Игра в вопросы.
На этой неделе я ждал пятницу с нарастающим нетерпением. Любопытство после первых двух игр переполняло меня, а в голову лезли догадки одна страннее другой.
В эту пятницу я начал с того, что заглянул в таинственный бар еще днем. За баром стоял непримечательный парень в очках, за парой столиков пили кофе дамы из окрестных офисов. На стойке бара стояла объявление о сегодняшних бизнес-ланчах - в общем, ничего удивительного я не заметил. Обычная забегаловка в центре города, которых по семь на квартал.
Второй раз я появился за час до закрытия заведения. На этот раз Эл и Ди уже были на месте, но они сделали вид, что не знают меня и продолжили работу. Я взял пива и уселся в дальнем углу в ожидании. Только после того как Ди включила табличку "CLOSED" над входной дверью, сестры обратили на меня внимание.
- Здравствуй! - сказала Ди.
- Здравствуй!- подхватила Эл.
Я невольно поймал себя на мысли, что до сих пор не знаю, как этот бар называется. Внутри не было никаких обозначений или подсказок - меню здесь не было, вывеска снаружи гласила просто «бар». Я уже было собрался спросить у Ди и Эл, но они меня опередили:
- Сегодня у нас настроение на шикарный джин, так что будем пить именно его, – сказала Эл. – Он разбивающий.
- Разбивающий мечты? – меня поражали их метафоры (но метафоры ли это?).
- Сознание, - усмехнулась девушка.
На стойке уже стоял шот с охлажденным можжевеловым напитком.
- Давай, присаживайся, выпей и начнем игру, - предложила Ди.
- Не хочу, - отозвался я, скрещивая руки на груди. - Давайте лучше вы садитесь ко мне за столик, и сыграем по моим правилам.
- О, это интересно, - улыбнулась Ди.
- Давай попробуем, - согласилась Эл.
Они вышли из-за стойки и, прихватив джин, направились к моему столику. Изящные черные платья с длинными рукавами, казались сотканными из барного полумрака.
Я на секунду задумался о красоте Эл и Ди. В ней присутствовала какая-то вневременная универсальность, которая не зависела от переменчивых стандартов и одинаково ценилась и в эпоху возрождения и в двадцать первом веке.
Сестры сели за стол, снова образовав со мной идеальный треугольник.
- Игра простая, - начал я. - Мы в неё в университете играли. Называется "вопросы с вариантами". Каждый игрок по очереди задает вопрос и уточняет количество вариантов ответа, обычно от одного до десяти. Следующий за ним называет требуемое количество ответов и если кто-то из игроков спросит, то он рассказывает, почему выбрал именно эти варианты. Далее отвечает следующий по порядку, а последним отвечает тот, кто задал вопрос.
- Странная игра, - произнесла Эл. - Как понять, кто в неё выиграл и какие должны быть вопросы?
- Эта игра не подразумевает победителей и побежденных, - пояснил я. - Эта игра позволяет лучше узнать новых знакомых, поэтому была очень популярна среди студентов. Ну, вот например, я задал вопрос - две любимые марки автомобилей и отвечаю - мицубиси и мерседес. Допустим, вы спрашиваете - почему именно эти. Я отвечаю - мицубиси в память о знаменитом истребителе, а мерседес потому, что это был первый автомобиль в истории. Так понятнее?
Они кивнули, но вопросов от этого не убавилось.
- Ты хочешь получше нас узнать? - удивилась Эл.
- Зачем тебе это? - поддержала Ди.
Признаться было нелегко, но я решил быть откровенным:
- Честно сказать, на утро после нашей первой встречи, я подумал, что все это мне приснилось. После второй стало казаться, что вы на самом деле какие-то сверхъестественные существа. Больше всего похожи на лисиц-оборотней из японских сказок. Вот мне и захотелось проверить, настоящие вы или нет.
Сестры звонко и синхронно рассмеялись, а затем Эл вдруг ущипнула меня за руку.
- Больно? Значит, не спишь, - пояснила она. - Мы живые люди и ничего сверхъестественного¬ в нас нет.
- Это элементарно, Ватсон, - подхватила Ди. - Только чистый разум и дедукция. А еще мастерство бармена, который всегда говорит то, что гость хочет услышать.
- Если так, то вам ничего не мешает сыграть в мою игру? - спросил я несколько разочарованно (где-то внутри у меня теплилась надежда, что сейчас сестры взмахнут хвостами и начнут творить чудеса).
- Не мешает, - согласилась Ди.
- Ходи первым, - предложила Эл.
- Два любимых художника?
- Ван Гог и Уорхол.
- Уорхол и Ван Гог.
Мне казалось, что они немного издеваются в своем первом ответе. Неужели и следующие ответы будут одинаковые.
- Не буду спрашивать почему. Пусть теперь будут мои – Ренуар и Айвазовский.
- Я знаю, почему тебе нравится Айвазовский, - воскликнула Эл. – Ты очень любишь море.
- А я знаю, почему Ренуар,- подхватила Ди. – За его портреты. Тебе наверняка нравятся лица девушек на его картинах.
Я выпил еще шот джина и произнес:
- Вы переделываете игру под себя, но я не скажу, правы вы или нет. Лучше задавайте следующий вопрос.
- Хорошо, - улыбнулась Ди. – Тогда пусть будут три любимых блюда.
- Пусть будет салат «оливье», стейк-миньон и утка по-пекински, - озвучил я.
- Как-то простенько, - огорчилась Эл. – И в нашей кухне ничего этого нет. А я предпочитаю стейк из семги (обязательно с поджаренными лимонами), утиная грудка с пряным соусом, и стандартный чизкейк. Но всё по настроению, завтра этот список может быть совершенно иным.
- Вообще, у нас сестрой разные вкусы, но в чем-то они совпадают - продолжила Ди. Мой вариант тоже включает стейк из семги, а кроме него салат цезарь и шоколадный фондан. Если мы состоим из того, что едим, то стоит постоянно менять меню, чтобы сохранять гибкость и непостоянство. – И после короткой паузы, она продолжила: - Судя по всему, сейчас мой вопрос? Пусть тогда это будут два самых нелюбимых качества в людях? Те, что вызывают самое большое отвращение.
- Сложный вопрос, - потянул я время. – Трусость и тупость я думаю.
- Что ты понимаешь под тупостью? - поинтересовалась Эл. – Врожденную неспособность мыслить?
- Скорее отсутствия стремления к саморазвитию. Типа есть пиво, футбол и работа таксистом, значит мне больше ничего не надо.
- Да, действительно неприятная вещь, - согласилась Ди. – А я не люблю отсутствие тактичности и неискренность.
- Возможно, барменам часто приходится сталкиваться с бестактностью на работе? – поинтересовался я.
- Если бы только на работе, - вздохнула Ди. – В обычной жизни этого тоже с избытком. – Она посмотрела на сестру: - Твой ход, Эл.
- Не хочется повторять за тобой, иначе Яр начнет нас путать, - пошутила Эл. – Поэтому я назову несправедливые суждения. А ещё я не люблю сплетников, которые в лицо улыбаются, а за твоей спиной обливают тебя грязью.
- Наверное, о вас ходит множество разных слухов? – осторожно спросил я.
- Нас считают ведьмами и боятся, - синхронно рассмеялись сестры. – Не каждый отважится явиться к нам ночью!
- Ну, этим меня не возьмешь, - улыбнулся я. – Сами налили для храбрости!
Игра в эту ночь продолжалась дольше обычного и была по-прежнему приятна и загадочна. Где-то в середине я внезапно понял, что попытка узнать сестер получше закончилась получением куда большего количества вопросов, чем ответов. Из всех вопросов, произнесенных вслух, мне больше всего запомнился мой последний:
- Одно самое любимое стихотворение?
- О! Тут опять совпадение, - хором ответили сестры. – Мы лучше прочтём…
Мы хотим создать воплотить нашу историю необычно. Эти рассказы не для бумажной книги, они будут постепенно шаг за шагом оживать.
Не знаю получится ли у нас, но я надеюсь будет интересно.
Превосходно! Не ожидал такого бонуса в конце. Спасибо.
Ярослав и девушки браво! Несмотря на то, что я читал всё, что публиковалось на пикабу и считал это отличным, нутром чувствую, что это будет мой любимый рассказ из-за его скрытой сущности. Никогда бы не подумал, что вдохновляясь Чубарьяном лет 15 назад, спустя такой большой срок буду вдохновляться твоими историями Ярослав. Пожалуйста, продолжайте
@ArsenZa, это прекрасно! Жаль, что не наткнулся на твой слог раньше. Спасибо!
вау! запись прочтения стиха очень впечатлила. вроде ничего такого, просто, но после рассказа об этих девушках воспринимается особо необычно, даже не знаю, как назвать это ощущение. сам стих, этот обычный, но приятный голос, невероятная искренность. будто мне дали возможность прикоснуться к чему-то таинственному, волшебному.
Давно так не зачитывалась взахлеб, и давно так не слушала с удовольствием стихи) Всегда с нетерпением жду ваши посты, спасибо, Ярослав!
А это не та поэтесса, которая репера на баттл вызвала?
Первый бармен СССР
Александр Кудрявцев, первый бармен Советского Союза, побывал членом жюри на чемпионате барменского искусства «Янтарный шейкер-2013» о своей работе в первых валютных барах, о том, как подружился за барной стойкой с Элизабет Тейлор, почему обязан своей профессией Хемингуэю и после чего в СССР буфетчиков стали называть барменами.
— Мой отец заведовал фондом иностранной литературы в публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина и буквально с семи лет воспитывал меня китами мировой литературы, а потом он дал мне прочесть Хемингуэя — и с этого все началось… Ведь Хемингуэй ввел это слово
— «коктейль», они у него встречаются в каждом рассказе, в каждом романе. Я стал просто грезить этим, я мечтал научиться смешивать из разных ингредиентов вкусные напитки. Тогда меня это просто потрясло. А когда пришло время выбирать профессию, отец сказал мне: «Так, хватит уже в семье гуманитариев, иди в рабочую среду». Он был своеобразный человек, мой отец. И я пошел на завод. Интеллигентный мальчик, тихенький, аккуратненький, и вдруг появляется в цехе фрезеровщиков — вы себе это можете представить? Я конечно продержался там около года — за это время сдал экстерном экзамены на технолога, а потом не выдержал. И в то время вдруг ЦК ВЛКСМ бросил клич: «Молодежь — в торговлю!» Поступил на первый курс официантов Госкоминтуриста и через полтора года уже стал работать официантом. А потом пошел работать барменом, сперва в «Асторию», а потом в гостинице «Европейская» (в 90-х её переименовали в гостиницу «Европа») открылся первый валютный бар, и я стал работать там.
— На работу в валютный бар был жесткий отбор. Нас отбирали и по знанию языка и по многим другим вещам. Но что же поделаешь: если ты хотел профессию, то нужно было жить и работать так. Я попал в «Европейскую» еще и потому, что уже много чего знал, разные рецептуры и так далее, потому что в публичной библиотеке было все — в том числе, и сборники по приготовлению коктейлей. А что касается КГБ, то конечно за нами следили, к нам подходили: «посмотри за этим, последи за тем».
— Мои друзья знали, что я работаю в валютном баре, но никогда не просили провести в «Асторию» или в «Европу». Это просто не обсуждалось. Я, может, и с удовольствием бы их угостил, но за всем следили комитетчики, и было строгое указание: чтобы в валютный бар никто лишний не прошел. Вот когда Рокфеллер-младший приезжал, я стал общаться, а меня вызвали и спросили: «Зачем и о чем ты с ним разговаривал?» А я ответил: «А что в этом такого? Почему я не должен был с ним разговаривать? В баре он — мой гость и я должен его встретить». Вроде все обошлось тогда, только посоветовали: «Ты, все же, давай как-то поосторожнее». А мне, если честно, все равно, кто у меня в баре сидит — Рокфеллер или Путин — это просто мои гости.
— Мы работали методом тыка. Первый свой коктейль я сделал так: в гостинице «Европа» только-только открылся бар и в него пришел швед, который попросил меня сделать ему коктейль «Водкатини». Это название смутило меня сразу: я никогда не встречал и ничего не слышал о такой рецептуре. Швед увидел, что я засмущался и сказал: «Ну, я сперва вообще-то пью „драй мартини“, а сейчас решил перейти на водку». После этих слов я сразу сообразил, что «Водкатини»
— это сокращенно «водка с мартини». И я сделал, еще немного поговорил с этим шведом, он оставил мне на чай один доллар, это были мои первые чаевые. Доллар потом еще долго висел у меня на стенке бара.
— Бывало, что вот мы стоим с коллегой за стойкой, и к нам в бар приходят иностранцы. Коллега спрашивает: «Вы еще приедете сюда? Если приедете, то привезите мне джинсы». А я у иностранцев просил: «Привезите мне, пожалуйста, литературу по моей профессии». Сейчас у меня огромная библиотека, в ней больше 250 книг на разных языках, и все они посвящены барменскому искусству. Тогда я мог спокойно читать эти книги, допустим, на английском, и спокойно понимал, что в них написано. Знаете, философы могут говорить обо всем и вести диалог с любым человеком, но во многих сферах они не специалисты, тут точно так же: не обязательно в совершенстве знать язык, но обязательно чувствовать и понимать написанное.
— Когда я начинал работать в 63-м году, во всех ресторанах были не бармены, а буфетчики. Я добился того, чтобы буфетчиков, наконец, стали называть «барменами». В 1967 году я доехал до Москвы, точнее до Министерства торговли, и в отдел общественного питания принес все заранее подготовленные и специально написанные инструкции, в которых было разъяснено, кто такой бармен, каким он должен быть, что входит в его обязанности и так далее. Министерство ознакомилось с моими бумагами, и так в Советском Союзе появилась специальность «бармен» со своей должностной инструкцией. Сперва бармены были только в валютных барах, а потом, постепенно, ими стали все буфетчики в стране.
— Мой общий стаж работы в этой сфере — 50 лет, если начинать считать с 1963 года. Сейчас я преподаю. Практически всегда я работал именно в валютных барах. Карьера моя складывалась удачно. Видите этот значок? На нем написано «Наставник молодежи», и этой наградой в то время меня наградил ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС за то, что я готовил барменов по всему Советскому Союзу. Я преподавал на курсах «Интуриста» и Морфлота СССР и моими учениками были все бармены на круизных лайнерах, и все бармены в гостиницах «Интурист». А в 1978 году вышел первый в Союзе так называемый учебник для барменов, который назывался «Технология приготовления смешанных напитков», и написал его я.
— Я не сосчитаю, сколько учеников у меня было. Я горжусь тем, что я бармен, хотя сейчас у меня уже два высших образования. И сейчас я самый счастливый человек на свете от того, что член жюри на всех профессиональных конкурсах. Моему самому старшему ученику сейчас 62 года, и он до сих пор работает барменом. Ко мне на обучение сейчас приходит очень много молодых людей. За последнее время профессия бармена в нашей стране здорово изменилась в лучшую сторону. У нас прекрасная молодежь, но жалко, что большинство из них не останется в профессии. За границей очень многие и до семидесяти лет работают барменами, в шикарных гостинцах. И они гордятся этим. И я с честью даю всем понять что я бармен, а никто другой.
— Вы можете себе представить, что я целовал Элизабет Тейлор? Помните, был такой музыкальный фильм «Синяя птица»? Его снимали совместно две киностудии — Ленфильм и 20th Century Fox, а Элизабет Тейлор играла там несколько главных ролей и приехала в Союз на съемки. Они жила в апартаментах гостиницы «Ленинград», а я работал там в валютном баре. В ресторан она спускалась очень редко, точнее почти не спускалась, после «Клеопатры» боялась, что ее будут караулить толпы поклонников. Но никто ее не караулил — мы же ничего этого не знали. А была зима, людей в гостинице очень мало, для меня, как для бармена — настоящая трагедия, и вот Элизабет, видимо, поняла, что опасаться нечего и стала время от времени приходить ко мне в бар по вечерам. Помню, что когда она пришла в первый раз, то заказала бокал шампанского. А я спросил: «Может быть, лучше ваш любимый коктейль „Булшот“?» И сделал ей этот коктейль: полстакана холодного мясного бульона с солью и перцем, сок одного лимона, немного хрена и водки, и лед. Она, конечно, удивилась: «Как, вы знаете, какой коктейль я люблю?» Она выпила один «Булшот», а потом все равно заказала себе шампанского. Когда настало время ее отъезда, она спросила: «У тебя есть девушка?» Я ответил: «У меня есть любимая жена». И Элизабет Тейлор сказала: «Я хочу ей сделать подарок». А тогда эта известная актриса ходила с такой сумочкой-баулом в форме пирамиды Хеопса. У нас в СССР одно время продавали что-то похожее, но у той сумочки каждая сторона такой пирамиды была сделана из куска желтого, блестящего металла. Ну, думаю, сейчас оторвет одну такую пластинку — и все, работать больше не надо. Но она попросила бумажных салфеток, я дал ей их целую пачку, она раскрыла сумочку, долго в ней копалась, что-то искала, потом нашла, завернула в салфетки, дала сверток мне и уехала. А мне так охота было посмотреть, что там она такое завернула. И, как назло, за баром два англичанина сидят, — нельзя мне отлучиться. Я терпел-терпел, потом не выдержал, бросил все, побежал разворачивать. И оказалась, что в эти салфетки был завернут флакон губной помады очень модного тогда цвета: перламутр с фиолетовым. Я пришел домой, отдаю помаду жене: «Вот, Натали, держи, это Элизабет Тейлор тебе подарила». Жена посмотрела на помаду внимательно и нашла на одной стороне этого флакона надпись «Specially for Lise». Когда помада была использована, моя доченька, которая училась в четвертом или пятом классе, у кого-то во дворе обменяла этот флакон из-под помады на жвачку. Ну что же поделаешь. Вы поймите, что это сейчас мы все понимаем и имеем информацию обо всем, что только можно и нельзя, а в то время, по большему счету, мы все были как зомби.
— Я считаю, что барменом нужно родиться. Можно научить обезьяну смешивать коктейли, но ее не научишь понимать людей и угадывать их желания. Настоящий бармен знает, сколько у гостя за стойкой денег, и никогда не предложит ему дорогой напиток, зная, что тот ему не по карману. Важно уметь «обработать» гостя, узнать, догадаться, что он хочет. Бармен — это в первую очередь психолог. Знаете, люди часто в бар не от радости приходят. У меня вот здесь (показывает на лацкан пиджака и проводит рукой по плечу — прим. «Нового Калининграда.Ru») столько слез было пролито, что не рассказать.