СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ ( Э.А,Кузнецов - Молин СТИХИ и ПОЭМЫ 2005г )
Князь Московский собирает1 Россиян на страшный бой – Биться всех, кто пожелает, С ненавистною Ордой2.
Войско Дмитрия – огромно, Готово сразу выступать; Решил у Сергия3 он скромно Благословение принять.
С князьями он к нему поехал, Игумен Сергий их встречал; Освободил их всех от греха И на прощание сказал:
«Нам за Веру Православну Нужно Душу положить. За Христа народ наш славный Должен кровь свою пролить.
Смело Вы с врагом деритесь, Не тушуйся, Князь, ты сам. Вы с победою вернетесь, Сам Господь поможет Вам!»
На это Князь ему ответил: «Раз Господь поможет нам, В честь Богородицы на свете Монастырь построю Вам».
Игумен Дмитрию на счастье Икону и свой Крест вручил, С тем ,чтобы не было несчастья, И Князь в сражении победил
Исполнились его желания – Сам летописец говорит. Сергия сбылось предсказание – Мамай1 был полностью разбит.
Так, кто такой – Игумен Сергий? Откуда и чем славен он? Рассказ об этом достоверный, В нем его образ отражен.
Значение его Велико. Он – столп Христовой Церкви всей; И – не какой-нибудь безликий, Живой, и для россиян – родней.
Своей молитвой и примером Влиял он на людей не раз, Распространив Христову Веру, Заложил нравственность у нас.
Он много вылечил людей, Воздействуя чудесной силой, Недуг снимая поскорей, Спасая их всех от могилы.
В стране языческие племена Принять решили Христианство, Заслуга – Сергия видна, А не какое-то шаманство.
Около семидесяти монастырей Построено учениками. Русь объединялась все быстрей С его влиянием – веками.
Не зря его народ назвал – Игуменом Руси Великой, А после смерти поминал И поклонялся его лику.
Недалеко от древнего Ростова В поместье благороднейших бояр На праздник Варфоломея, всем святого, Родился сын1, как божий дар.
В утробе мать его носила И берегла спокойствие свое, Чтобы дите здоровым было И радость принесло душе ее.
Мать делала все с убеждением И понимала, как ей жить. Добро и Зло ведь до рождения Можно в младенце заложить.
Ведь Гнев, Сварливость – все пороки Впитает материнский плод. И что есть в матери – истоки, Малыш внутри приобретет.
Однажды в Церковь, в воскресенье, На литургию мать пошла, Как люди все она в молении Говорить с богом начала.
Но вдруг младенец в чреве вскрикнул, Да раза три, и все кругом Услышали, и вмиг возникли В них предположения о нем:
«…Молитвенником будет перед Богом», И «Троицы – учеником всегда», «Святынью Господа – во страхе Божьем», «Примером – людям на года…»
Назвали сына Варфоломеем В честь праздника, когда рожден. А по церковному значению – «Сын радости» - так звался он.
Детей в семье всех было трое: Старшой – Стефан и младший – Петр, Они не вздорили между собою И не боялись всех работ.
Их с детства грамоте учили, В делах по дому помогать, Чтоб белоручками не были И уважали отца, мать.
Но грамота Варфоломею не давалась – Ни строчки прочитать не мог. Из букв слова сложить не получалось, Насилием был ему урок.
Было семь лет, как на опушке леса Он старца под березой увидал. К нему он подошел, тот с интересом Книжечку какую-то читал.
И отрок старцу захотел поведать О горе, не скрывая ничего. А тот – просфору дал ему отведать И помолился за него.
По приглашению Варфоломея Вошли в их дом, где была мать. В молельной старец, не жалея, Ему Псалтирь дал почитать.
И Чудо! Отрок без запинки Читать вдруг начал текст сейчас, Так стройно, внятно, что слезинки Полились из материнских глаз…
Поклон отвесил старец строго: «Велик Сын, час его настал Перед людьми и перед Богом!» - Сказал и сразу же пропал.
Теперь читал любую книгу Без затруднения он всегда И, понимая смысл, постиг он Суть своей жизни на года…
Он полюбил богослужение, Обряд церковный весь познал, Ходил с любовью на моления, Псалтирь весь наизусть он знал.
Учился он сам превосходно, Всех сверстников опередил, Но не кичился, благородным И скромным с ними всегда был.
В друзьях старался унять страсти К играм различным, болтовне, Чтоб удержать их от напастей В их же безрадостной судьбе.
Он твердо понял, что свободный Неомраченный страстью дух, Бывает творчески способный Все изменить всегда вокруг.
Искал уединения покруче, И не в Ростовской той Земле, В пустыне «средь лесов дремучих», Там, в Радонежской стороне.
В стране господствовало иго Могол - татарских диких орд, Того гляди, убьют иль мигом Попал в рабовладельческий эскорт.
По всей Руси – стоны и крики, Русского люда кровь лилась, Народ страдал, молчал безликий, Страна от ужаса тряслась.
Горели города и Храмы, Святые осквернялися места; Нельзя представить страшней драмы – Мы все теряли Дух Христа.
Ведь в это время в нас возникли Низкие хитрости рабов: Обман и лживость в нас проникли, И воровство вошло нам в кровь.
И это поняли всех раньше Первосвятители Земли. Они князьям твердили нашим – Лишь вместе мы спастись могли.
И кто пошел на это смело – Петр1 (во Владимире служил), Москву столицей своей сделал И Храм Успенья освятил.
Москва Столицею Престола Великокняжьего была, Князь Иоанн там правил новый, По прозванию «Калита».
Митрополит и Князь пытались Христову Веру сохранить, И оба вместе постарались Ее везде распространить.
Князь Иоанн по завещанию1 Княгине Радонеж отдал С ее детьми и, по преданию, Там от татар их всех спасал.
Андрей, сын Князя, стал хозяин Потом сам этого села. За льготы2 в эту глушь с окраин Нужда переселенцев привела.
Отец Варфоломея разорился, Решил из города уйти, В переселенца превратился – Пошли в Радонеж – жизнь найти.
Сын старший, младший поженились, И стали все отдельно жить. С Варфоломеем же смирились – Решил всех стариков он обслужить.
Вскоре родители вдруг пожелали Уйти в Покровский Монастырь1, Чтоб в этой тишине – печали Познать души божественную ширь.
Стефан тогда понес утрату – Жена погибла – мор прошел, Детей отдал меньшому брату И на кладбище к ней ушел.
Родители недолго еще жили. И вскоре оба отошли2. Братья их вместе схоронили И в глушь лесов сами ушли.
21 год Варфоломею3 было, Когда решил от мира отойти, И не было, наверное, той силы, Что сбила бы его со своего пути.
Ходили братья по чащобе И нашли место средь болот – Бугор высокий и удобный, И ручеек внизу течет.
Горячо помолились братья на выбранном месте пустынного жития….
« Вот - Он, подвижник наш, в сладком своем уединении…. Он далек от всякой суеты и от соблазнов мира….»
Горка эта – Маковицей1 Среди народа названа. Удобно жить здесь и с водицей Родничковою она.
Помолились братья сразу, Построили шалаш вдвоем, Келью убогую, как базу, И церквушку – божий дом.
Они пилили и кололи Деревья толстые вокруг, Сбивая руки до мозолей, Без посторонних все услуг.
Когда же церковь сотворили, Настал момент – ей имя дать. И оба брата порешили – «Пресвятой Троицей» назвать.
Но Святителя благословение Потребно церковь освятить, И братья приняли решение Вдвоем пешком в Москву отбыть.
Святитель1 милостиво принял, Послал служителей в их Храм, И семь веков церковь поныне Святилище всем их делам.
Стефан не выдержал «пустыни», Удобств ведь – никаких совсем, Людей там не было в помине, Зверье не потревожено никем.
Ушел в Москву, оставив брата, Утром, проснувшись на заре, Устроил келью свою свято В Богоявленском монастыре.
Сдружился он с неименитым Алексием2, с ним службу провели. (Тот стал потом Митрополитом Российской матушки Земли).
И Стефан вскоре был назначен3 Игуменом Богоявленского Монастыря, И путь был у него удачен, Ушел, возможно, что не зря.
И вот ведь разница в натуре: Один не смог в «пустыне» жить, Ушел сам к городской культуре, Брата просил его простить.
Другой – с душою вдохновенной, «Пустыню» в город превратил, Из «Пустоши» уединенной Он Центр Христовый сотворил.
В обители недалеко от Радонежа, А может быть, в Хотьков монастыре, Жил Старец Митрофан, Игумен все же, И службу проводил он на заре.
Варфоломей духовно с ним сроднился, Тот «Пустошь» посещал, узнав все про него. Однажды перед Старцем Пустынник извинился, Настойчиво просил постричь его.
Не перечил Старец на прошение, Пошел в свой монастырь, чтобы забрать Необходимое для пострижения, А возвратившись, обряд стал совершать.
В тот день 7 октября 1342 года, Когда церковь поминает всех святых1, В убогой той церквушке без народа Свершилось пострижение2 у них.
Обряд закончив с иноком тем новым, Божественную литургию Митрофан провел, Приобщил к всем таинствам Христовым, Чтоб в Христовой Вере счастье тот нашел.
Варфоломея Сергием назвали, Игумен же помог иноком стать И пожелал, чтоб люди о нем знали, И страждущих с любовью привечать.
Он предсказал ему судьбу великую, И под конец сам бога попросил, Чтоб «Пустошь» стала именитая, А слава распространилась по Руси.
Один остался Сергий во «Пустыни», Но без наставника-сподвижника, в глуши, И без помощника на избранной чужбине, Один с ним – «Бог», с ним говорил в тиши.
Не всякий может в одночасье Себя забвению предать, Век в одиночестве страдать И стойко переносить несчастья.
Сергий оставил мир затем – Презреть желания мирские, Отбросить склонности дурные, Чтоб Дух окреп и владел всем.
Все Сергий испытал сполна: Борьбу с смертельною тоскою, Что не давала ночью сна, Завладевая головою.
Переносил невзгоды он, Не расслабляясь, как и прежде, Зимой и летом, как закон, Ходил в монашеской одежде.
И голод, холод он терпел, Не жаловался, не стеная, Трудом себя все занимая, По сытой жизни не скорбел.
Зверье заглядывало вдруг: Медведь, иль волк, или лисица, Не потревожены вокруг И не боятся приблизиться.
Он их приваживал любя, Бросая им кусочки хлеба, Сам убеждая и себя, Что это божий дар, он - с неба.
Хлеб все братишка приносил1, Один раз каждую неделю. С ним Сергий душу отводил – Что потеряли – поимели.
Успели годы проскочить, В Миру о нем заговорили, И люди вскоре зачастили – Совет спросить, поговорить.
Нашлись, кто рядом хотел быть, Не возражал он с благородством, Но всех решил предупредить О трудностях и неудобствах.
Кто пожелал с Сергием жить1, Двенадцать келий сотворили, Чтоб там отшельники все жили, Смогли и тыном оградить.
Сам Сергий помогал все строить: Колол, пилил, сбивал стволы, Не поднимая головы, Пока не смог все обустроить.
И люди часто тут менялись, Тот уходил, кто – слаб душой, На смену новые являлись, Остались – кто не колебались, Кто поборолся сам с собой.
В ските не было начальства, Были все равны кругом, Все трудились без лукавства, Без раздоров, разгильдяйства, Каждый думал о другом.
Пример был Сергий для народа, Если кто и захандрил. За него все делал сходу, Даже «мусор» выносил.
Постоянно Сергий занят – Зерно мелет, хлеб печет, Шьет одежду или станет Помогать, где «не везет».
Если к Богу кто уходит, Он с любовью омывал, К погребению все готовит, И молитву сам читал.
И вся братия старалась Подражать ему во всем, И к тому же не пыталась Прекословить в ските том.
Сергий заповеди вывел Всем сподвижникам своим, Тех, кто их тогда осилил, Оставались вместе с ним:
1.Каждый день читай и слушай Слово Божие, всех святых. Своим действием не нарушай Наставления все их.
2.Каждый вечер непрестанно Оглянись, как день прожил, Оцени все покаянно, Чтоб ты душу сохранил.
3.Чаще размышляй о Смерти, Ведь для всех она - близка, Чтоб не сбили тебя черти, Жизнь – дорога – не легка.
4.Своей молитвой неотвратно Отгони мирскую мразь И не дай в душу обратно Занести любую грязь.
5.Люби Пост ты не однажды, Он позволит избежать Худых помыслов, а также Худых дел, чтоб крепче спать.
6.Где б ты ни был, постоянно Помни – Бог всегда с тобой, Все он видит непрестанно И учет ведет он свой.
7.Строго соблюдай заветы Всем Великого Христа И найдешь дорогу к свету, Если совесть вся – чиста.
Порядок в ските соблюдался, Проводили службы через три часа1, Игумен2 в праздник приглашался Или священники3 – на полчаса.
Игумен4 с ними поселился И дьячка с собой привел, Но не долго он трудился, Вскоре к богу отошел.
Старший брат привел и сына5 – Захотел, как дядя стать. При пострижении едино Решили Федором назвать.
Двенадцать лет в ските прожили, Игумена не было у них. Любовь и дружба здесь царили, Как у близких и родных.
Но нельзя же месяц каждый В скит игумена приглашать, И решили все однажды Игуменом Сергия избрать.
Его три раза умоляли Возглавить скит, принять тот сан, А в ответ все получали: «Я – чернец, обет мной дан».
Угрозы братия решила Использовать все перед тем: «Если игуменом быть немило, Уйдем отсюда мы совсем».
На ските сообща решили – К Святителю троих послать, И Сергия все упросили Ему прошение подать…
Сергий и инока два старых К Святителю1 пешком пошли, Прошение подали с их даром, Чтоб дать игумена смогли.
Святитель2 Сергию ответил: «Из чрева тя господь воззвал, Игуменом будешь ты на свете, Аминь!» - Прошение подписал.
Провел литургию Святитель Над ним молитвы произнес, Устроить пожелал Обитель, Имя Христа чтобы вознес.
Так, в ските, в этой глухомани, Сергий игуменом здесь стал1, О его Церкви2, по преданию, По всей стране славянин знал.
Затворник помогал народу - Христову веру сохранить, В душе надежду закрепить, Не поддаваясь горю сходу.
Ведь тяжко было на Руси – Татары заняли пределы, Усобица рвала наделы, Везде – крик: «Господи, спаси!»
Насилие, грубость пришлых нравов Славянам гибель принесли, А искалечив души правых, Много порочного внесли.
Сергий всей жизнью до могилы Указывал народу путь, Чтоб смог в себя он заглянуть, Найти в душе остаток силы.
Но буря вскоре пронеслась, Задев сю скромную обитель, Решение принял наш учитель, Чтоб сохранилась ипостась.
Стефан в обитель возвратился Из Богоявленского монастыря, Родной брат, слов не говоря, На старом месте очутился.
Принес и деньги он с собой, Пожертвованные всем народом, И по прибытии решил сходу Первенствовать в «Пустыни» той.
В субботний вечер благовения Сергий вечерню сам служил, Канонарх1 книгу водрузил На их алтарь без промедления.
Вдруг голос брата раздается: -«Кто книгу эту тебе дал?» -«Игумен», - инок отвечал. -«Не я ли место отыскал, Игумен – я, брат – перебьется. »
Понятен Сергию тот взрыв – Порядком кто-то недоволен, Хотят, чтоб был он сам уволен, И поддержали тот порыв.
Игуменство – не привлекало, Он тяготился им всегда, Кому порядки все мешали, Он в спор не вступит никогда.
Когда Стефан вечерню справил, В трапезну Сергий не пошел, Обитель тихо он оставил И по дороге в лес ушел.
Пошел к игумену другому1, Что также пустошь сотворил, С ним долго очень говорил, Поведав мысли, как родному.
Прожив неделю, ненароком, Просил найти близь уголок, Где б он в молении одиноком, Остаток дней прожить в нем смог.
Ему игумен всем помог – Наказ ученику1 дал строго, Снабдил провизией в дорогу, И Сергий с ним в короткий срок Пустынных дебрей видел много.
Нашел прекрасное местечко На берегу реки Кержач – Безлюдно, тихо, даже плач Не слышно филина у речки.
Наутро Троицы обитель – В тревоге вся, познав урон, И думал инок, ее житель, Где Преподобный, жив ли он(?)
Сначала ждали – возвратится, Быть может, скоро в родной скит, Потом решили разделиться2, Искать повсюду – вдруг убит (?)
А кто-то уж, познав сиротство, Решил из скита уходить, Стефана1 начали корить За грубости и вероломство.
Один, кто был не пострижен, Кто по лесам искал Сергия, В Махре2 узнал все и скорее Вернулся в Троицкую он.
Большую радость все узнали – Нашелся Преподобный их, Пропали горести-печали, По одному сселяться стали, Кого любовь звала самих.
И Сергий принимал с любовью, Помогал келии срубить, Колодец выкопал поить Их всех водою ключевою.
Но братия сама желает Церковь построить у реки, К Митрополиту3 ходоки Пошли, их Сергий сразу посылает.
С благословением Пустошь ожила, Молитву прочитал угодник1, Церковь основана была, К работе приступил и плотник.
Постройки все успешно шли, Трудились все, даже миряне, Нашлись тогда и в Княжьем сане, Кто деньги в стройку ту внесли.
Прошли три годика всего, Но те, кто в Троицком остался, Взглянуть ходили на него, Просили слезно самого Вернуться, он же не сдавался.
Тогда-то троицкие старцы Пошли к Святителю2 в Москву И со слезами ему вкратце Обрисовали их мольбу.
Он выказал благоволение, Архимандритов двух3 послал, Спросить у Сергия решение; Недолго он ответа ждал.
«Ни в чем тебя не ослушаюсь, - Ответ был Сергия ему, - Как на Христа все полагаюсь Любому слову твоему».
Слова Митрополита усладили, Священников он шлет туда, Церковну утварь – на года, И церковь сразу освятили1.
Романа2 Сергий на замену Избрал из всех учеников, Митрополит принял ту смену, Дал ему сан без лишних слов.
Все обустроив в новом месте, Сам Сергий к Троице пошел, И радостный прием нашел Всей братии, все – честь по чести.
То было верным торжеством Добра над злом, любви сердечной, Между наставником – учеником, Что могла длиться бесконечно.
Мудрое слово ценили везде, Князья и вельможи, простые трудяги, А если давалось оно при беде, То помогало победить при отваге.
С надеждою к Сергию многие шли, Получая разумный совет в одночасье, И в радости общей и тяжелом несчастье, Разговорами душу облегчить могли.
Алексий стал митрополитом1, И Сергию сан2 тоже дан, И хоть он был неименитым, Но Алексию был желан.
Обоих дружба единила И не прерывалась никогда, И радости и горести делили, Служили Церкви и Руси всегда.
Прошло пять лет, что уж немало; Митрополит стал чаще посещать Игумена и вдруг… сказал он: «Возлюбленный, прошу в благодеянии не отказать!»
-«Готовы послужить твоей Святыне», - Смиренно ему Сергий отвечал. -«Хочу построить монастырь1 я ныне, Дай мне Андронника2, чтоб настоятель стал».
На Яузе был монастырь3 построен, Андронник настоятелем в нем стал, Святитель Сергием доволен, А братию по его совету взял.
И мудрые Преподобного советы Родили мысли в светлой голове – Достойного преемника в те леты Он видит в лице Сергия себе.
И, чувствуя приближение кончины, Решил он сделать все как Феогност4, Готовить Сергия, не без причины5, Ведь мало тех, душой кто не прохвост.
В Москву он Сергия вызывает, Пешком идет тот на прием, С любовью все его встречают, Митрополит чай предлагает, Ведут беседу за столом.
Святитель тут распорядился Крест «парамандный»1 принести, Подарок Сергию решился Он сделать и преподнести.
Но Сергий был ведь богоносцем, Очнувшись, начал говорить: «Не был я с детства златоносцем, И в старости им не хочу быть».
- «Я знаю, - отвечал Святитель. - На сей раз мне ты послужи, Прими сей дар в свою обитель И послушание покажи».
Воздав ему благословение, Золотой крест он возложил, Как знак святительского обручения, И Сергия потом спросил:
-«Ты ведаешь ли, Преподобный, Чего к себе призвал тебя?» -«Не ведаю», - ответ был скромный, -«Надеюсь, скажешь погодя».
-«Держал я долго метрополию, Но вижу – близок мой конец, И я хотел бы, наконец, Найти замену мне достойную.
Возможно, будет Киприан1, Но я его совсем не знаю, Тебе я сан свой предлагаю, После кончины, для мирян.
Сейчас епископом ты станешь, Тебе внимает род людской, С твоей прекрасной головой, Умом и сердцем – ты потянешь».
Смутило это предложение Смиренномудрого старца, Со скорбью и уничижением Стал отрекаться без конца.
Ему казался непосильным Святителя великий сан, Что самим Господом был дан – Быть и разумным и всесильным.
-«Прости, владыко, мне, святой, Мне тоже скоро – на кладбище», - Промолвил Сергий. - «Я простой, Ты не найдешь во мне, что ищешь.
Ведь хочешь бремя возложить Ты на меня сверх моей меры, Я не смогу осилить сферу – Святителя власть утвердить».
Святитель долго убеждал, Приводил разные примеры, Но не сломил Сергия веру, Тот архиерейства не желал.
И опасаясь, святой житель Уйдет подальше в глубь лесов, Не стал Святитель тратить слов И отпустил его в обитель.
Победили оба в той борьбе: Один - дал верх смиренномудрию, Другой – испытав силу на себе, Венец воздал Старцу премудрому1.
За семьдесят Сергию было Вид смерти не страшил его, Но трудности все изнурили, Уж ноги тело не носили, Лишь мысли – ясны у него.
А за полгода до своей кончины Созвал он братию к себе, Правление сдал2, не без причины, Раздоры исключить в среде.
И осенью3 болезнью занедужа Еще раз братию собрал, Последний раз со смертна ложа Ей поучение сказал:
«1. Пребывать всем только в Православии, На учении Апостолов и Святых отцов, Отклонения всегда ведут к бесправию И к неверности при пустоте всех слов.
2. Завещает им хранить единомыслие, Только это укрепляет дух, Не допускать идейки пришлые, Что сохранит всю общность от разрух.
3. Блюсти им чистоту свою душевную От зависти, корысти или зла, А также чистоту свою телесную От похоти, разврата и вреда.
4. Сохранять любовь нелицемерную Среди обмана, подобострастия и лжи, Быть всегда в любой среде примерными, Как светильник для погибающей души.
5. Сохранять умеренность в питании, В пище разной и в том питии, Чтоб не пристраститься по желанию, Ведь дух слабеет в сытом житии.
6. Оказывать смирение, страннолюбие, Что завещал Апостол наш всегда, Что на иконах древних православия Запечатлено словами на года».
Под конец он братии заповедал – Не погребать его и в церкви одного, На кладбище общем, тоску чтоб не изведал, К другим могилам положить его…
…Взгляд затуманился его без муки, И слова он тихо прошептал: «Отдаю дух, Господи, в твои же руки». Так великий старец умирал1.
После смерти старейшие решили Киприану2 весть ту доложить, О завещании Старца сообщили, Но просили в Церковь положить.
Знал Киприан игумена годами, Благословение на захоронение дал сам, И вот вся братия с рыданиями, слезами Тело Преподобного внесла в свой Храм3.
Множество народа хоронило Тело Богоносного старца, Память у людей все сохранила, Что он делал в жизни до конца..
Из окрестных городов и сел в надежде Люди шли – коснуться бы его, Взять на память что-то из одежды Иль мельком взглянуть бы на него.
Похоронили Сергия, но люди К нему идут сейчас издалека, Преподобного славяне не забудут, О нем память … сохранится на века.