А материнская любовь творит чудеса

Перед встречей с Валентиной Ивановной Дедик, которую я знала много лет назад неунывающей, деятельной и активной, пыталась представить, как она может выглядеть к восьмидесяти своим годам. Не получалось с образом благообразной старушки. Ведь Валентина Ивановна всегда оставалась сгустком энергии с положительным зарядом, каким-то особенным молодым задором, человеком прямым и бескомпромиссным, а такие вряд ли подвержены воздействию времени. Как же была рада, что попала в самую точку. Все те же живые глаза, хорошо поставленный голос (зря что ли 28 лет потратила на воспитание детсадовской детворы?), приподнятые в прическу белокурые волосы. Теперь, правда, белизна – абсолютно натуральная. И это тот самый случай, когда седина так украшает женщину.

Но это все внешнее. А то, что всегда оставалось сокровенным, что было сокрыто от людских глаз и хранилось в сокровищницах сердца, в ходе нашего душевного общения становилось для меня настоящим откровением.

Так случилось, что при живом муже мама Валентины Ивановны, наследницы казачьего рода Сиохиных, уроженки хутора Средние Сады Нижнечирского района, воспитывала двух дочерей одна. Беда в семью пришла вместе с фашистской оккупацией и первой страшной потерей. В их дом тогда вошел немецкий офицер и, увидев среди фотографий на стене изображение двух советских офицеров (это были фото зятя и племянника бабушки), он выстрелил в голову женщине. Страшная картина буквально впечаталась в память тогда семилетней девочки и до сих пор воспроизводится со всеми ужасающими деталями. Отец, заместитель начальника станичной милиции Сиохин Иван Васильевич, чуть раньше ушел в партизаны, воевал в отряде вместе с Воскобойниковым и Чистовым. А все тяготы и заботы о семье и детях после смерти бабушки легли на плечи мамы Агриппины Леонтьевны, которой было всего 29 лет. Голод и холод, отчаяние и бессилие, панический страх за жизни девочек, Зины и Валюшки, чуть было не толкнули женщину на непоправимый шаг. Благо, неладное заметили соседские бабушка с дедушкой и стали каждый день наведываться в дом к Агриппине и приносить по пол-литра молочка для детей, что и помогло выжить, и справиться с болезнью младшей дочери.

На всю оставшуюся жизнь остались в памяти детей редкие праздники. Особенно памятен Новый Год. Вместо елки устанавливали пушистый куст перекати-поля, наряжали его самодельными цепями из бумаги. А в качестве новогоднего угощения получали моченый терн с травяными лепешками. И не было ничего на свете вкуснее. Мама находила в себе силы устраивать, дарить детям праздники, наполненные светом ее любви. Может быть, потому и все преодолели, выдюжили, выжили. Маме, тяжко пережившей мытарства, отпустил Господь недолгий век. Ее не стало, когда за плечами было всего 62 года..

Об одном жалеет Валентина Ивановна. Любя маму всем сердцем и всею душою, она так за всю жизнь и не сказала ей об этом, не призналась, как сильно ее любит. Сейчас-то она очень хорошо понимает, как важно слышать это от детей.

Валентина Ивановна повторила судьбу мамы и тоже в одиночку поднимала своих троих детей. Конечно, и время другое, и трудности не те и все же…

Замуж вышла рано, полная юных надежд на многодетную крепкую семью, счастливое будущее, которое после пережитого в войну казалось теперь близким и реальным. Только руку протяни – и достанешь. Успешно одолела семилетку. Вышла замуж за рукастого парня, приехавшего в станицу из Краснодара. Построили свой дом. Только живи – не тужи. Пошли дети. Одна за другой родились дочери Наташа и Лена. Несколько лет спустя – сын Андрей. А мастеровые руки мужа обернулись для семьи бедой. Каждый в станице хотел пригласить парня помочь что-то построить или что-то подправить. Расплачивались, как в те годы водилось, бутылочкой хмельного. В итоге не видели ни хозяина – помощника, ни денег.

В сорок два года решилась на развод. А осознав, что теперь за свой род отвечает по полной, окунулась с головой в работу. Дело, можно сказать, само ее нашло. Мама одноклассницы дочери предложила место няни-истопника в ясельках. Заставила посещать вечернюю школу, чтобы получить полное среднее образование. Она же чуть позже посодействовала переходу в детский сад. Передав хваткую девушку в руки профессионала, заведующая яслями Екатерина Ивановна Савельева, можно сказать, определила дальнейшую судьбу молодой женщины. Полина Ивановна Сильченко, новая заведующая, сразу же увидела в новой работнице задатки воспитателя и направила в Волгоград для обучения в педучилище по подготовке дошкольных работников. Школу практики воспитательной работы прошла у тогда уже опытного педагога Светланы Дмитриевны Шалуновой. И стали они подругами на всю оставшуюся жизнь. Уже на склоне лет дело вновь их объединило. Обе работали в пионерлагере «Тополек». С душой, с огоньком, с присущей обеим ответственностью.

Все прошла. Все получилось. И любимому делу отдала без малого тридцать лет жизни. Почти половину заведовала ведомственным детсадом в городе Суровикино, куда перевезла свою семью в семьдесят втором и где состоялась как лидер, где ни одно общественное дело не обходилось без ее деятельного участия, где поднимала детей, не давая им почувствовать острой нехватки средств, не допуская скудости рациона домашнего питания, восполняя недополученное материнской любовью, участием в школьных делах, где, как правило, ей доверяли роль председателя родительского комитета. И редко кто знал, что Валентина Ивановна, занимавшая административные должности, каждый год подменяла уборщиц на время их отпусков и зарабатывала таким образом дополнительные средства для своей семьи, для детей.

Общий трудовой стаж Валентины Ивановны Дедик составляет больше сорока лет. Она работала до тех пор, пока хватало сил, пока в семье все шло своим чередом. Почувствовала, что нужна сыну и его семье, — без страха и сомнений продала дом в Суровикино и переехала вместе с его семьей в Нижний Чир на целых девять лет. Потом вернулась в Суровикино, уже в однокомнатную квартиру.

В семьдесят три поехала в Волгоград в качестве няньки новорожденного правнука . Внучка, студентка медуниверситета, оказалась в ситуации, что за год до его окончания нужно было оставить учебу либо маму сорвать с работы. Разве она могла такое допустить? Новоиспеченная няня приняла в свои руки семидневного подопечного и передала родителям только когда ему исполнилось полтора года. Причем, послушного, не по годам самостоятельного, строго приученного к режиму дня, знающего массу детских стишков и по-взрослому понимающего, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Сейчас правнуку шесть лет и он просто обожает главу своего большого рода.

- Я действительно хотела большую семью, – откровенничает героиня моего рассказа. — Не прошло и восьмидесяти лет – и вот она. У меня трое детей, шесть внуков и восемь правнуков. А всего нас, самых родных, двадцать семь человек. Это ли не богатство?! Это ли не счастье?!

Глаза светились радостью. Щеки покрыл румянец. Вся жизнь раскрылась, как на ладони. Не было ни капли сомнения, что так оно и есть. При всем том, что из-за болезни ног она вовсе не выходит из дома. Зато гости бывают у нее ежедневно. Сослуживцы, подруги, соседи и, конечно же, кто-нибудь из ее многочисленной семьи.

Дети, как и она в свое время, не признаются маме в любви. Но она точно знает, что ее материнская любовь взаимна. Валентина Ивановна проводит маленькую экскурсию по своей маленькой квартире, показывая, какие сюрпризы получила от детей – пластиковые окна и обустроенный балкон, современную и удобную мебель, большой плазменный телевизор, встроенный кухонный уголок, стиральную машинку-автомат.

- Жить бы да жить, — задорно говорит моя собеседница, — а я уже жизнь свою прожила.

Нет в словах Валентины Ивановны ни страха, ни сожаления. Ей даже самой себя не в чем упрекнуть. А уж когда в телефонной трубке услышит звонкий голос внучки и ее признание «Бабулечка, если бы ты знала, как я тебя люблю!», снова и снова молодеет, стряхивает с себя груз лет и с радостью встречает новый день. Сегодня он в ее жизни – юбилейный. И пусть станет таким, чтобы по-прежнему хотелось жить дальше.