Александр Марголис. Очерки Града Петрова (5). Феномен "коренного" петербуржца: мифы и реальность

Продолжаем публикацию очерков из книги статей / очерков А.Д. Марголиса «Петербург: история и современность» (2014).

См. ранее на Когита.ру:

ФЕНОМЕН "КОРЕННОГО" ПЕТЕРБУРЖЦА: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Поводом для написания этой статьи стало знакомство с публикацией искусствоведа Н.В. Желанной под интригующим названием "Genius loci Ленинграда" (1). По мнению автора, "за два с лишним века развития города у коренного его населения успели сложиться и закрепиться те черты образа жизни, тот внешний облик и духовные склонности, которые дают возможность говорить о человеке особого типа - ленинградском жителе. Носителем мировоззренческих традиций культуры Петербурга-Ленинграда выступает интеллигенция из числа коренных горожан, составляющая костяк ленинградского общества". При этом с сожалением констатировалось, что "культура коренных жителей Ленинграда постоянно разбавляется группами мигрантов: в связи с низкой рождаемостью механический прирост населения в городе всегда преобладал над естественным" (2). Затем в статье вскользь говорилось о "свойственных мигрантам нестабильных ценностных ориентациях" в отличие от коренных горожан - людей "особого типа", "носителей мировоззренческих традиций культуры Петербурга-Ленинграда".

Столь категоричное противопоставление потомственных, "коренных" жителей северной столицы петербуржцам в первом поколении все-таки нуждается, как мне кажется, в отчетливом обосновании. Увы! В заинтересовавшей меня статье его не оказалось.

Подобная априорность суждений присуща и другим исследователям "феномена Петербурга". Профессор М.С. Каган, изучавший приметы петербургской субкультуры и особенности ее стиля, считал, что они "порождены деятельностью формировавшегося в граде Петра на протяжении двухсот лет нового духовного слоя россиян - петербургской интеллигенции". И далее: "Само понятие "петербуржец" стало термином, обозначающим человеческий тип, отличающийся по психологии и поведению. Несмотря на многолетние упорные попытки властей вытравить сам дух Петербурга, несмотря на последовательную политику люмпенизации города, наводнявшегося так называемыми лимитчиками, он сохранил духовный потенциал" (3). Таким образом, мигранты сводятся к "лимитчикам", а "духовный потенциал" Петербурга сохраняется не благодаря, а вопреки приезжим.

По мнению этнодемографа и генеалога И.В. Сахарова "коренному населению города в целом, потомственным петербуржцам, к каким бы этническим группам или религиозным общинам они ни принадлежали, оказались присущи особый петербургский дух, своеобразный петербургский менталитет, специфическое мироощущение. " После революции, полагает исследователь, "сложившийся здесь (т.е. в Петербурге - А. М.) мир "Европы в миниатюре" был безжалостно уничтожен, общеевропейский дух сломлен, и о них стали напоминать лишь внешняя архитектурная оболочка да немногие пережившие революцию, массовые репрессии и блокаду коренные петербуржцы - уцелевшие носители добрых старых культурных традиций" (4). Невольно задаешься вопросом, сколько же среди нас этих немногих "атлантов, держащих небо на каменных руках", коренных петербуржцев, родившихся до 1917 года, переживших "революцию, массовые репрессии и блокаду"? В интереснейшей статье И.В. Сахарова нет ответа на этот закономерный вопрос. Частично свет на него проливает работа Н.И. Гайдуковой, в которой сообщается, что к началу 1990-х годов структура населения города на Неве была такова: родились в Ленинграде - 52% жителей, приехали до войны - 4%, послевоенные мигранты - 44%. "Коренных жителей в полном смысле слова (мать и отец родились в этом городе) осталось не более 10%. Такая интенсивная динамика населения не оказала положительного влияния на городскую культуру" (5). Последнее замечание вроде бы свидетельствует о том, что незначительная доля "коренных жителей" в составе населения Петербурга - примета новейшего времени. Так ли это?

Автор обстоятельного описания столицы начала 70-х годов XIX века В.О. Михневич отмечал "недостаточность в Петербурге собственно петербуржцев, то есть коренных, прирожденных его жителей, составляющих. весьма ничтожный процент в общей массе столичного пришлого населения" (6). В 1897 году неместные уроженцы составляли по разным оценкам от 62% до 69% населения Петербурга (7), т.е. доля мигрантов была значительно выше, чем сто лет спустя. Более того, есть достаточные основания утверждать, что население города на протяжении всей его истории в решающей мере росло за счет мигрантов (табл. 1).

ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ НАСЕЛЕНИЯ ПЕТЕРБУРГА

Годы Численность в тыс. чел.

Три самых сильных спада численности населения Петербурга произошли в XX веке: в годы Гражданской войны - от 2 500 тыс. человек в 1917 году до 720 тыс. в конце 1920 года; в период блокады - с 3 4000 тыс. (1939 г.) до 560 тыс. в начале 1944 года (8); в период затяжного кризиса после распада Советского Союза с 5 000 тыс. в 1990 году до 4 800 тыс. в 1996 году. Всякий раз восстановление и рост численности населения происходили вследствие приезда в город сотен тысяч новых жителей.

Напомним, что изначально население Петербурга формировалось за счет принудительных переселений. По указу 1704 года сюда ежегодно присылались до 24-х тысяч работных людей; большинство, отработав на строительстве новой столицы от двух до трех месяцев, возвращались затем в свои деревни. Рядом указов 1710-х годов "на вечное житье" в Петербург переселены тысячи мастеровых, купцов и дворян из Москвы, Киева, Казани, Архангельска и других городов. Согласимся с В.В. Покшишевским, который писал, что Петербург "смог расти, питаясь соками всей России" (9), добавив к этому: с первых лет существования города правительство усердно приглашало в северную столицу иностранных специалистов. Так что "соки", а точнее "сливки" были не только российские.

Впрочем, хотя в XIX столетии сложилось представление о Петербурге как о "немецком" городе, основу его населения всегда составляли русские. В период с 1869 по 1910 год (время проведения регулярных городских переписей), доля русских стабильно составляла 82 - 83%. На рубеже XIX - XX веков самыми многочисленными этническими группами в Петербурге были, кроме русских, белорусы, поляки, немцы, финны, евреи, эстонцы, латыши, украинцы (10). Всего же переписью 1897 года учтено в составе жителей российской столицы 60 этнических групп.

Весьма существенно, что Петербург традиционно пополнялся именно мигрантами, а не слобожанами. В этом проявилось одно из отличий Петербурга от Москвы, которая до настоящего времени "прирастает" за счет включения в городскую территорию сел и деревень густонаселенной московской округи.

После отмены крепостного права в населении Петербурга непрерывно возрастала доля крестьян (по сословному происхождению) и одновременно расширялась территория их выхода. По подсчетам Н.В. Юхневой, в 1869 году крестьяне составляли 31% всего населения столицы, в 1881 - 43%, в 1890 - 57%, в1897 -59%, в 1910 - 69%. Большую часть из них составляли отходники, жившие в Петербурге временно, всего по нескольку месяцев (11). Уроженцев Петербурга среди живших в городе крестьян в 1910 году оказалось лишь 25% (12).

Исследования миграции населения в Петербург во второй половине XIX - начале XX вв. показывают, что ареал притяжения столицы был самым большим в Российской империи, намного превосходя ареал притяжения Москвы. Больше половины пришлого петербургского населения составляли в начале минувшего столетия выходцы из северных губерний Европейской России (Архангельская, Олонецкая, Вологодская, Новгородская, Ярославская, Костромская). Важно подчеркнуть, что в течение всего пореформенного периода сила притяжения Петербурга неуклонно возрастала (13). Среди различных факторов, обусловливавших эту тенденцию, наряду со столичным статусом и ролью крупнейшего промышленного центра страны, назовем следующие.

Во-первых, в "военной столице" был расквартирован многочисленный гарнизон (включая императорскую гвардию и питомцев военно-учебных заведений). Военное население города на Неве с петровских времен и поныне является значительной социально-профессиональной группой, состоящей почти исключительно из приезжих.

Во-вторых, именно в Петербурге получили последовательное развитие практически все направления высшего образования. Естественно, что в городе сложилась значительная группа специалистов, обеспечивающих учебный процесс, и еще большая группа студентов как временного населения.

Вышесказанное служит объяснением тому, что весьма значительная часть "великих петербуржцев", с именами которых ассоциируются высшие научные и культурные достижения города, не были уроженцами города на Неве. А это М.В. Ломоносов, Л. Эйлер, Ф. Растрелли, Д. Кваренги, Н.М. Карамзин, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, Ж.-Ф. Тома де Томон, О.Р. де Монферран, В.П. Стасов, Н.А. Некрасов, Ф.М. Достоевский, М.Е. Салтыков-Щедрин, Н.И. Пирогов, Д.И. Менделеев, И.П. Павлов, А.Г. Рубинштейн, М.П. Мусоргский, П.И. Чайковский, М. Петипа, И.Е. Репин, К.С. Петров-Водкин, А.А. Ахматова, О.Э. Мандельштам, А.С. Попов, В.М. Бехтерев, Н.И. Вавилов А.Ф. Иоффе, В.Э. Мейерхольд, С.П. Дягилев, Ю.Н. Тынянов, Н.П. Анциферов, С.Я. Маршак, Г.М. Козинцев, А.И. Райкин, Н.П. Акимов, Г.А. Товстоногов и т.д.

Суть нашей гипотезы заключается в том, что именно "чужие", родившиеся и прошедшие первую фазу социализации за пределами Петербурга, а вовсе не "коренные" (потомственные) петербуржцы, роль которых несколько преувеличена, оказывали определяющее влияние на формирование петербургского менталитета, типичных черт петербургской интеллигенции.

История Петербурга показывает, что он развивался как городская общность и совокупность разнообразных укладов (этнических, сословных, социально-профессиональных), которые проявлялись в оппозициях "старое-новое" и "свои-чужие". Именно в процессе непрерывных взаимовлияний и взаимопроникновений укладов с присущими им нормами, стереотипами поведения, деятельности, способами освоения пространства и т.д. - происходила их интеграция, складывался новый, особый социально-психологический тип горожанина Петербурга (14).

Г.П. Федотов писал в 1926 году о Петербурге: "Если бы каждый дом здесь поведал свое прошлое хотя бы казенной мраморной доской, - прохожий был бы подавлен этой фабрикой мысли, этим костром сердец. <. > Весь воздух здесь до такой степени надышан испарениями человеческой мысли и творчества, что эта атмосфера не рассеется целые десятилетия" (15). Размышления Федотова подсказали мне один из источников данного исследования - мемориальные доски Петербурга. Они составляют обширную летопись города, являются особым знаком нашей исторической памяти, данью уважения общества к заслугам выдающихся горожан. Согласно данным Государственного музея городской скульптуры, опубликованным в 1999 году, в Петербурге на тот момент мемориальными досками была увековечена память около 500 человек - деятелей науки и культуры (80%), освободительного движения (11%), государственных деятелей и военачальников (9%) (16). Среди них уроженцами Петербурга-Петрограда-Ленинграда оказались лишь 22,8% (Табл. 2).

МЕСТА РОЖДЕНИЯ ЗНАМЕНИТЫХ ПЕТЕРБУРЖЦЕВ, КОТОРЫМ УСТАНОВЛЕНЫ МЕМОРИАЛЬНЫЕ ДОСКИ