Гольденберг Михаэль. СТИХИ СТРАННИКА - 2013
Как мыла Наташенька белые ножки, Мыла их в Волге, в весенней воде. Небо глядело, вода целовала. Ножки, вы ножки, а сердце в беде, Мне бы, те ножки, обнять и лелеять. Мне бы смеяться, у всех на виду. Зная, что ночью, только моею. Будет она со мной в темном бреду. 11.05.2013
Смываю водою ночные следы,
Из пальцев и запахов, сжатой травы.
Смываю с рассветом у нового дня.
Смываю, как жаль, что оставить нельзя,
Все те отпечатки безумных ночей.
Загадочны прятки, но в жизни светлей.
Раннее утро Израиля.
С неба пролились дожди.
В луже ворона купалась.
Гроздья сирени цвели.
В небе прозрачном и синем.
Двадцать минут до жары.
И никогда не поверишь –
Сколько секунд до войны?
Не смоешь память рук и губ.
Рассветы, встречи и закаты.
И, кто любил, тот знает что
Мы никогда не виноваты.
И ты, что трогала, любя…
Ресницами лица касаясь.
Так много знала про меня.
Что на всю жизнь внутри осталась.
Встречая разных, и других
Я понимаю очень горько,
Что и за гранью не найду –
Подобье, до чего же больно.
Кто промокнет под дождем?
Кто придет в мой светлый дом?
Нежно на руки приму.
И, собой обволоку.
Отогреется душа, не спеша.
Я спою ей про енота,
Про ежа и бегемота.
Про жирафа и козла.
Чтоб смеялась до утра.
А к рассвету мы уснем.
Вместе, и с собой возьмем.
То, что в странных снах узнали.
То, с чем иногда живем.
Серебряный век на волшебной свирели,
как мальчик увел нас из колыбели.
предвидя тревогу, войну, холода,
бездомность, где муза вообще не нужна.
Поскольку голодным, холодным не спится.
Им снится их дом, где любимые лица.
Не эти дороги, не эти поля,
а то, что забыто порой навсегда.
Пахнет скошенным сеном.
Пахнет… ах, голова!
В жизнь, где поле и мгла.
И качается небо.
И под звездным дождем –
Стогом сена с волами,
Где сверчки, рядом с нами.
Над рекой и садами
Мы по жизни плывем.
И пускай разбросает
Нас потом навсегда.
Ты, в той памяти строчка –
Эти сладкие губы
Не забыть никогда.
А мне уже казалось, что ты меня забыла.
И, что уже иначе вращаются светила.
И, что опять на свете чего-то не хватает.
Я знаю, так бывает! Я знаю, так бывает.
И ничего не скроешь. И ничего не надо.
Хотя, когда-то с жаждой,
ждал от тебя хоть взгляда.
А ныне все нормально, и даже все в порядке.
Цветут цветы сирени, роскошно, без оглядки.
И не боятся жара, что их сомнет к закату.
Вот так и я играю грешно и безвозвратно.
И мне давно известно, что на краю у лета
Проснется свежий ветер, и в парусах рассвета
Помчится, догоняя, не осень, бабье лето.
Короткую полоску, ещё хмельного света.
Где мы с тобою шлялись, и не было ответа.
Кому-то далеко, кому-то близко.
Кому-то и не вспомнить никогда.
Что был влюблен, совсем ещё мальчишкой,
И помнит, как свежа была трава.
И как валялось по утрам до полдня.
Оттопав ноги с утренней зарей.
И горизонт ложился изголовьем.
И лес тропой кидался в водопой.
И там, мы обнимались, столь беспечно,
И никогда потом не рассказать.
Что где-то рядом проходила вечность.
Смеясь, что нам её не опознать.
На могиле прикажу,
Одно лишь слово написать.
Пусть будет, Единственным,
Как представлялся людям,
Растворяясь в буднях,
И пропадает тенью
Или бредет к рассвету через ночь.
И говорит стихами,
Все бархатное небо,
С облаками, ждет,
Вспомнит за делами
Пытался он помочь?
Хочешь, на колени посажу,
Чтоб лицом к лицу, глаза в глаза?
И такую сказку расскажу,
Что потом не встретишь никогда.
Не найдешь, где писана она,
Не отыщешь рукописи след.
Может быть, приснилась до утра,
Прошлой ночью, так, что следа нет.
Но в тебе останется тепло.
Ощущенье странной тишины.
И поймешь, что ты сейчас жила.
И о чем так шепчутся цветы.
Как на диком берегу,
Я поймал Наташку.
Я её в охапку сгреб.
И любил её всю ночь.
И ни разу от меня рук не оторвала.
Не сумею объяснить,
сны такие снятся.
Вот такая ныне жизнь.
И пусть тебе приснится,
В обнимку с белым мишкой.
Усталый и озябший.
Он станет мягким.
Улыбнется тихо, тихо, тихо.
- Я во сне встречал зайчиху.
Ты меня держала.
И всю ночь из рук не выпускала.
Мы столько всякого на свете пережили.
Переживем антисемитов, не грустя.
Мы мир всегда так трепетно любили,
Ведь мира мы не знали никогда.
В кострах Европы, в реве инквизиций,
В гонениях мы свету мы прошли,
И фараонов нет, и крестоносцев,
И прочих, кому голову снесли.
Коль мир Творцом задуман и устроен,
То истребить нельзя нас никогда.
Скорее все исчезнут в странном споре,
Не ведая, откуда и куда.
Но я то знаю: - Мир для нас придуман,
Чтоб в нем светить, неся по свету Свет.
А всем безумцам мы покажем дулю.
Вослед, когда их с нами больше нет.
Шепчу словами этими
Что я тебя люблю.
Шепчу, и запинаюсь.
Шепчу, как воду пью.
Шепчу и удивляюсь,
Что все ещё живу.
А жизнь, как наваждение.
В цвету, в пыли, в дыму.
Зовет в свои сомнения.
А вдруг сейчас умру…
Слова застрянут в горле,
И не произнести.
Мой милый, мой единственный.
Любимый мой, живи!
Живи, не все отлюбится!
Дыши, смотри на свет!
Луна большая катится
По небу, мрака нет!
А есть прохладный, с шорохом,
Как бриз морской прибой.
И век, который кружится.
Не зная нас с тобой.
самый темный мрак.
И звезды, и луна.
Твоя остыла грудь.
Чтоб больше не уснуть.
До рассвета вместе
Вовек не назову.
Что будет позже
На свете нет тоски сильней мужской…
По женщине, которую желаешь.
Мир обладает странной высотой.
Признаний никогда не принимает.
Полузакрыв глаза, прижавшись к
Почувствуешь, по запахам стремленье,
Быть только с той, что дразнит век игрой.
Или уйти, и сразу ногу в стремя.
И тебя, обнимая, уйду.
И расстанусь, исчезнув навеки.
Так, сознанием сердца отметив,
Не мое это. И ни к чему.
Просто в сердце другая метель.
И застывшая в поле остуда.
И никто, не вернет нас оттуда.
Где любовь открывала нам дверь.
И никто не посмотрит в глаза,
И не будет стоять у колодца.
И собака за мной поплетется,
Провожая, чуть-чуть, до угла.
«Рыжие бродяги» дикой Азии.
Что сорвало Вас в поход кровавый?
Что точило сердце жуткой язвою?
Вас Европа назвала проказою.
Пали Рим, в развалинах Акрополь.
След их стерт, никто их не отыщет.
И за два Иерусалимских Храма
Нет вавилонян, ни римлян.
Среди стихов прочтенных,
Одно о рождестве.
О том, как пахнет снегом,
О том, как пахнут ели,
И запах мандаринов,
И свечи на окне.
И толчея прилавков,
И чей-то голос сладкий,
Или одна догадка,
Но видно не ко мне.
Но крутится поземка,
Не тихо и не звонко.
Трамвай звенит, ему-то.
Куда? Под новый год.
А он спешит куда-то.
Звезда средь туч, и запах.
Присядешь и уснешь.
А утром вспомнит кто-то
Что не пришел с работы…
А ты и не придешь.
Сидишь, на той скамейке
Где от поземки, шлейки
Тебя обняли сладко…
А вечер был хорош…
Пророки ходят по земле!
Но их никто не понимает.
Они твердят, они кричат.
А их в дурдоме запирают.
И кто-то вымолвит:
Не понимая, что себя,
В последний путь
Как быстротечны наши встречи.
И как загадочны мгновенья!
Когда мы силимся услышать
А в чем твое предназначенье?
А просто быть, чтоб чуть яснее,
Казалась жизнь, в которой все мы
Как проходящие явленья…
На сцене, или в отраженье.
А веришь, не веришь!
Не тот разговор!
В нем есть расстоянье.
Нет взгляда в упор.
И нет в том касанья,
Как плач, но в подушку,
Где мокнет душа.
Не верю! Не верю!
И знать не хочу.
Что вспомнил тебя.
Не майся ерундой,
Не верещи по-бабьи,
То ливни, то дожди.
накрыла все ненастьем!
Смотри, как утром,
И светится от счастья.
Умерла в тот миг,
когда накрыло с
А если так себя беречь, зачем же жить на белом свете.
Не до разлук, объятий, встреч. А главное, никто б не встретил.
А, главное, в моей душе - такой покой, такая нега.
Поела, выпила, прошлась. и снова спать, хоть до обеда.
Который не нужен…
Ни капли, не нужен.
Ни ночью, ни днем.
Но что же он сделал?
Он стал самым первым.
Устроился в сердце моем.
Такой, очень странный,
В обвале страстей.
С чего мне все это?
Зачем мне опека?
И как, этот странник,
Всех прочих милей.
До чего красиво и приятно,
Видеть Вас в ажурном беспорядке,
У себя в руках, и в ожиданье.
Что сейчас с небес сорвется чудо -
Чуть касаясь пальцами созвездий
Ног и рук, и открывая мудрость
Пить такую негу преломлений
Где не будет утра и заката,
Мы глаза откроем и закроем
Выпивая нежность без остатка,
В беспорядке, забывая время.
Не надо смотреть с вожделеньем,
А надо любить навсегда,
Ту самую, что от рождения,
Тобой в ожиданье жила
Какому безумцу по силам
Понять, почему я люблю,
Любовь никогда не грешила,
А просто единственной слыла.
И я до сих пор ей служу.
Не свет, не музыка,
Бедра, или волны, или сомненья
Что без нее, понятье красоты
Уже почти иное время.
Её глаза покой и доброта.
Тревога, отчужденье, ожиданье.
Какая музыка, она во мне с утра.
От изумленья, или обладанья.
До чего красиво и приятно,Видеть Вас в ажурном беспорядке,У себя в руках, и в ожиданье.Что сейчас с небес сорвется чудо -Чуть касаясь пальцами созвездийНог. и рук, и открывая мудростьПить такую негу преломленийГде не будет утра и заката,Мы глаза откроем и закроемВыпивая нежность без остатка,Для порядка, забывая время.
И если б, знать, когда тринадцать,
Что в пятьдесят, душа моя -
Все также будет кувыркаться,
Смеяться, петь, и улыбаться
Все то же самое любя.
О, если б знать, о том в тринадцать -
За шестьдесят, глаза в глаза,
и я могу тебе признаться,
Что до сих пор люблю тебя.
Ты хочешь в Храм - у женщины спроси:
- Куда тебя дороги увели?
И ты услышишь с высоты ответ:
- Твой Храм во мне!
Поверь, другого нет.
Глаза напротив, их прекрасней нет!
Глаза, напротив, о, какое чудо!
Я не признаюсь в том, что я поэт.
А ты не скажешь, кто ты и откуда?
И я начну, несложный разговор,
Не о погоде, а о том, что лето –
Кончается, и хорошо бы съездить
Хоть за город, в сосновый старый бор.
А там бродить, вдыхая аромат,
Что пахнет раскаленным солнцем света
Где шишки под ногами, словно знак,
Что холода проснутся до рассвета.
Поехали, а впрочем, все равно!
Я сам сорвусь, ведь мне никто не нужен.
Я знаю дверь, там ждут меня на ужин.
И там найдется в сумерках постель.
И там приснятся до утра стихи.
Такие, не ложились на бумагу.
Но в них жила безумная отвага…
Жизнь набело, а строки из судьбы…
Глаза напротив, их прекрасней нет.
Глаза напротив, странный разговор.
Не соблазняя, уведу с собой.
И буду петь, пока горит костер.
А ты - какая птица?
Ладонь тепла. Как спится?
Прижму? не оторвешься,
Воздушна и легка.
А в парке, где удоды,
В тельняшках, на свободе.
Не ведают, что где-то кочуют холода.
Гулял сегодня в парке.
- Скажи мне скиталец, какие ты видел края?
- С кем путником был?
- С кем разбойничал в дальних морях?
- Поведай, бродяга, поломник, святой пилигрим,
Кочевник, и воин, кого ты искал и забыл?
Лесничим сидел, часть ночей, ни покоя, ни сна.
И рейнджером вышел с отрядом друзей со двора.
И только один, богомольцем вернулся домой…
- Скажи, Одиссей, почему ты вернулся живой?
Осень.
В моих полях ржавеет лист.
И виноградник обагрился,
Как будто солнца луч, с небес
С его семейством породнился.
Желтеют темные леса.
На сквозняках последних лета.
Какая чудная пора!
Но август, скрылся до рассвета.
Трясет орешник, у него
Все листья-флаги, что несутся
Прощаясь с теми, кто в полет
Уходит, потому, что жгутся
Ветрами зори, и поля
Открыты, сиры, и убоги.
В озерах – холодна вода.
И мы с тобою на пороге,
Глядим, как осень, торопясь,
Так громко верещит сорокой.
А в доме музыка с утра.
Кто счастлив, тот живет без сроков.
Прощайте, поздние цветы…
Когда ветра закружат.
Иголки кедров загрустят,
В осенних, стылых лужах.
И солнца, бледное пятно,
И я открою в доме дверь.
Потом открою окна.
Гуляй по комнате, гуляй,
К столу не прикасайся.
И на столе бокал вина,
И рядом запах счастья.
И занавеска разглядит,
Какие мы хмельные.
И хризантемы так нежны…
Так вечнЫ мы, впервые.
Какой красивый, светлый день.
Не жаль сорить стихами.
Не жаль, слова любви творить,
Руками и губами.
Мне ничего сейчас не жаль,
Пока мы снова рядом…
Пока прозрачна эта даль,
И жизнь сама – награда.
Не угадаешь никогда
Чему я улыбаюсь?
А потому, что без тебя –
Я не живу, скитаюсь.
Самым жестоким разочарованьем
Смерть, отраженная в той перспективе,
Та темнота в обрамлении белом
В годе 15-ом, куталась в холоде
Так, выражая время искусством,
Словно из этого будет другое?
И революция, как продолжение…
Сводит к нулю, красоту постижения…
Так умирала эта эпоха…
Вот этот взгляд!
Взор в пустоту, убивающий веру,
Апокалипсис, и мраком химеры…
Темнеют зеркала, когда проходит срок.
Но зеркало мое, чем старше, тем мудрее.
Веницианское, оно шутить умеет.
И станешь молодым, лишь улыбнешься в нем.
Я мимо прохожу, порой не оглянувшись.
Куда-то по делам, или домой придя.
И зеркало шепнет, что на дворе не осень.
А просто солнцедар, настоянный весной.
Ответ Н.Гумилеву.
Никогда не бываю печален.
Оценив эту сложность дорог.
Эти страшные, темные дали,
Мне даны, чтоб осилить их мог.
Проще все поломать и разрушить
Подвести под кровавый костер.
Но бессмертную, светлую душу,
Не убьет, ни наган, ни топор.
Если нам и даны эти мысли.
Если нас не убила война…
То должны быть народные рати,
Что отстроят страну навсегда.
Голос сердца в тебе отзовется
И поймешь, что идешь до конца…
Потому, что с тобой остается –
И мечта, и страна, и земля.
Причем всесторонный. Я желаю тебе счастья. Я знаю Б-г выберет тебя, потому что ОН уже отметил тебя своим перстом.
У тебя получается светить и согревать. Ты подобен ЕМУ:
Дорогой Друг! Прочитали стихи К. МАЛЕВИЧ. КТО АВТОР? Это такое попадение- 100%. Я умаялся вставать грудью на защиту ЧЕРНОГО КВАДРАТА. Здесь самая суть! И стихи о ЦВЕТАЕВОЙ. Есть люди, которым трудно поверить в безысходность. Я творческий человек, и стихи меня до сердца ПРоНЯЛИ. Это так автор прочувствовал момент, прожил и пережил. Я хотел бы переслать эти стихи друзьм в разнные страны. НО- кто автор? Если не секрет- пожалуйста подскажите. СПАСИБО.
Потому, что в те холода, Когда мерзла в речке вода. Так же стыла её душа. Ни кола, ни двора, ни огня. А на свете идет война. Все любимые в лагерях. И на фронт её сын ушел. И никто из друзей не пришел. Поддержать, утешить, сказать. Слово нежное прочитать. Просто то, что ты нам нужна! Это скажут потом: - Судьба! И соврут, потому что жива, Ослепительной строчкой в глаза. 5.09.13
Простите. Мы не догадались! Так же, как и то, что ВЫ М. Гольденберг. Ваши материалы у нас на особом почетном месте! И мы пересылаем их нашим друзьям! Потом обсуждаем- рассуждаем. Не всегда мирно, но от души! СПАСИБО. А за стихи - СПАСИБО ОСОБОЕ! ЗДОРОВЬЯ ВАМ И ТВОРЧЕСКИХ НАХОДОК
Почему повесилась М.Цветаева.
Потому, что в те холода,
Когда мерзла в речке вода.
Так же стыла её душа.
Ни кола, ни двора, ни огня.
А на свете идет война.
Все любимые в лагерях.
И на фронт её сын ушел.
И никто из друзей не пришел.
Поддержать, утешить, сказать.
Слово нежное прочитать.
Просто то, что ты нам нужна!
Это скажут потом: - Судьба!
Потому что жива,
У власти юристы!
Во власти - бардак!
Все судьи продажны.
А главный дурак!
В великой России
Я жить не хочу! 17.09.2013
** Пойте свои песни, почему б не петь. Столько раз нас в жизни хоронили. Только все мы живы, а ваш черед пропасть. Не скулите, мы ведь не скулили.
Все кому Израиль, горла поперек. Подавитесь Вашей черной желчью. Мы народ единственный! Знаем, срок придет, Вас не будет на земле божественной.
Все, что предрекают Ваши мудрецы. Против них внезапно обернется. Вот и вся история, в ней звери не нужны. Гром шофара в небе раздается!
Исход Йом Кипура
Не хороните старую любовь,
Она благословляла вас вначале,
Она любила, и она спасала!
да так, что горлом кровь!
Храните в сердце старую любовь.
Она ещё не раз во сне вернется.
И одурманит, зацелует солнцем.
И этот мир, воистину хорош!
Если рожица смеется,
Если рожица смеется,
Все совсем, совсем не плохо!
Даже очень хорошо!
Если рожица смеется,
Это значит, что дорога,
Не на юг, и не на север,
А в соседнее метро.
На метро я не поеду,
А поеду на трамвае.
На стекле его вагонном,
Нарисую целый лес.
Как там рожицы смеются.
Как поют и веселятся,
Если рожица смеется,
Значит, дразнит мир небес.
Сегодня праздник на дворе,
а где-то первый дождь!
Суккот, над нами звездный мир,
и впереди вся ночь.
И мы с тобой поговорим,
о жизни в шалашах.
О том, как я любил весь мир,
а мир тобой пропах.
И мне казалось на земле
Безумны эти дни.
И падал шелестящий дождь,
В божественные сны.
А что понимать, под несчастным?
Который одарит улыбкой,
И скажет, что жизнь хороша!
За то, что нам солнышко светит!
И осень стоит у окна.
И хлопают двери, и дети -
Растут, молодеет душа.
Созвучия, особый разговор.
Я имена их часто не тревожу.
Я думаю, что жизнь всего дороже.
Я понимаю, это древний спор.
Но печку затопить, и у огня,
В блаженстве спать, чтоб сны вокруг витали.
В моих лесах, где странствуют дожди.
Что сменятся холодными снегами. 28.09.13
На старом овраге,
Где нет никогда, никого.
Меня, обнаружив по ветру.
Что звался – осенним,
За ночь, опрокинувшем лето.
В холодные росы,
Где птицы уже не поют.
Начищены пылью небес.
Я словно опять ниоткуда.
То ли поле, подлесок, и тех
И сны мои все не отсюда.
И молился он неправильно,
И слова шептал не так,
И читал, завидно тщательно,
Словно счастлив был, чудак!
Но когда его увидел я,
И услышал, как молчит.
Ощутил, что с ним, единственным,
Это небо говорит!
Пройдет немного времени,
Куда мы и откуда?
И почему вся жизнь
В неведомое дверь,
И почему в осенних холодах
Приятна мне озябнувшая осень.
Что листья обрывает
А наливает чарку,
Хранит улыбку мудрую тепла.
И ценит только то,
Что рядом с нею.
Все прочее на свете мишура.
И крыша уплывала.
За синий небосвод,
За дальние края.
Сказал: - Что Русь - Израиль!
Храм! Что на века.
И дикие потомки
Безумные во лжи
Решили разорвать его картину.
Какой маразм гуляет по стране.
Империя страха и лжи.
Империя зла и маразма.
И в самые ясные дни,
Увидишь - она безобразна.
И век не изменит её.
И мраком её не накроет.
С того и жирует жлобье.
И мелким жульем верховодит.
Когда б я мог, любимая моя!
К тебе прижаться, ощущать губами.
Их ласковую нежность, где меня.
Ещё зовут домашними словами.
Но век идет! И это век потерь.
Но мы бессмертны, и всегда желанны.
Мы часть того, чего наверно нет…
Ни за горой, ни даже за морями…
"Посылаю, посылаю очень мило!
Далеко, куда Макар телят гонял!
Или даже в окаянную пустыню,
Где ваш предок не бывал, не пропадал.
А могу немного жестче и грубее.
Кочергою по мордасам, просто - Хрясть!
Я, конечно, чумовая! Но сумею,
Молча скальпелем оттяпать эту часть!"
Ещё в ночной, звучащей тишине.
где-то брешет пес.
И почему-то снами бредит лето.
Но бриз ночей проснется среди туч.
Касаясь кроны кедра, и оттуда,
Раздастся птичий голос,
запело голосами это утро.
оркестром, по частям.
как солнечным лучам
Обрадуется попугаев стая.
устроит страшный гвалт.
Взлетит и рассосется…
Где удод пасется…
И трясогузка мчится по делам.
А в конце октября с кедров шишки посыпятся густо.
И на этой земле загуляют ветра и дожди.
И разбудит меня пенье птиц, в золотистое утро.
Желтым цветом окрасится строгая четкость границ.
Я тебе напишу, что я даже обрадован этим.
И немного грущу – твоего не хватает лица.
Это свежее утро стрекочет сорокой,
И где-то, ты прочтешь эти строки.
И может, отыщешь меня.
Когда народ способен палачу
Отдать не только жизнь, но и победу.
Нелепо веруя, благодаря вождю…
А не себе, спасли мы нашу землю.
Когда страна сидела в лагерях,
И вертухайство жило по наследству!
И все благодарили: - Кто за детство!
А кто за страх, что жил уже в ноздрях.
А кто за кровь убитых, не его!
А кто за бомбу, а не тех, кто создал.
За тех, кто сгнил, безвестными, во рву…
Как «враг народа», враг же жил достойно!
Где пол страны сидело в лагерях,
Другая половина охраняла…
И притворялась, мол, она не знала
Рабам всегда диктатора хватало.
Чтоб рвал их псами, им же было мало.
Отечество их кровью истекало
Но славили они ту жизнь в Аду..
Это вроде бы шарманка?
Не служанка, не цыганка…
Словно тонкое стекло –
Кто заглядывает в окна?
Говорит, что это осень.
Это ветер, свист, и грохот.
Словно катят колесо.
Где-то там за облаками,
Где Сизиф втащил свой камень:
- нет бессмысленной работы!
Говорит мне тихо кто-то…
Что ж, бывает иногда.
В небе бледная луна.
Дождь пойдет, а подголоски –
Словно струны в переулке,
Вновь запутали слегка.
В какие времена мы жили.
Как тошно было выживать.
А счастье в том, что мы любили.
И не хотели умирать.
Не задавайте печальных вопросов.
Прошлое скрылось, у нас впереди
То ли веселье, и свист оголтелый.
То ли холодное утро войны.
На крыше красного балкона
Соседка вешала белье.
И застучали капли редко,
Как будто дождь, как будто кто
Позвал по имени случайно.
Когда жара, и все в дыму,
И сумерки ещё не скоро.
Но я под утро к ней зайду.
Когда дожди с ветрами, с перехлестом
И рвутся тучи, озверев из тьмы.
Хочу к тебе, чтоб сразу захлебнуться,
От радости, что утонул в тебе.
Хочу, прижавшись, ощущать, как бьется
Не сердце, а звенящая душа.
Которая, как девочка смеется.
И на двоих, она у нас одна.
Я живу на свете много лет.
Как-то просто, как-то не придуманно.
Никогда не знал, что я поэт.
Просто знал, что утро смято думами.
Просто знал, что ветром разорвав,
Тучи, что собрались над зарею,
Зацелую с ног и с головою,
Утону, уткнувшись в теплый бок.
И потом, легонько, взгляд в окно,
Там уже такие песни льются,
Что уже невольно оглянулся,
Здесь ли ты, иль утром унесло?
Что, ещё не закат?
А тигровый рассвет!
И на море, холодные волны.
И плывут города
Мы же только их тени.
Что такое серебряный век?
Ренессансом пахнуло в России…
И пронесся божественный свет.
И мы приняли жизнь, как впервые.
И, казалось, на все времена
Эта жизнь, где мы все молодые…
Мы не знали, что пропасть близка.
Мы, наивные дети стихии.
Всю ночь накрапывает дождь.
Как будто ждет, как в прошлый вечер.
Как будто знает, что придешь,
Ты в этот час, на нашу встречу.
И скажешь, что: - Приснилась мне!
Что так на свете не бывает…
Что дождь и счастье на земле,
Совсем не часто совпадают.
Готовы расстрельные списки…
И сброд уже вышел в поход.
Они топоры наточили…
Как в тот 18-й год…
И снова, во славу России!
И черное знамя – вперед!
А тем, кто не слышит, не видит,
Шарманка печально поет.
Вы вспомните, как это было –
Тогда, на печальной земле.
И гарью тянуло и дымом.
И выли собаки к беде.
В России появилось много видеороликов, где показывают ведущих с телевидения,
актеров и актрис с указанием, что они - евреи. Все это напомнило мне "некие времена",
которые из памяти не уйдут. И вот мое стихотворение по этому поводу
И все говорили, что в мире,
Одна у России беда…
- Жиды, мол! Деревни горели.
И мерзли во тьме города.
На теплоходе музыка играла.
Наташа белый танец заказала.
что счастья повстречала.
Потом всю жизнь об этом вспоминала.
Ты не сердись на меня,
Остался на том берегу.
Где еще носится
Маленький солнечный зайчик.
Греет дрожащим листом на ветру.
Ты никогда не увидишь,
Нить что зовется
дорогой из ночи в зарю.
Беспечно и звонко смеется,
ты спешишь на бегу.
Юрию Яковлеву. Когда вам станет плохо, Попробуйте эпоху, Попробуйте эпоху.
Снаружи обойти. Скажите ей спасибо! Она вас одарила, Не просто собутыльником. Не просто собеседником. Не спутником, Не схимником. А тем, кто стал алхимиком Вас, превращая в зрителя. Сам, на разрыв души! 30.11.2013
Захочешь найти, не найдешь!
Захочешь узнать, не узнаешь!
И болью прокатится дрожь
Как будто весь мир потеряешь.
Как будто исчезло тепло.
И осень твой дом остудила.
И птицы поют не о том…
А где же ты, где же, мой милый?
И крутится старый мотив.
Зачем ты меня вспоминаешь?
Зачем отозвавшись, молчишь?
И в поле закат провожаешь?
** Как будто и не жил там никогда. Какая-то унылая погода. Уже декабрь, такое время года. Ветра сорвались, снег, и холода. Остекленеет улицы лицо. И из окна я выгляну спросонья. Москва? Не может быть! Да лучше Хайфа, и море, Где безумная волна, напоминает, Что опять жара.