Леонид Ярмольник: интереснее всего на свете – внук Петя

Он ценит свой возраст за то, что может позволить себе заниматься тем, что нравится. 25 августа на экранах – премьера фильма «Ночные стражи». Но свой график и сейчас он подстраивает под… внука. «Стараюсь работать, когда он спит, а когда бодрствует – быть рядом. У Пети есть родители, которые за него отвечают, а у меня ответственности никакой – только любовь, и я от него получаю удовольствие».

– Это я везучий такой.

– Конечно. Кто не рискует, как известно, не пьет «Боржоми». Рациональности в моих действиях, наверное, меньше всего. Есть желание не сидеть сложа руки и создавать то, что нравится. Я уже настолько взрослый, что пока есть силы и возможности, естественно, это делаю, потому что в этом и есть смысл и интерес моей жизни. Хочется утром просыпаться и знать, что сегодня опять должен что-то преодолеть.

– Я пенсионер только потому, что государство наградило меня 15 тысячами рублей. Естественно, мне их перечисляют, но я тут сильно задумался. Вот я, Леня Ярмольник, все-таки меня знает страна, лауреат Госпремии, да и парень вроде неплохой – всю жизнь отработал, 40 лет не был в официальном отпуске, у меня невероятно длинный трудовой стаж, при этом исправно плачу все налоги. Придраться не к чему. Но если бы вдруг перестал работать – или по состоянию здоровья, или по собственному бзику, – я бы умер с голоду или жил в нищете. Не смог бы даже оплатить коммуналку. Наверное, пришлось бы продать квартиру, в которой я сейчас живу, дачу… Причем сейчас не говорю ни о машинах, ни о путешествиях или еще каких-то излишествах. Я не могу понять, как можно жить на 15 тысяч, а ведь есть люди, получающие еще меньше, – 7–10 тысяч.

Фэнтези и «Битлз»

– В картине много компьютерной графики, не потому, что мы хотели выпендриться, просто без нее было не обойтись. А она требует крайне сложной многочасовой подготовки на площадке. Нас пустили в метро, и за это спасибо большое и руководству, и сотрудникам метрополитена, куда я ездил прямо в гриме и костюме. Но мы не могли там стрелять, чтобы ничего не разрушить, поэтому все это компьютерная графика. У нас работали лучшие спецы, трудившиеся на «Сталинграде» (фильм Федора Бондарчука, стал самым кассовым фильмом отечественного производства за современную историю российского кинопроката. – Прим. «Антенны»). Это оказалась самая сложная и дорогостоящая часть съемок.

– На сегодняшний день, даже по нашему кризисному времени, это картина средней стоимости. Да, для нас она была дорогой, но если сравнивать с картинами Федора Бондарчука, то практически сделана бесплатно.

– Нас, стариков, этим и привлекла. Всегда люблю работать над тем, что еще не делал. Мне жанр фэнтези крайне интересен. Мой герой Гамаюн чистит Москву от упырей – эта аллегория мне нравится. Думаю, картина может стать очень своевременной и модной. Мы же сейчас активно боремся с внутренними врагами. И кто нам мешает жить? Правильно, упыри. Наш фильм про это и в прямом, и переносном смысле. В «Ночных стражах» много ассоциаций с тем, что происходит в реальности. Просто оторванные фантазии и сказка не так интересны.

– Мне хотелось подчеркнуть этим, что у Гамаюна есть кумиры из прошлого. Он старомодный, все эти современные группы не знает, не понимает, о чем они поют и о чем страдают. А про этих все понимает, это его молодость, его школьные годы и вообще – жизнь. Сначала хотел, чтобы у Гамаюна были две футболки – с «Битлз» и «Машиной времени». Даже позвонил Андрею Макаревичу с просьбой: «Макар, у тебя есть майка, чтобы наверху было написано «Машина времени»?» Конечно, ее можно было бы и сделать, но я хотел, чтобы была настоящая, растиражированная. В общем, Андрей будет теперь страшно жалеть, потому что он, видимо, забыл и не перезвонил. Так осталась майка только с «Битлз».

Мне давали деньги под мои уверения

– Нет, я не брюзжал. Но, безусловно, есть разное представление о том, что хорошо, а что плохо. Что понятно и не понятно, что смешно или нет. Разумеется, такая притирка шла. Но она у меня не только с Ваней, которого я обожаю и знаю практически с рождения. Иван очень похож на деда: так же двигается, так же говорит, так же смотрит, делает такие же паузы в разговоре, так же настраивается на то, чтобы что-то сказать, ногу закидывает на ногу, точно как Олег. Ну все одинаковое! У меня странное ощущение такой реинкарнации, что передо мной – молодой Олег.

Такие же проблемы и поиски взаимопонимания у меня возникают и с моим зятем, и с дочерью, которые старше Вани лет на семь. Но и с ними я стараюсь часто промолчать, чтобы понять, о чем идет речь, – что смешного, грустного и важного в их разговорах. А когда досконально понимаю что-то, то могу уже поспорить.

– Конечно, это все семья. Если тебя правильно воспитывают родители, то ты и в школе слышишь то, что продолжает родительскую тему, – понимаешь, что по-человечески, а что нет. Мне всю жизнь везет на замечательных людей, которые добры, талантливы, умны. И спасибо маме с папой, что они научили меня все это видеть, понимать, чувствовать и перенимать.

– Не могу сказать, что я уж такой предприниматель. Хотя лет 15 назад меня вообще бизнесменом называли. У меня просто есть хозяйственная жилка, которая связана не только с продюсированием кино. Я всю жизнь был не то что рукастым, но в хозяйственном смысле очень рациональным и практичным. Наверное, потому что много делал сам – пробовал, ошибался, исправлял ошибки. И понимание, что такое деньги и совпадают ли твои амбиции с твоими возможностями, пришло со временем. Но было время, когда замахивался на то, на что не было материальной возможности. Однако, наверное, существовал кредит доверия тех людей, которые меня долго знают, и мне никогда не приходилось их уговаривать. Многое в этой жизни я делал, когда мне деньги давали вперед под мои уверения и энергетику, что это будет выполнено.

– Слава Богу, я должен таким людям, которые понимают, что я ни одного цента не украл и не скрыл.

– Да, и его много раз называли лучшей картиной новой России за последние 25 лет. И я в это верю, потому что «Стиляги» – один из немногих фильмов, снятых за последние четверть века, который можно смотреть столько раз, сколько хочешь. И каждый раз смеешься и волнуешься, плачешь и удивляешься, он дарит свет и радость. Валерий Тодоровский – старейший мой друг, и мы с ним продолжаем работать и готовим новый проект. А «Стиляги» – одна из его самых больших побед.

– В общем да. У Валеры было две идеи. Одну – «Стиляг» – мы выполнили, а вторая картина связана с холерой в Одессе в 1970 году. Это его детство, и я те годы прекрасно помню. Именно в это лето родился театр Жванецкого, Карцева и Ильченко. Естественно, картина не про холеру, а про то время.

Горжусь, что дочь не актриса

– Не то слово, счастлив, она замечательная.

– Но она тогда совсем маленькой была – два-три года. Была моим очаровательным реквизитом. Все дети в этом возрасте очаровательны. А чтобы папе не сниматься с чужим ребенком, когда есть свой, – брали Сашу в целях экономии. Это никакого отношения к профессии для нее не имело – просто продолжение детской игры. И ни разу в жизни Саша (в отличие от многих актерских детей) не пугала нас желанием стать актрисой. В этом смысле я ею горжусь, потому что в 90 случаях из 100 это желание глупое. У женщин-актрис очень короткий век. И до старости быть востребованной, любимой зрителями – участь немногих. Пальцев на двух руках хватит, чтобы назвать самых ярких: Фрейндлих, Неелова, Купченко, Чурикова. Дочка окончила Строгановку, она художник по стеклу. К сожалению, эта культура у нас утеряна – стекольных фабрик, заводов в России почти нет. Мы даже с ней ездили, пытались восстанавливать дореволюционные фабрики, помогал ей своим авторитетом. Саша делает оригинальные вещи, витражи, участвует в выставках, выполняет заказы, чаще частные…

– Это семейное. У меня в хорошем смысле сумасшедшие жена и дочка. Они на улице ни одну брошенную собаку не пропустят. Это наш крест и наше счастье. Я тоже не безразличен к этой проблеме, но могу что-то не заметить, а они – нет. Естественно, те силы и возможности, которые у меня есть, активно использую.

– Да. Но дело тут не в догхантерах. Я считаю, что самое страшное не они, а наши законодатели. У нас ведь до сих пор нет ни одного закона, наказывающего догхантера. Человек может при вас убить собаку, но полицейский не призовет его к ответу. Только по своей личной инициативе, за что его потом еще могут и наказать, если поступит жалоба. Ситуация с бездомными животными в нашей стране находится на первобытном уровне. В этом смысле мы не можем называться цивилизованным обществом. И насколько у меня хватает сил, я пытаюсь эту ситуацию исправить.

График подстраиваю под внука

— Прекрасно. Жизнь вообще изменилась. У меня теперь другое отношение к распорядку дня, к тому, что первоочередное, а что второстепенное. Главное для меня сегодня – внук Петя, и не потому, что я такой долбанутый, а просто он мне интереснее всего на свете. Я не шучу. Свой график по возможности (а она у меня уже есть) подстраиваю под него. Стараюсь работать, когда он спит, а когда бодрствует – быть рядом. Дочку воспитывали, заботились, но этого ощущения не было. У Пети есть родители, которые за него отвечают, а у меня ответственности никакой – только любовь, и я от него получаю удовольствие. Французы называют внуков «замечательный ребенок». А еще, может, в силу своей профессии я начинаю изучать наш мир через восприятие Пети, его глазами. Интересны его реакции, он каждый день замечает что-то новое. Ему год девять месяцев. Уже что-то лопочет, говорит «мама», «папа», «баба», «няня»… «Деда» еще для него трудное сочетание – невнятно вякает. Себя называет не Петя, а Пятя. Почему-то буква «е» пока для него сложна. Он уже почти все понимает – нечто среднее между очень умной собакой и человеком. Мы ведь всегда говорим, что собаки такие умные, только не говорят. Наблюдать за ним невероятно интересно. Так что мы с Оксаной – счастливые бабушка и дедушка.

– Ругаемся, конечно, и спорим всю жизнь, а потом миримся. Это и есть жизнь – кайф, а иначе как? Или умрешь, или заснешь навсегда. Отношения трансформируются но, на мой взгляд, в основе у нас стоит взаимоуважение, которое нельзя придумать, – оно может только появиться с годами. Жизненные коллизии, испытания, радости, потери – все это очень сближает. Говорят, муж и жена – одна сатана. Это как раз жизнь делает супругов «одной сатаной». Мы можем часами разговаривать, а потом часами молчать, но пока мы молчим, мы все равно разговариваем.