Структура Магии 2.1 Репрезентационные системы

В первом томе “Структуры магии” мы присту­пили к тому, чтобы в открытой, доступной для обучения форме представить в распоряжение психотерапевтов маги­ческие умения, которыми обладают выдающиеся предста­вители этого рода занятий. В поэтапном изложении мы представили вам интуиции, касающиеся языка, которыми владеют эти психотерапевтические чародеи. Мы представили их в такой форме, чтобы вы сумели приобрести навыки в использовании имеющихся у них интуиции, повысив уро­вень собственного мастерства.

Во втором томе мы собираемся продолжить описание языковых интуиции наших чародеев и, наряду с этим, опи­сание интуиции и системного поведения этих людей в свя­зи с другими способами, с помощью которых человек мо­жет как репрезентировать свой мир, так и сообщать его другим. Работая с этим томом, рекомендуем вам не упу­скать из виду ряд аспектов, освещенных в “Структуре ма­гии I”.

Люди живут в “реальном мире”. Однако на этот мир мы воздействуем не прямо, скорее, мы действуем в нем, поль­зуясь картами этого мира, направляющими наше поведе­ние в нем. Между этими картами или репрезентативными системами и моделируемой ими территорией неизбежно имеются различия, определяемые тремя универсальными процессами человеческого моделирования, универсалия­ми: Генерализацией, Опущением. Искажением.

Люди обращаются к психотерапевту обычно из-за то­го, что они страдают и неудовлетворены жизнью; наш опыт показывает, что ограничения, испытываемые людь­ми, характеризуют обычно репрезентации мира, а не сам мир.

В ряду репрезентативных систем, находящихся в рас­поряжении человека, человеческий язык представляет со­бой наиболее изученную и наиболее полно понятую репре­зентативную систему. Наиболее эксплицитной и полной моделью естественного языка является трансформацион­ная грамматика. Трансформационная грамматика является, таким обра­зом, определенной метамоделью —репрезентацией структу­ры человеческого языка — который сам представляет со­бой репрезентацию мира опыта.

Системы человеческих языков — это, в свою очередь, репрезентации, производные от более полной модели — суммарного опыта, находящегося в распоряжении того или иного конкретного индивида. Трансформационисты разра­ботали ряд понятий и механизмов, описывающих то, ка­ким образом способ говорения у людей — их Поверхност­ные Структуры (ПС) — выводятся ими, на самом деле, из имеющихся у них полных языковых репрезентаций — Глубинных структур (ГС). В трансформационных Метамоделях эти понятия и механизмы описываются экспли­цитно — они представляют собой конкретизации общих моделирующих процессов: Генерализации, Искажения и Опущения.

Адаптируя понятия и механизмы трансформационной модели языка, как репрезентативной системы для психотерапии, мы разработали формальную модель психотера­пии. Эта формальная мета модель:

(а) Эксплицитна, — т.е. процесс психотерапии описы­вается в ней как последовательность отдельных этапов, так что Метамодель может стать сознательно усвоена, в результате мы имеем эксплицитную стратегию психотера­пии.

(б) Независима от содержания, ибо она имеет дело только с формой процесса, откуда ее универсальная применимость.

Метамодель полагается только на такие интуиции, которыми располагает каждый носитель того или иного языка. Глобальное следствие психотерапевтической модели, Метамодели состоит в допущении о психотерапевтической правильности. Психотерапевтическая правильность — это набор условий, которым должны удовлетворять ПС, при­меняемые пациентом в процессе психотерапии, чтобы быть приемлемыми. С помощью этой грамматики психотерапии мы можем помочь нашим пациентам расширить те части их представлений или репрезентаций, которые обед­няют и ограничивают их. Это ведет к обогащению их жиз­ни, заключающемуся в том, что они начинают видеть больше возможностей выбора, находить больше возможно­стей испытывать радость и богатство переживаний, кото­рые жизнь может им предложить. В соединении с другими умениями, которыми вы, как психотерапевты, владеете, процесс роста и изменения пациента может быть значи­тельно ускорен. Этот язык роста и представляет собой, по сути, главное содержание “Структуры магии”.

КАРТА — ЭТО НЕ ТЕРРИТОРИЯ

Один из важнейших выводов, к которому мы пришли в “Структуре магии I” — это то, что карта неизбежно отли­чается от территории, представленной на ней, и каждая карта непременно отличается от любой другой карты. В действительности, говоря о карте, мы имели в виду ряд карт, возникающих при моделировании нашего опыта по­средством так называемых репрезентативных систем.

ВХОДНЫЕ КАНАЛЫ

Имеется три основных входных канала, через которые мы, поскольку мы люди, получаем информацию об окру­жающем нас мире. Это зрение, слух и кинестетическое чувство (Два остальных сенсорных входных канала — ча­ще: обоняние и вкус, по-видимому, представляют собой редко применяемые способы получения информации о ми­ре). По каждому из этих трех сенсорных входных каналов в нас непрерывным потоком поступает информация, исполь­зуемая нами для организации собственного опыта. В каж­дом из этих входных каналов имеется ряд специализиро­ванных рецепторов, передающих конкретные разновидно­сти информации. Например, внутри глаза физиологи различают хроматические (цветовые) рецепторы-консы находящиеся в центре глаза, и ахроматические (нецвето­вые) рецепторы, — палочки, расположенные в его перифе­рической части. В кинестетическом входном канале также выявлены специализированные рецепторы, воспринимаю­щие давление, температуру, боль и глубинные ощущения (проприоцепторы). Число различий в каждом из входных каналов ограничено числом специализированных рецепто­ров, имеющихся в каждом из этих каналов. Различные сочетания или паттерны стимулирования одного или более из этих специализированных рецепторов f в каждом из имеющихся сенсорных каналов порождают информацию более сложной природы. Например, привыч­ное для каждого из нас ощущение сырости можно разло­жить как ощущение от нескольких кинестетически раз­личных, специализированных рецепторов, размещенных внутри этих рецепторов, основных рецепторов. Кроме того, информация, поступившая по нескольким входным каналам, может перемешиваться, в результате чего возника­ет информация еще более сложной природы. Ощущение фактуры, например, возникает как сочетание визуальных, кинестетических и (в некоторых случаях) аудиальных стимуляций.

Здесь нам важно указать лишь то, что информация, поступившая через один входной канал, может храниться и репрезентироваться в карте или модели, не совпадающей с этим каналом.

Наша способность, представлять визуальную информацию в форме естественного языка, т.е. в виде слов, словосочетаний и предложений нашего языка, представляет собой, очевидно, наиболее распространенный пример этого явления. Не в меньшей мере распространена, наверное, хотя не всегда осознается, способность формировать картины или образы, основываясь на информации, поступающей к нам через аудиальный канал. Я слышу, как шипят и потрескивают поленья, горящие в камине у меня за спиной. Осно­вываясь на этой аудиальной информации, я создаю визуальный образ горящих поленьев. То есть, исходя из аудиального входного сигнала, я создаю визуальный образ. Если, вы, читатель, на мгновение прервете чтение и прислушаетесь, не поднимая глаз к доносящимся с разных сторон звукам, вы обнаружите, что основываясь на воспринятых вами звуках, вы способны построить множество образов. Ниже мы особо остановимся на этой способности издавать репрезентации информации, входящей в один из входных каналов, основываясь на информации, поступающей по другому каналу.

РЕПРЕЗЕНТАЦИОННЫЕ СИСТЕМЫ

У каждого из нас есть несколько различных способов репрезентации собственного взаимодействия с миром. Ни­же описывается несколько конкретных репрезентативных систем, которыми каждый из нас может воспользоваться для репрезентации собственного опыта.

У нас есть пять несомненных чувств, посредством ко­торых мы соприкасаемся с миром — мы видим, мы слы­шим, мы ощущаем, мы обоняем, мы испытываем вкусовые ощущения. В придачу к этим сенсорным системам у нас есть еще языковая система, которую мы также применяем, чтобы репрезентировать собственный опыт. Свой опыт мы можем хранить в репрезентативной системе, которая тес­нее других связана с каналом, по которому этот опыт был воспринят. При желании мы можем закрыть глаза и создать визу­альный образ, где красный квадрат перемещается сначала на зеленое, а затем на голубое поле; мы можем предста­вить себе спираль, серебро на черном фоне, которая мед­ленно вращается против часовой стрелки; наконец мы мо­жем представить себе образ очень хорошо знакомого нам человека. Мы можем закрыть глаза (или не закрывать их) и, упершись руками в стену и, толкая ее изо всех сил, ощу­щая напряжение мышц рук и плеч и воспринимая фактуру пола ногами, вызвать в себе кинестетическую репрезента­цию (телесное чувство). Мы можем также представить себе вызывающее му­рашки в теле ощущение тепла от горящего костра, или ощущение от нескольких одеял, покрывающих наши уста­лые тела, когда мы мягко тонем в перине. Закрыв глаза или не закрывая их, мы можем вызвать аудиальную репре­зентацию (звуковую) — стук дождевых капель о стекло, перекаты далекого грома, скрежет шин об асфальт или рез­кий звук клаксона в разноголосье большого города. Закрыв глаза, мы можем вызвать вкусовую репрезентацию терп­кого аромата лимона, сладость меда или солоноватость плода оливкового дерева. Мы можем закрыть глаза (а мо­жем не закрывать их) и вызвать обонятельную репрезен­тацию ароматной розы, прокисшего молока или дешевого одеколона.

Некоторые из вас могли заметить, как, читая описание предыдущего абзаца, вы действительно видели конкрет­ный цвет или движение, ощущали твердость, теплоту и шероховатость, слышали конкретный звук; ощущали оп­ределенные вкусовые или обонятельные ощущения. Воз­можно, вы испытали все описанные ощущения или некото­рые из них. Некоторые из них отличались большей остро­той и непосредственностью по сравнению с другими. В от­ношении же некоторых из приведенных описаний у вас, возможно, полностью отсутствует соответствующий опыт. Именно эти различия в опыте разных людей мы и описыва­ем. Те из вас, у кого появляется ясная четкая картина какого-либо опыта, обладают богатой, хорошо развитой визуальной системой репрезентации. Те, кому удалось рельефно ощутить вес, температуру или фактуру, облада­ют утонченной, хорошо развитой кинестетической репре­зентативной системой. И так далее по отношению ко всем возможным путям, описанным нами пяти чувствам, кото­рыми мы, будучи людьми, располагаем для репрезентации собственного опыта.

Отметим, что в описании последнего абзаца чего-то не хватает. А именно: каждое из описаний предыдущего абза­ца, относящееся к визуальным, кинестетическим, аудиальным, вкусовым и обонятельным ощущениям, опытам, репрезентировано не средствами соответствующих сенсор­ных систем, а скорее, средствами совершенно другой сис­темы — языковой системы — дискретной репрезентатив­ной системы. С помощью слов, словосочетаний и предло­жений мы описываем переживания, испытываемые нами в различных репрезентативных системах. Для этого мы тщательно выбираем слова — если мы, например, хотим описать что-то в визуальной репрезентативной системе, то выбираем такие слова, как:

Если мы хотим описать что-либо в аудиальной систе­ме, мы выбираем такие слова, как:

Данное предложение служит примером того, как мы репрезентируем свой опыт с помощью языка. Наша способ­ность репрезентировать испытываемое нами в каждой из имеющихся у нас в наличии репрезентативных систем с помощью слов, — то есть средствами дискретной системы — служит указанием на одну из наиболее полезных характеристик языковых репрезентативных систем — их уни­версальность. Это значит, что, применяя языковые репре­зентативные системы, мы можем представить опыт, восп­ринимаемый нами через любую из других репрезентативных систем. Язык может применяться вами для создания карты нашего мира. Произнеся предложение:

Он показал мне несколько ярких снимков..

мы создаем языковую карту нашей визуальной карты того или иного опыта, испытанного нами в жизни. Созда­вая языковую репрезентацию, мы можем комбинировать наши репрезентативные системы. Строя предложение:

Она шагнула назад, споткнувшись о пронзительно кричащее животное, корчащееся от боли и едкого дыма, застилавшего густыми клубами солнечный свет…,

мы применяем репрезентацию, предполагающую це­лую серию шаблонов-карт нашего опыта, по крайней мере, по одной для каждой из пяти общепринятых репрезента­тивных систем.

шагать

назад

корчиться

кричать

застилать

боль

горькийПредполагает визуальную и кинестетическую карты

Предполагает визуальную и кинестетическую карты

Предполагает визуальную и кинестетическую карты

Предполагает аудиальную карту

Предполагает визуальную и кинестетическую карты

Предполагает кинестетическую карту

Предполагает вкусовую и обонятельную карты

Язык выступает не только как средства для создания пяти карт для репрезентативных систем, он позволяет, к тому ж, создать карту самого себя. Например, предыдущее предложение представляет собой репрезентацию средства­ми языковой системы одного из наиболее характерных свойств как самой этой репрезентативной системы