Эдуард Шелганов. В ПОИСКАХ ОКОНЧАНИЙ

Когда ты себя не увидишь в окне глазами чьими-либоТы в себе начнешь исчезатьПроваливаться в свою одежду, ее пустые глазницыГубы тень не откинутИ не смогут раскрыться так, чтобы вылепить рядом кого-тоНе найдешь никого, кто мог бы в воздухе контур представить тебяПредчувствоватьКаждому нужно только свое сегодняМало кому необходимо, ставшее общим вчераКрепко земля жмурится, чтобы ты мог по ней ходитьА ты все жалуешься, что так тяжело невидимТак поглощенно не видимРасшнуровывать себя, чтобы кто-то мог ходить в ботинках твоихЛюбые ботинки - твои, когда заполнены спермой твоейКогда забиты твоим желаньем опуститься, как можно нижеКаждый нужен себе, чтобы ненужность свою передать кому-либо ещеСтрашно быть дном, пронизывающим кораблиНе прекращай втягивать меня в свои легкиеНе прекращай вдохаЯ твой выдохИ никаких промежутков, зазоровОбобщая дыханье, мы остановим ветерИ он перестанет сдувать нас, сживая, как времяКак не вживляйся в глаза, губы вывернут тебя твоим именемОт всего остается середина всего - человекИ нечем ему шевелиться и некем

Голова моя, тянется, ищет роспись на штукатуркеЩекой стираетсяУзор поотчетливей, заусенцы для глаз воробьиныеВетви зимних деревьев протыкают Души в мелкую сетку для чая жидкогоК теплу тянутся, которое только в мартеА они уже здесь чернеют слезой опрокинутойТяжелые украшения, расплывающиеся яркоКожи шероховатость, коры округлость Расписанья автобусов, капли талого неподвижныеНитки распутанные, пальцы спущенныеКолодцы столбов, налитый свет безликий Морщины имен, отутюженные насекомыеЛезвия для балерин, для полета и для мерцанияЗрачок в выстрел попасть отличаетсяЗначок приколотый ищет следующегоКак ни тянулись перчатки, кончилисьТкань пальто, подсчитывающая окончанияСтвол ботинок поставленных высок и тонокОсадок листвы вчерашней

Капли дождя внутри писемТо ли дописать, то ли пролиться Дереву, посаженному, ходить некудаОстается гнутьсяНе написАть, не пролитьсяСпрятаться за мебели лесПоложенный жестко под скатертьГде древесина смотрит кино о кореФильм футляра отдельныйВертикального эха осадок шуршащийТруба водосточная падающего самолетаПустует, ждет звездочета щетинуНаписАть об пролитьсяИглы пустыни взлетают, царапают чрево, лохмотья светаютКрик внутри выскоблен, бирка его слюденая Белая тень, белый шум, о сыром памятьПод навесом хранится лучше всегоВагоны сцеплены: скоростью, пассажиров шнуркамиОдеждой встречающих легкойПылью светлой за время отсутствияНезагорелойДолго стоящему пишет кто-то неяркийВ глаз заползают чернилаСловно птица взлетела и где-то пропалаХолст порван рамой широкойКрасок изнанка пугливаЗданий остатки, середина шагов, отмель смыслаВыстрел вовнутрь, описанный так подробно, что череп лоснитсяНе на чем задержатьсяВещи сухие, как стукИзюма о цифрыКофе, вылитое наизнанкуВолосы, состриженные для дыхания через марлюБолезнь, горло занявшая, словно имя чужоеОтравленное, хоронящее заживо тут жеСпрячь кожу в чертеж, в тубус формыРазвернута карта распятья

Лепет облетаетОстается голая головаМогущая складывать пустые слова такЧто сено уложенное с сеном называет ветерЧтобы потом смотреть в трубу подозрительнуюВидеть, как далеко ушел в шнурках Черное знамя вилосьПтиц в никуда созываяКожу без перьев разглядывая, ключей неизвестных склянкуКальку, положенную между страниц, косточку рабьюПоследнее написанноеДалеко не на каждом камне кто-то сидитВоздуха выдувает изнанкуСпускается и утверждает парусОставляя расстояния твердые за спинойПод каждой ракушкой письменные принадлежностиЖдут самого белогоЗвонок дверной вокруг горла замотанНет ни вошедшего, ни ожидающего, когда откроютЕсть леска натянутая, из которой контур жизни уходитНаливая мимо все время, расплескиваясь по сторонамПомнит ли дерево посаженное лопату?К ней ли тянется, от нее ли спешит отречься?Шершавая кора или гладкая?Одеваешься швом вовнутрь или наизнанку?Будешь долго носить выкопанноеНе зацветешь пока

Садовника перчатка, рукой заполненнаяВ цветенье проваливающаяся в поисках окончанийНащупывающая жужжанье, препятствия зоркие слишкомГипс локтя негибкийСада тревожного поросльОбилие воздуха, покоящегося на веткахК переодеванию страсть во время крушенияДля фотографа лучшего лучшее предложеньеСеном набитое тело, уроками биологииВыдавленное стекло, глаз за рулем автоМечтающий о ступеняхВверх ведущих, выдавливаемых смущением, обувью Смеющимся столкновений каркасомКровельное железо церквей, шляпка легкомысленней некудаДух стойкий среди вуалей, фарфора китайского мясоТрость слепого, белье нижнее перепачканное, непорочноеЧерновиков вкус, номеров домов перечень непечатанныйНалитый чай стоит в блюдце, пульт от телевизора сдерживает информациюКонтур тела, в который легко целится на расстоянииПаркет танцевального зала смирный, вращаемый покойника отражениемПаузы музыкальные не совпадают случайным образом Расстроенное пианино, зрителя неучитывающееСудороги тапера, прилипшего к экрануЭлектрик путанный, матерящийся вместо светаСверкающий пломбой, имеющимся достатком в прошломБеспощадность стола обеденного, перевернутого солдатамиСтебли срезанные, поставленные в ваз осколкиОбъектив репортера, рукава закатанные до руки серединыТкань, сложенная по правилам вычитанья

Человек смотрит в окноЕго так много, ведь он стоитЗаполняя собой проемГоворит обо всемГотов вылезть наружуКрасивый, облитый стекломОтдельный, облитый прохладойСмотрит далеко, на шестом этажеПод ним воздух струится, часть пирамиды прозрачнойЧеловек, похожий на сеновал, на гербарий похожийВремя прожито в немНаименование каждой травинки известноСухое не рождает влажногоНе утрамбованное покаНад ним не растет ничего кроме пескаБока и плечи его круглыВсе готово катиться, но некудаКолеса под ним – множество этажейТучи над ним, вращаются, шей не имеяНе имея оси, кроме его языкаКоторый острее железаНе длиннее вершкаО который человек бьется и режетсяКромсает себя на кускиС которыми можно и поговоритьКаждый лоскут наряден, кровью горчитЧеловек в окне торчит во все стороныФлюгер, указывающий место скорых руинДо встречи, родной, жаль пообщаться не пришлосьТы все стоял, считал – этого достаточно для диалогаЯ ел твою плоть, но это слишком немногоКололся о твой языкГлядел вниз, куда ветер твой дулОбувал тебя, облюбовывалНо ты недолго мною ходилМешало окно, хрупкое слишкомПлохо размножающиеся, слепоеГлядящее вместо тебя в сухое

Сколько бы ты не хотел во время войтиВремя входит самоКогда ты меньше всего этого ждешьВремя входит и не говорит о вторженииНе называет себяИзменяясь быстрее, чем ты его мог изменитьПисьмо о разлуке пишется на конверте пустомПотом приходящемСколько б не бегал, следы на тебе остаютсяУвлеченные кем-то, обозначающие дорогу другуюОт одного заброшенного стадиона к другомуОт меньшего к большемуК колоссальным руинам, сообщающим о прыжке безымянномВ неизвестность с глазами пробитыми муравейникомМетеоритом упавшимЗаранее знает об этом насекомых прицельностьОбгоняющих бег и усталостьНа счастье ночующих гнильюКоторых дерево сливы быстрееБерущее в семени мед, не здесь расцветаяВ зеркальных шарах роя гнезда

Письма приходят с абсолютно белыми страницамиБумага полна углублений, тщательно исчирканаНе прочесть ничего на ощупь, вмятины обесцвеченыУсилия прочесть складываются с помощьюУсилий невозможность письма представитьВетви деревьев тянуться, чтоб прозрачными бытьСтвол укрепляя, кору, поднимая провал, как можноРека течет, русло складывая в берега, настолькоЧто сливается с берегами Берега уводя в теченьеПлотность подземных вод высока настолькоЧто становится отраженьем самоубийцыУтолщение острия игольного безразмерно

Капли, расставленные одна напротив другойГорсть, из которых растет, губ разлетающихся снаружиСтаей птиц, не могущих преодолетьКокон воздуха, шепот ткущий непроходимый Капли, расставленные одна напротив другойНеспособные стечь со стекла, взяться случайным образомМногие слои прозрачные, шелест страниц, скелет рыбийНа котором не написано ничего, речь уплывшая однобоко Мякоть букв исчезнувших, их ягоды передавленныеЗовущие моряков вечерами на сушу, качающиеПесок под ногами, избыток почвы шероховатойКосточку сглоданную оставляющие внутри каждого радиослушателяЛокоть растет из руки, защищенной изгибом, объятием однорукогоУглы дома складываются, книга закрытая, мечтающие о строительствеО кирпиче, о шагах белой бумаги, о цифрах без головыВ горле лезвие, не находящее рукояти Вылизывать пролитое, сравнивая со столомЯзык, белый свет, оконный проем, падениеНе взлетает все то, что идет на бескрайний сломКак на работу, утратив воскресение свое чистоеПерехваченная стекла середина, утонченная от испугаПисьмо присланное, дверь раскрытая слишком резкоЧерты лица разбитые о собственный адресКуда натекло все то, что капало с белья в детствеШерсть плечей, повадка звериная и бесплотнаяЯзыком проткнутая, змеящимся в обе стороныУзоры наростов, колеса, скрученные с автомобилейВ туфли поставленная пустота циферблата черной аудиозаписи

Окна голые, мух ранних россыпь летящая цепкоРук несытая дрожь, древко не держащее рваноВ углах оставлены занавески, свалявшиесяПух, не взлетевший, белеть продолжающий Ложка к ложке положена для продолжения эхаИзо рта извлеченного для чернеющей в зеркале стройности БудущейПустующих остановок кабинки примерочныеВлагу накапливающие, неразборчивость, мимо текущую речиПод ступнями травы брови щипаны для скольжения зрения лучшегоПочвы наклон торопится стать зимней горкой Горьким комом во рту, снегом снижающимсяЛежать остающимся с глаз другой стороныБескровно побелка стоит, свечей долгих копотьЛежит на мостах, чадящих с одной стороны ради дымки Ради того, удалялось чтоб время, древесиной слоистойСтоящее пусто Имя ничье - короеда молчанье впустуюНаконечники острые воздуха дерн протыкаютТрава появляется быстроСлетаются гнезда на рост лобной костиСкладки белой бумаге заменят чернилаКто-то машет руками, расставанье читаяВ цветочных горшках тонет ухо Ван ГогаЧтобы слышать, как занавес проткнут сердцебиеньяУкрывшего бывшихКак растянуты губы в гармошку без толку Как затылок холмом слегка смят, повторен им же дальшеКак встречную тень забирает спускающийся без остатка

С той стороны стен тоже обоиБолее оборванные, менееТо жеБумага к бумаге тянетсяСтоя спиной к друг другуПредвкушая будущие аплодисментыВетер воображаяНе желая исписанной быть как придетсяКуда б не поехать, лучше приехать к стоянкеК собору, в который не входит никтоТоропится молоко пролитьДо того, чтобы осколки вообразитьПритяженье земное, теряет любое другоеОтчаянье Голема вне птицы разбито Глади форма, выпущенная наружуГуляющая на поводке дня быстрозаканчивающегосяШершень лежит, оставленный без жужжаньяОдинокий, почти металлический МогбыбытьпулейДула утерянный адрес, стертыйДупло расширяется Словно аэропорт в погоду нелетную«Да», оставленное без вопросаПостепенно взлетаетЗмей, без нити забытый, нить ткет из ветраНаутро нутро потеряв безвозвратноКак шрифт теряет газету и ежедневностьВ кулек завернув и старость, и выстрелПечатает вспышку на солнце

За дверью всегда остается что-тоСледов краска, ветки деревьев, касавшиеся воротникаСтрелка секундная, насекомаяПоезд без костылей, проносящийся слишкомВытаскивай воду из крана, расстилай простыньТам складки сияют, как рельсыВода, по которым клубитсяПухом набитые щекиЩедро за окном поднимают воздухВлаги щуплая сыпется мелочьОставленные с той стороны ключиЛунные пятна, невидимые никогдаИзнанка вещей, стоящих с вещами на выходПустотелого колокола дребезжанье телевизионное Между ног пальцев трава зажатая, несомая птицей щербатойСтена каждая, опирающаяся на стоящих людей внутри домаТыльная рук сторона, проводящая скрежет железаИз которого голова капает, спящая на подушке Сына тяжесть подобная, впадин крупные бусыНа зубы нанизанные, оставшиеся от улыбкиВ дупле кулака зажатые, в голосе фотографий на документахЦиферблата перевернутый конус, стертые цифры, выпитые из чашекЯзык, смачивающий раны одежды, швы крупныеСтрелки сухого песка, отутюженные, как хлебные крошкиГлаз, выдавленный замком, открытым с помощью масла, на ощупьПисьмо полученное, почерк, повторяющий губ шевеленьеБумага, желающая зажмуриться сильноВ затылок зоркая свернутая, уходящий

Когда-нибудь эти выступы отраженье твое составятМягкое сложение из черствого разнообразьяИз черт, к стеклу черному приплюснутых составятВода уходить перестанет в стокиНаоборот, выплывет, соберется обратно в каплиНепроливаемые, хранимые горлом непроизносимогоТелеграфом презерватива, диктующим прозрачность провалаОтраженье составят, идущее в гору, чтобыПолностью раствориться костьми в Освенциме райскомДобровольность глазниц, воюющих за удивление взрываЗа плывущее зренье, оторванное от земногоРастущее, чтобы стать виноградом косматымПостоянно кислым для негладких губ горизонтаВлага, краном перепоясанная, флейта соломы сломленнойОблака идут в сторону дымаДо руин ты стоишь или после?От одежды след остается носимыйТвердеющая тобой вмятинаПадающая в снег стопа

Об авторе: ЭДУАРД ШЕЛГАНОВ

Родился в Ленинграде. В 1992г. поступил в СПИКиТ на курс к проф. С.Д. Арановичу «Кинорежиссура», который окончил в 1997г.В 1993г. организовал кинолабораторию «Тескт». С 1996 по 1999 сотрудничал с киностудией «СТВ». В 1997г. был приглашен с показом и обсуждением своих работ в телевизионную программу А.Н. Сокурова «Остров» (Петербургский канал).В 2000г. в клубе «Синефантом» ( Москва) проводил персональную кинопрограмму со своими фильмами. В 2006 г. работал над проектом «Беляев» (продюсер Е.Яцура, реж. Н.Хомерики).В 2008г. был членом жюри кинофестиваля «Дебошир». В 2009 - 2012 гг. вел персональную образовательную кинопрограмму «Киноточка» в ГЦСИ им. Курехина, на других культурных площадках. В 2011г. – персональная кинопрограмма в ГЦСИ г.Москвы. В 2013 г. организовал видеожурнал "Фрамуга", посвященный обсуждению поэтических текстов с авторами ( участвовали А.Скидан, И.Соколов, П.Барскова, Е.Суслова).Публиковался в журнале «Новое литературное обозрение». Участник многочисленных кинофестивалей независимого и экспериментального кино в Санкт-Петербурге, Москве, Выборге, Осло, Оберхаузене.скачать dle 12.1