автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.01 диссертация на тему: Деловая письменность в истории русского языка

автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.01 диссертация на тему: Деловая письменность в истории русского языка

Полный текст автореферата диссертации по теме "Деловая письменность в истории русского языка"

На правах рукописи

НИКИТИН Олег Викторович

Деловая письменность в истории русского языка

Специальность 10.02.01 - русский язык

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Работа выполнена на кафедре современного русского языка Московского государственного областного университета

Научный консультант: доктор филологических наук профессор

Александр Никитович Кожин

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор,

заслуженный деятель науки РФ Василий Данилович Бондалетов.

зав. кафедрой русского языка Пензенского государственного педагогического университета им. В. Г. Белинского

доктор филологических наук профессор Евгений Михайлович Верещагин,

главный научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН

доктор филологических наук профессор Александр Иванович Горшков,

кафедра русского языка и стилистики Литературного института им. А М. Горького

Ведущая организация: Институт лингвистических исследований РАН

тационного совета Д 212.155.02 по защите докторских диссертаций (специальности: 10.02.01 -русский язык, 13.00.02 -теория и методика обучения и воспитания [русский язык]) в Московском государственном областном университете по адресу: 105005, г. Москва, ул. Энгельса, д. 21 а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГОУ по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д. 10 а.

Ученый секретарь диссертационного совета профессор

В истории русского языка особое место принадлежит деловой письменности как одному из неотъемлемых компонентов языковой культуры и важнейшему элементу утилитарной традиции. Начиная с первых веков существования славянского кириллического письма и до настоящего времени, деловое «наречие» функционирует и развивается в системе литературного языка, диалектах, в словесно-художественных произведениях и научных трудах, обслуживая организованную по жанровым, текстологическим и языковым законам оригинальную и стабильную сферу делопроизводства.

Целенаправленное изучение деловой письменности охватывает более двух веков. От поисков текстов до капитальных трудов по истории русского и славянских языков, где видное место занимает деловая письменность, — таков путь исследований этой обширной проблематики. И хотя стараниями ученых XIX - первых десятилетий XX века: М. Л. Магницкого, А. С. Шишкова, А. X. Востокова, И. И. Срезневского, А. А. Шахматова, Е. Ф. Карского, А. И. Соболевского, Н. Н. Дурново, Н. М. Ка-ринского и других корифеев филологии, — сделано многое, главным образом в па-леославянском анализе и разработке механизмов лингвистического исследования текстов, и в настоящее время продолжается активное и последовательное изучение приказной культуры, вводятся в научный оборот новые источники. Здесь немало ярких открытий в 1930-1980-е гг. осуществили С. П. Обнорский, А. М. Селищев, В. В. Виноградов, Л. А. Булаховский, Б. А. Ларин, П. Я. Черных, Ф. П. Филин, Р. И. Аване-сов, М. А. Соколова, Г. А. Хабургаев, Л. П. Жуковская, Е. М. Иссерлин, Ю. С. Сорокин, С. С. Волков, В. Я. Дерягин, Р. Д. Кузнецова и др. Деловая письменность разных жанров и типов как специфическая модель речетворчества нашла выражение в исследованиях Г. О. Винокура, В. Д. Левина, А. И. Ефимова, А. И. Горшкова, А. Н. Кожина и др. Перспективность анализа приказной литературы в целом и необходимость расширения ее историко-культурных и социолингвистических рамок подтверждается трудами современных ученых, изучающих языковые срезы и эпохи бытования письменно-деловой и книжкой традиции: В. В. Иванова, И. С. Улуханова, Е. М. Верещагина, А. М. Молдована, В. В. Колесова, Ф. П. Сороколетова, О. С. Мжельской, 3. М. Петровой, И. А. Малышевой, Е. И. Зиновьевой, Л. Я. Костючук, Е. Н. Поляковой, Г. В. Су-дакова, Ю. И. Чайкиной, Л. А. Глинкиной, 3. Д. Поповой, А. Н. Качалкина, М. Л. Рем-невой, Т. А. Сумниковой, В. Г. Демьянова, Г. А. Богатовой, К. П. Смолиной, Л. Ф. Колосова, Л. Г. Панина, Л. П. Клименко, С. С. Ваулиной, Т. В. Кортавы, Е. Н. Борисовой, И. А. Королевой, М. В. Пименовой, О. В. Борхвальдт (Фельде), Л. М. Городиловой и др.

Однако на общем фоне разносторонних исследований приказных текстов и памятников утилитарной словесности существует немало спорных проблем как в плоскости оценки литературности / нелитературности языкового выражения деловых документов (Б. А. Успенский), их семиотических, культурологических характеристик (Вяч. Вс. Иванов, В. М. Живов), этно- и социолингвистических перспектив на русском (А. С. Герд, В. Д. Бондалетов) и общеславянском (В. Н. Топоров, Н. И. Толстой, А. Д. Дуличенко) языковом субстрате, так и в практической реализации концепции лингвистического источниковедения и историографии предмета (школа С. И. Коткова).

Более пристального внимания заслуживает проблема взаимодействия и влияния литературно-художественной традиции древнерусской книжности на приказную культуру и ее отражение в деловых текстах, и наоборот (см. труды В. П. Адриановой-Перетц, А. С. Орлова, Д. С. Лихачева, А. М. Панченко, В. В. Калугина, А. С. Демина, Н. В. Трофимовой).

Изучение памятников деловой письменности в контексте формирования и развития русского литературного языка имеет некоторую традицию и за рубежом. Заметный импульс в исследовании русского письменного языка эта проблематика получила после публикаций ученых-эмигрантов — Н. С. Трубецкого, Р. О. Якобсона, Б.-О. Ун-бегауна, обосновывавших перспективность славистических исследований в историческом аспекте. В 1970-1990-е гг. расширилась палитра лингвистических интересов в изучении памятников литературной, церковно-юридической и светской истории. Крупные теоретические разработки и отдельные издания древних текстов осуществили такие авторитетные ученые, как A. Grannes, G. Hiittl-Folter, D. S. Worth, R. Piccio, G. C. Stone, H. Rothe, W. Lehfeldt, H. Keipert, Chr. Hannick, T. LSnngren, N. Lindgren, S. S. Lunden, I. Nordlander, L. Steensland, H. Sundberg, L. Dezs6, A. Zoltan, I. Udvari.

Представляется целесообразным и своевременным обращение к диахронической спирали развития приказной (деловой) культуры с XI по XVIII в. Богатейшие лексические, грамматические, стилевые и образно-метафорические средства этой письменности позволяют проследить функционирование и эволюцию микросистемы делового слога в общеязыковом масштабе, выделить не только основные звенья этой системы, но и оценить роль ее элементов в других типах речевой деятельности.

Объектом исследования являются: (1) разные в жанрово-тематическом отношении тексты делового содержания церковнославянской и русской традиций, (2) произведения древнерусской литературы (бытовые, исторические и сатирические сочинения), (3) авторские труды с заметным присутствием в них элементов делового языка, (4) лексико-семантический состав указанных источников, (5) их социолингвистический потенциал, (6) художественно-изобразительные средства.

Актуальность диссертации определяется: 1) необходимостью последовательного комплексного изучения памятников русской деловой письменности в большом хронологическом диапазоне; 2) потребностью разработать методы анализа пограничных текстов; 3) целесообразностью углубленного историко-лингвистического анализа приказной культуры прошлого на широком документальном и историческом фоне; 4) открытостью многих ключевых вопросов источниковедения деловой письменности; 5) перспективностью использования методологии смежных дисциплин и многоаспектного изучения исторических процессов в языке.

Цель исследования — проанализировать функционирование деловой письменности в XI-XVIII вв., выявить ее базовые стандарты и различия между формами фиксации текстов приказного содержания, определить их историко-культурную и лингвистическую ценность для воссоздания реальной картины языкового развития и вклада в процесс образования русского литературного языка.

Указанная цель предполагает решение следующих задач:

1) наметить традиции текстов делового содержания и дать их лексико-семантическую и экстралингвистическую характеристики;

2) выявить миграцию языковых средств приказной культуры XV-XVII вв. в иные жанры письменности;

3) определить характер и специфику функционирования доминирующих элементов лексической системы делового языка;

4) установить приемы формальной и стилистической организации деловых текстов;

5) показать роль деловой письменности в формировании языкового вкуса эпохи;

6) описать средства языковой выразительности «подьяческого наречия» в неделовых текстах XV-XVIII вв.;

7) провести анализ произведений индивидуального приказного творчества;

8) оценить роль деловой письменности в эволюционных процессах истории русского языка;

9) представить общую панораму развития деловой письменности;

10) обозначить перспективы исследований государственной словесности в русском языке ХУ111-Х1Х вв.

Гипотеза диссертации состоит в том, что тексты делового содержания составляют особую систему письменно-речевой культуры, способную изменяться в процессе ее эволюции, не разрушая при этом структуры делового слога, и актуализироваться в нетрадиционных текстах.

Источниками диссертации являются произведения деловой письменности Х1-ХУ111 вв., созданные на русской почве, оригинальные и переводные. В их числе выделяем великокняжеские грамоты Х11-ХУ вв., гражданские законодательные акты ХУ-ХУ11 вв., «Слова и дела государевы», анонимные повествовательные сочинения, статейные списки послов, авторские труды и указы ХУП-ХУШ вв. В работе использованы впервые опубликованные и описанные диссертантом «Сийские грамоты ХУШ века (1768-1789 гг.)» (М.-Смоленск, 2001) и рукописные лексиконы того времени. Особую группу источников составили неделовые тексты — литературные и исторические сочинения ХУ-ХУШ вв. К исследованию привлечены новые архивные материалы из фондов РГАДА, РГАЛИ, БАН, данные современных исторических и специальных словарей, редкие коллекции из собрания Музея книги РГБ, изданные тексты, извлеченные из авторитетных научных трудов и академических собраний.

Методология исследования построена как на традиционных научных методах: сравнительно-историческом, описательном, семантическом, стилистическом, элементах лингвогеографического и компонентного анализа, так и на авторском осмыслении деловых текстов и особенностей эпохи их создания в рамках строгого исторического подхода. Применяются методы источниковедческого и контекстуального анализа языковых единиц, которые способствуют выявлению актуальной «сферы текста», специфики его формальной организации и художественных функций. Реализованный в диссертации интегрированный подход к анализу языковых явлений основан на структурно-семантическом методе, позволяющем выявить комплекс функциональных особенностей метатекста. Использован опыт современных срезовых исследований в этно- и социолингвистике, рассматривающих слово и текст как компоненты единого культурного пространства. Метод палеографического анализа применяется во второй части диссертации (Приложение I) и проявляется в отвечающем научным требованиям воспроизведении деловых текстов. Применяются также методы смежных областей знания — истории, социологии, этнологии и культурологии.

Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые предпринято комплексное диахроническое исследование объемного как в содержательном, хронологическом, так и в жанровом отношениях пласта приказной культуры преимущественно Х1-ХУ111 вв., обозначены системные показатели деловой письменности, выявлена ее роль в процессе литературно-языкового развития. Вводятся в научный оборот редкие архивные источники делового содержания и произведения древнерусской литературы, свидетельствующие о взаимодействии приказной и книжной культуры речи. На значительном текстовом материале прослежена специфика функционирования элементов народно-разговорного и делового языка. Впервые объемно исследованы экспрессивная система изобразительных средств деловой письменности, характер и формы их репрезентации в произведениях различных жанров.

Теоретическая основа работы базируется на принципах современного концептуального анализа текстов, методологии источниковедения и ряда гуманитарных наук, а также на классических трудах российских и зарубежных ученых — историков языка, славистов-медиевистов, на достижениях отечественных региональных школ исследования памятников деловой письменности, на общелингвистических трудах преимущественно диахронического характера, новейших опытных разработках специалистов по данной проблематике.

Теоретическое значение исследования состоит в том, что изучение и анализ языка текстов делового содержания и произведений древнерусской литературы, отразивших в словесных образах элементы приказного обихода, позволяют дать объективную картину развития системы деловой письменности в орбите языковых традиций XI-XVIII вв. Изучение лексико-семантического и стилистического своеобразия приказных текстов показывает широкую теоретическую основу будущих исследований в избранном направлении. Источниковедческий и лингвокультуроведче-ский подходы к анализу элементов текстовой и жанровой структуры делового документа способствуют расширенному пониманию научной теории в целом, поиску приоритетных путей изучения письменной традиции.

Практическая ценность диссертации определяется возможностью использования ее результатов в дальнейшей работе по изучению истории русского языка, например, в создании хрестоматии деловых текстов, выявлении специфики их бытования в разные эпохи, в определении функциональных компонентов приказного текста, получивших практическую реализацию в последующие периоды (XIX в.). Теоретические положения и результаты работы найдут фактическое применение в лексикографической практике: при пополнении картотек «Словаря русского языка XI-XVII вв.» и «Словаря русского языка XVIII в.», диалектных, этнографических, культурологических и специальных словарей. Концептуальные идеи, выдвинутые в диссертации, можно применять в практике чтения курсов «Введение в славянскую филологию», «Старославянский язык», «Историческая грамматика русского языка», «История русского литературного языка», «Филологический анализ текста», «Стилистика русского языка», «Лингвистическое краеведение», спецкурсов и спецсеминаров историко-лингвистической проблематики, при подготовке курсовых и дипломных проектов.

Полученный в ходе исследования опыт работы с деловыми текстами может быть использован при написании учебных пособий по истории русского литературного языка с широким привлечением деловых источников (что до сих пор не практикуется). Подготовленный автором значительный корпус текстов XI-XVШ вв. войдет в хрестоматии историко-культурного и лингвистического профиля.

Положения, выносимые на защиту:

1. Деловая письменность представляет собой четкую систему традиционных языковых средств и форм, объединенных композицией, формальным устройством и стилевой орнаментикой.

2. Деловая словесность развивалась вместе с национальной письменной традицией, о чем свидетельствует комплекс утилитарных текстов разной функциональной и жанровой направленности.

3. Церковнославянская традиция в текстах деловой письменности не оказала сильного влияния на формирование общерусской нормы приказного языка.

4. Лексико-фразеологический фонд приказных текстов составляет устойчивый формуляр средств, которые применялись в текстах другой направленности.

5. Взаимодействие литературных и прагматических памятников порождает синкретизм письменного языка Средневековья.

6. В XVI-XVII вв. ясно выделяется новое направление в использовании композиционно-текстовых средств деловой письменности в качестве экспрессивно-выразительных элементов языка в неделовых жанрах.

7. Сближение приказной письменности и гражданского делопроизводства в XVIII в. приводит к нейтрализации старой приказной традиции и возникновению «посредственного наречия» — новой государственной словесности.

8. Воздействие подьяческой культуры на индивидуальное языковое творчество обогащает деловую письменность новыми формами выражения.

9. Исследование источниковедческой традиции делового письма и его роли в литературно-языковом процессе позволяет оценить характер развития «государственного слога» в современных деловых текстах.

Апробация работы. Материалы диссертации обсуждались на заседаниях и научных семинарах кафедр современного русского языка и истории русского языка и общего языкознания Московского государственного областного университета, Словарного отдела Института лингвистических исследований РАН. Основные теоретические положения диссертации и результаты исследования изложены в многочисленных публикациях в отечественных («Alma mater (Вестник высшей школы)», «Вопросы языкознания», «Известия РАН. Серия литературы и языка», «Русистика сегодня», «Русская речь», «Русский язык в научном освещении», «Русский язык в школе», «Русский язык за рубежом», «Славяноведение», «Филологические науки») и иностранных («Stadia Philologica, Rossica Slovaca» [Словакия], «Russian Linguistics» [Dordrecht-Boston-London], «Russian Philology Occasional Papers» [Индия], «Russistik» [Германия], «Ricerche slavistiche» [Италия], «Studia Russica» и «Studia Slavica Hunga-riensia» [Венгрия]) изданиях, материалах всероссийских (Ин-т лингвистических исследований РАН, Ин-т народов России, Ин-т русского языка им. В. В. Виноградова РАН, Ин-т славяноведения РАН, МГУ, МГОУ, РГГУ, ГАУ; Арзамас, Владимир, Елец, Казань, Киров, Красноярск, Мурманск, Орехово-Зуево, Пенза, Рязань, Смоленск, Сыктывкар, Тверь, Челябинск) и международных конференций (Ивано-Франковск, Киев, Симферополь; Ljubljana, 1997; Hildesheim, 1998; Москва, 2002; Тарту, 2003; С.Петербург, 2003,2004), круглых столов, научных чтений и конгрессов (1992-2004 гг.).

Автор принимал активное участие в обсуждении приоритетных научных академических проектов последних лет: «Словаря обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII вв.» (РАН, С.-Петербургский гос. ун-т, Межкафедральный словарный кабинет им. Б. А. Ларина, 2002) и «Словаря русского языка XIX века» (Ин-т лингвистических исследований РАН, 2003-2004).

По теме диссертации опубликованы три монографии: «Проблемы этнолингвистического изучения памятников деловой письменности» (М., 2000), «Деловая письменность в истории русского языка (XI-XVIII вв.): Лингвистические очерки» (М., 2004), «Деловой язык и литературные тексты XV-XVIII вв.» (М., 2004), комментированное издание рукописных деловых текстов севернорусской монастырской письменности «Сийские грамоты XVIII века (1768-1789 гг.)» (М.-Смоленск, 2001), хрестоматия «Деловая письменность XI-XVIII вв.» (М., 2004), а также несколько книг классиков русской филологии в новой редакции и с привлечением архивных источников (см. список трудов). Диссертант выступил соавтором коллективной монографии «Лингвистическое отечествоведение» (Т. 2. Елец, 2001) и хрестоматии «Отечественные лексикографы XVIII-XX века» (М., 2000).

Взгляды автора на проблемы диахронического и современного языкознания, истории науки и популяризации филологических знаний изложены в научно-педагогических и филологических изданиях («Русский язык в школе и дома», «Начальная школа», «Литература в школе»), ученых записках ведущих вузов России, сборниках научных статей по исследуемой проблематике. Диссертант неоднократно выступал в научной печати с рецензиями и обзорами крупных лингвистических трудов, в историко-художественных, литературных и краеведческих изданиях по широкому кругу вопросов филологической проблематики («Московский журнал. История государства Российского»).

Структура диссертации обусловлена целями, задачами, проблематикой и методологией исследования. Работа состоит из Введения, трех глав, Заключения, Списка основных источников, Библиографии и двух приложений (в отдельном томе).

Приложение I «Памятники русской деловой письменности Х1-ХУШ вв. (тексты)» составили рукописные и опубликованные источники, сгруппированные по трем разделам, которые включают:

I — памятники деловой письменности церковнославянской традиции;

II — памятники деловой письменности русской традиции;

III — памятники древнерусской литературы и документальные сочинения ХУ-ХУШ вв. с элементами деловой письменности.

Приложение II «Очерк истории изучения памятников русской деловой письменности» представляет собой монографическое исследование историографии проблемы источниковедения русской деловой письменности и содержит обзор и анализ основных идей, взглядов, направлений и тенденций изучения приказных документов в русской и зарубежной лингвистических школах с ХУШ в. до наших дней.

Общий объем двух приложений — более 50 а. л.

Основное содержание диссертации

Во Введении определяются объект, актуальность, цель и задачи исследования, формулируется гипотеза диссертации, указываются источники, обосновываются методология, научная новизна, теоретическая база и значимость исследования, раскрываются практическая ценность и основные положения работы, даются сведения об апробации диссертации. Здесь же рассматривается вопрос о деловой письменности как объекте лингвистического исследования, осуществляется ее периодизация.

В первой главе «Деловая письменность в истории русского языка XI-XVII вв.» изучается традиция становления и развития деловой письменности с древнейшего времени по ХУП в. на основе общелингвистического и жанрово-стилистического анализа наиболее значимых памятников церковнославянской и древнерусской ветвей приказной словесности, а также показывается эволюция языковых и формулярных средств выражения деловой письменности в посольской переписке ХУГ-ХУП вв. и газетной публицистике («Вести-Куранты»).

Деловая письменность вплоть до наших дней сохраняет генетическое родство с законодательными актами прежних времен, продолжает развиваться и совершенствоваться, влиять на общественное и языковое сознание людей. Отталкиваясь от мнения лингвистов, считаем, что первоначально существовало устное право, которое позже было зафиксировано соответствующими уставами и актами, «обрастая» на русской почве своими законами — как общими, так и частными, как гражданскими, так и церковными. Но все же импульсом к возникновению деловой письменности стало обре-

тение славянорусами своего языка, на котором без перевода можно было создавать и утверждать законодательное право. Первые попытки юридической практики относятся к X столетию. Мы принимаем утверждение И. И. Срезневского: «Нет сомнения, что и до X века существовал русский язык как отдельное славянское наречие; но было ли для русского языка употреблено тогда какое-нибудь письмо, об этом нет свидетельств вполне несомненных. Важнейшее из них находится в древнем, так называемом Паннонском житии Константина-философа, древнем, но не сохранившемся в древних списках, повторяющееся впрочем во всех известных списках:

ОбрЪте (Кириллъ) ту (въ Корсуни) евангелик и псалтырь РЛьскы письмены писано. и человека обрЬтъ глаголюще тою бссЬдою. и бесЪдовавъ съ нимъ, и сил^ рЪчи приимъ. своки бесЪдЪ прикладага. различьна письмена глас'нага и съглас'ная. и въскорЪ начать чисти и сказати» [Срезневский 1882:1].

В работе учтено, что одними из первых древнерусских памятников стали договоры русских с греками X века, зафиксированные в более поздних исторических сочинениях, например, в списках «Повести временных лет» XI в. Указанные источники были первоначально написаны по-гречески и позже переведены почти дословно на славянский язык, причем не на книжный (церковный), а на деловой. Это наиболее ранние и достоверные из сохранившихся в нашей литературе текстов юридического содержания (за исключением отдельных записей и надписей), относящиеся к прагматической письменной традиции и в основе своей выражающие зарождавшуюся деловую культуру. Анализ позволяет утверждать, что подлинность таких текстов греческая: например, в них часто встречаются грецизмы, оставленные писцами без перевода: харатья, грамота, а также кальки с греческого: глава — «раздел документа», златник — «золотая монета» и др. Именно такие общеупотребительные в древних юридических текстах слова и получили первоначальное распространение в русской деловой письменности. Одной из причин этого стало, как полагает акад. В. М. Ист-рин, перемещение хранилищ самих архивов таких текстов из Византии (до XI в.) в Киев, административный (курсив наш. — О. Н.) центр, (где уже при Ярославе Мудром они были переведены русскими книжниками)» [Истрин 2003: 98, 100].

В диссертации использованы первые уставные кодексы Древней Руси: «Устав князя Владимира о десятинах, судах и людях церковных», «Устав князя Ярослава о церковных судах», отдельные уставные грамоты и самый авторитетный памятник «делового» творчества того времени — «Русская Правда», возникновение которого совпало со временем правления Ярослава Мудрого.

Начиная с первых памятников делового языка, созданных на русской почве, утилитарные тексты получают, подобно церковным богослужебным книгам, статус не узко специальных, а общерусских памятников. На основании специфики их речевых средств и особенностей словоупотребления начинают выделять стили письменно-деловой речи.

Древнейший памятник этого периода «Русская Правда» и представляет собой четкое выражение языковых свойств, присущих деловому тексту. Таковыми являются наличие юридической русской терминологии: поток — «заточение», ссылка, голов-ник — «убийца», добыток — «имущество» и др., свидетельствующей и о том, что на русской почве, возможно, еще до создания официальной письменности уже использовался в обиходе приказный язык и начинали складываться системные отношения. Это следует квалифицировать как один из первых признаков традиции, в рамках которой и функционирует деловой язык.

В тексте «Русской Правды» отмечаются различные группы слов: общественно-политическая лексика: гость — «иноземный купец», гридь — «княжеский дружинник», мужь — «приближенный князя», ябедник — «судебное должностное лицо», холоп — «раб», челядин — «слуга» и т. п.; сельскохозяйственная лексика: жито — «рожь», третьяк — «трехлетнее животное», и др.

Эти и другие черты языка «Русской Правды» и памятников судебно-административного цикла Древней Руси позволяют говорить не только о письменно-деловом стиле, но и о потенциальных возможностях жанра в целом.

Таким образом, деловая письменность первых веков существования включала не только восточнославянские по структуре и языковому колориту тексты, но прежде всего — и это принципиально — литературно обработанную разговорную речь местного населения, обогащенную специфическими терминами, имеющую свой формуляр.

Черты приказного стиля, его смысловая составляющая, образность и вместе с тем строгость и подчиненность канонам жанра, выявленные в памятниках древнего периода, оказались востребованными и в новых условиях, занимая иные культурные массивы и в то же время обслуживая языковой аппарат государственной административной системы.

В диссертации подчеркивается, что о развитости приказного делопроизводства в начальный период свидетельствует появление анонимных уставов и уставных записей. Среди них известны, например, такие, как запись «О бесчестии», запись «Об ус-тавленьи татьбы», Туровская уставная запись, запись «Об обрученьих», статьи о разводах, «Правосудие митрополичье». Кроме характерных языковых свойств, присущих этим памятникам, созданных под влиянием комплекса юридических текстов Древней Руси, «Русской Правды» и «Закона Судного людем», мы обнаруживаем и такую особенность: они представляют собой отдельные записи частных эпизодов правовых отношений и фиксируют обычаи, существующие в разных областях государства — как канонические, т. е. вошедшие в позднейшие документы или пересекающиеся с ними, так и бытовые эпизоды, написанные для конкретного случая. Все это говорит о популярности деловой письменности как в гражданской среде, так и в духовной. Поэтому нельзя не согласиться с мнением акад. А. И. Соболевского, подметившего такую любопытную черту приказного языка домонгольского периода: «Здесь им пользовались не одни светские лица, но и духовные (курсив наш. — О. К), и потому иногда из-под пера выходили произведения и на церковнославянском, и на русском языке» [Соболевский 1980: 38]. Этот тезис для нас важен и в другом отношении: уже в ранний период развития прагматической словесности происходило активное проникновение элементов церковного языка в гражданский (деловой), и наоборот, даже у таких его духовных носителей, как иерархи церкви. Данный факт свидетельствует о незамкнутости функциональных возможностей делового языка в рамках одной системы, что подтверждается нами в ходе лингвистического анализа текстов.

В языковом отношении памятники церковной традиции значительно отличаются от светских документов, ориентированных на гражданское право. Обилие старославянских грамматических форм, пространных синтаксических конструкций, сложных для восприятия и требующих определенной подготовки в первом случае и, наоборот, наличие русской лексики, простой, приближенный к разговорному, синтаксис, ясный деловой слог — в произведениях «государственной словесности». Они различались и по стилистике, и по художественному обрамлению текста: в церковных юридических документах непременно цитируются фрагменты из Священного писания, богослужебных книг, упоминаются деятели древней церковной истории, в приказной литера-

туре решаются насущные проблемы «простолюдина», которому объясняют, чем обернется для него убийство человека, какая кара настигнет в случае покражи имущества и т. д. Поэтому с ростом общественных и культурных отношений гражданская традиция получала все большее распространение, делилась на «разряды». Примечательно, что и в монастырях делопроизводство велось на бытовом русском языке, т. е. на основе светской приказной словесности. Церковно-юридическая письменность продолжала оставаться книжной, ее влияние было ограничено, а язык статичен. Она не имела такого широкого географического, а главное, практического распространения, ее развитие осуществлялось только в рамках книжной традиции переводов, поучений и т. п. и было замкнутым. Однако из этого не следует, что названные нами две ветви существовали отдельно одна от другой. В обеих формах письменного судопроизводства мы находим черты и церковной, и светской стихий, т. е. происходило взаимовлияние культур: приказной («подьяческой») и канонической (церковной).

Исключение церковнославянского языка из административно-юридической области не означало прекращение приказной традиции на этом языке. Нами учтены канонические памятники древнего времени, полностью или в значительной мере отражающие именно эту ситуацию. Они принадлежат перу церковных деятелей, которые в силу имеющейся духовной традиции излагали юридические понятия и законы каноническим для них языком — церковнославянским (см., например, документы, помещенные в книге: [Пам. др.-р. канонич. права]).

Таким образом, в Древней Руси скложилась ситуация, при которой было возможно сосуществование двух языковых «изводов» делового языка: русского и церковнославянского. Последний и далее, уже во времена расцвета приказной культуры (ХУ-ХУ11 вв.), будет оказывать определенное влияние на систему стилистических средств языка делового памятника (так, например, даже в таком русском кодексе, как «Соборное уложение» 1649 г., есть вкрапления из церковнославянского языка). Мы признаем правомерность оценки Б. Унбегауна, который указал на данный лингвоба-ланс: «. с самого начала язык права сделался в полном смысле слова государственным административным языком и остался им вплоть до XVIII в. Это сосуществование различных (курсив наш. — ОН.) письменных языков — церковнославянского литературного и русского административного — является самой оригинальной чертой языкового развития в России» [Унбегаун 1969: 314].

Характерным признаком юридического языка церковнославянской традиции является наличие книжных форм — как грамматических, так и лексических. Уже первые главы «Закона Судного людем» ярко свидетельствуют о том, что церковные компоненты в ткани делового документа были в древнее время такой же естественной составляющей, как и позднее разговорно-просторечные слова в грамотах Московского государства. См.: «Глава 1. Преже всякоя правды достойно есть о божии правдЪ гла-голати. ТЪмь же святыи Костянтинъ пьрвыи законъ вписавъ преда, тако глаголя: яко всяко село, в нем же требы бывають или присяга поганьскы, да отдаються в божий храмъ со вс4мь ИмЪрьемь, елико имуть господа та в то мен1^ ж е творять требы и присяги, да продасться со их дасться нищимъ» (За-

низмы: глаголати, един на десяте, дщерь (гл. 9), гладомь умори (гл. 25); грамматические архаизмы: послусЬсь, сдЪявше, родившгшъ ю (гл. 10) и др. Характерно, что одновременно со славянскими формами и оборотами переводчик помещает их русские соответствия. Так, гл. 3 называется «О полони». Исследование показало, что синтаксический строй, также имеющий книжную церковную оболочку, гармонично совме-

щает в себе типичные зачины и обороты, привычные для такого стиля: «. елико имуть господа та в томь селЬ, иже творять требы и присяга. » (гл. 1), «. юже на друга глаголасте. » (гл. 2), «Аще ли в кое время обращються лжюще. » (гл. 2).

В сфере лексико-стилистических средств заслуживают внимания колоритные речевые обороты, свойственные книжному стилю, но в то же время вошедшие в бытовой приказный обиход более поздних памятников, например: «. от реченаго урока княжа. » (гл. 3), «. да имать искупъ. » (гл. 21) и др.

Изучение памятников древнеюридической церковнославянской традиции показывает, что деловая словесность с самого раннего времени ее распространения на Русской земле являлась неотъемлемой частью письменного обихода и была проводником культуры. Деловая литература этого цикла оказала существенное влияние на формирование живой традиции приказной речи, полагавшейся уже более не на церковные каноны юридического языка Древней Руси, а на устное народное право, гражданские законы.

Еще одна важная особенность приказного слога заключается в постепенном развитии местных деловых языков, создававшихся на русской основе с опорой на региональные канцелярии, что существенно расширило сферу социолингвистического применения делового языка.

В домосковскую эпоху, когда еще не созрели условия для функционирования общерусского литературного языка и выделялись только попытки «обживания» разных жанров, определения их границ и сферы распространения, деловая письменность выступила как одно из передовых звеньев общей цепи развития русского языка. Она показала, с одной стороны, все признаки системных отношений и четкий отбор речевых средств, а с другой — эволюционировала вместе с культурой и языком, развиваясь как его самобытная жанрово-стилистическая разновидность.

Особый интерес вызывает изучение традиций деловой письменности в древнерусских грамотах и средневековых юридических кодексах Московской Руси. Общенародный язык к этому времени достиг уже такого развития, что мог служить хорошим материалом для создания письменных текстов разных типов. Его нормы прежде всего закреплялись в памятниках приказной словесности. Однако здесь уместно заметить, что «деловой язык Русского государства ХУ-ХУ вв. не может быть принят за непосредственное и полное отражение живой общенародной речи своего времени» [Аванесов 1955:39].

В грамотах мы отмечаем ряд специальных терминов: судебных, административных, торговых, хозяйственных, отражающих тематическое расслоение утилитарных текстов и свидетельствующих об их значительном лексико-семантическом потенциале. В них фиксируются такие лексемы и словосочетания, как суд, судья, жалоба, целование, крест целовал, порука, присудил, ябеда; казначей, кабальные люди, пошлина, воевода, дьяк, подьячий, губная изба,роспись, уезд и мн. др.; товар, торговля, купля, прибытки; пожня, потягло, плуг и т. д. Лексика древнерусских грамот — русская по происхождению. В ней выделяется несколько тематических пластов: предметы обихода (суды медяные и оловянные), названия домашних животных

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎