.)
— Ну, такое. Естественность такая, возможно.
— Что мне в Вас, музыкантах, нравится, помимо музыки, — то, что для Вас работа — это жизнь.
— Это Ваше удовольствие, это. Вот слово «наслаждение» у нас здесь в студии прозвучало. Это же так здорово!
— Ну я смотрю, Вы тоже получаете большое удовольствие сейчас, общаясь с нами как журналист. (Смеется.)
— Вы просто хорошие!
— Так это же, наверное, и задача, замысел какой-то вот Божий вообще, когда человек — он должен работать. не работать. Когда идешь на работу не работать, а просто жить. Жить тем, что тебе. тем талантом, который тебе дал Бог. И ты просто приходишь и его, естественно.
— Ну, Антош, я хочу здесь с тобой даже. Это не то, что не каждому дано — это.
— Абсолютно согласен с тобой, да.
— Это у нас. Это такая большая редкость, когда ты работаешь не за деньги.
— . а работаешь ради, там. Для людей, в свое удовольствие. К сожалению, этого не имеют очень много людей.
— Абсолютная правда. Но я имею в виду как бы сам замысел. То, что люди. Нам всем свойственно своими действиями и — ну, мы все грешные люди — как-то менять этот замысел Божий о нас и его искажать, так, наверное, может быть, и происходит. И зачастую не из-за нас самих, а из-за обстоятельств каких-то. И, конечно, это великое счастье — то, что мы оказались на том месте, на котором мы оказались — я, Антон и другие участники. Мы действительно. Это наша жизнь, это наша сплошная радость — по факту, в итоге.
— Ну что, давайте послушаем музыку и еще раз пригласим наших радиослушателей на концерты, которые пройдут 8 и 9 марта в Культурном центре «Москвич» и в театре «Золотое кольцо». Билеты можно купить на месте, можно купить в Интернете, можно пойти самим, можно подарить, а лучше и то, и другое. Что будем слушать сейчас?
— Мы завершим произведением Муслима Магомаева, которое он не только пел, но и сам написал как композитор. Это замечательная песня, которая называется «Синяя вечность».
— Расскажите про нее пару слов.
— (Смеется.) Я уже рассказал. Потому что мало кто знает.
— Ну вот. Двадцать слов. (Смеется.)
— Мало кто знает, что композитором этой песни является сам Муслим Магомаев. А вообще для меня удивительно это, потому что, к сожалению, чаще всего бывает так — либо человек хорошо пишет музыку, либо он хорошо поет. А в этом случае, конечно, талант сошелся, мне кажется, воедино.
— Вы же сами планируете свои песни писать.
— Да. Но мы не планируем их писать, как сказать. Сами — не в том смысле, что мы сами — композиторы.
— А! А, то есть для Вас.
— Сами тоже, сами тоже. Все пробуем.
— Леня у нас тоже композитор, понятно. Но мы понимаем, что это немножко утопично. Все-таки поэт должен писать стихи, композитор должен писать музыку, а исполнитель должен исполнять. И вот тогда получается то самое сочетание, как это было в те же советские годы, когда получалось создать шедевр. Вот понимаете, Пахмутова — она не будет выходить и петь сама свою песню, потому что она гениальный композитор. А Николай Николаевич Добронравов, ее муж, никогда не сядет за рояль, как Пахмутова, играть. Потому что каждый должен заниматься своим делом — тому, чему его учили и к чему у него есть призвание. Но здесь это уникальный случай — насчет «Синей вечности». Поэтому, может быть, эта песня действительно стала таким, ну, до сих пор, можно сказать, хитом, которую исполняют на всех передачах «Голос». Где бы ее не исполняли, ее очень любят.
— Ну что, слушаем Муслима Магомаева и прощаемся с нашими слушателями. Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» была программа «Светлый вечер», и этот час с нами провела группа «Кватро».