Александр Васильев: через пару десятилетий вся Европа будет носить паранджу
Историк моды провёл в Казани свой мастер-класс, встретился с журналистами и научил, как уберечь мужа от измены
Ольга Гоголадзе — Казань
Александр Васильев выносит «Модный приговор» с таким чувством юмора, что злиться на неподкупного судью просто невозможно. Даже когда он вынуждает выбросить на помойку любимую блузку с леопардовым принтом и стразами. Даже если запрещает носить лосины дамам весом под центнер. Все знают, что его советы непременно попадают «в яблочко», а глубочайшие знания истории моды не заставляют ни на секунду усомниться в его правоте.
Но, главное, Васильев — великолепный рассказчик с ярким талантом передавать настроение любой эпохи. Свои энциклопедические знания он облекает в такую живую и остроумную форму, что слушать его можно часами! Чем мы и занимались в это воскресенье. Маэстро приехал в Казань с мастер-классом «Восток и мода», в котором рассказал о многовековом влиянии ислама на одежду и архитектуру Европы. А ещё, сколько подбородков было у одалисок в гаремах и как русские модницы эпохи ампира выдавали вязаные подштанники за благородную наготу.
Но перед этим Александр Васильев встретился с журналистами и научил, как уберечь мужа от измены и дал совет, как заполучить в свою коллекцию одежду известных артистов. — Вы смотрели экранизацию «Войны и мира», которую недавно сняли ВВС? Насколько исторически достоверны костюмы героев?
— Смотрел урывками. Её снимали в Вильнюсе, и те платья, которые я видел, очень вольные и мало похожи на Россию начала 19 века. Но, поскольку у нас нет денег на свою экранизацию, кушайте, что дают.
— Почему такой серьёзный канал не привлекает экспертов моды в качестве консультантов?
— Потому что Россия не знаменита экспертами моды. Думаю, что и не станет. Мы так попустительски относимся к своей истории, наши фильмы грешат ошибками в таком изобилии, что глядя на них коллеги на ВВС думают, будто у нас и специалисты такие же. Меня знают в Европе, но почему-то не привлекли. Но сейчас я был консультантом на фильме Димы Билана про Первую мировую войну. Называется «Герой». Вот там костюмы приличные, а я даже снялся в роли историка моды. Фильм выйдет 23 марта.
— Мы привыкли ориентироваться на Европу, ведь именно оттуда многие столетия к нам приходили все тренды. Но когда приезжаешь во Францию или Испанию, на улице едва ли встретишь хоть одну стильную женщину. Ходят, в чём попало, с «гулькой» на голове и в уродливой обуви. Полное отсутствие желания быть красивыми. Почему так происходит?
— Нет конкуренции. В Европе 55% мужчин. У женщин огромный выбор, и они не ищут случайной встречи на улице. В отличие от России, где 54% женщин, и все они либо в поиске, либо в тонусе. Что, по сути, одно и то же. Она либо хочет кому-то понравиться, чтобы познакомиться. Либо уже замужем, но не хочет его потерять. Поэтому очень следит за тем, чтобы его глаза не шарили по сторонам. — Есть вероятность, что через пару десятилетий европейские женщины снова станут ориентиром, на который будут равняться все модницы мира?
— Никогда не станут. Потому что через пару десятилетий они все будут в платках и в парандже. Я совершенно не удивлюсь, что и в России ислам победит.
— А как же весенние девочки в мини-юбках? — Будут дома у себя ходить, в спальне. А на улице — нет.
— Можем ли мы надеяться, что однажды русские мужчины придут в себя и начнут следить за своим внешним видом?
— Нет, у них нет никакого стимула. Им это запрещают делать женщины. Стоит только нам в программе «Модный приговор» переодеть мужчину, нам звонит его жена и говорит: «Он ушёл к соседке». Мы меняем его стиль, и оказывается, что мужичок был не такой уж и дурной. Мужчин так мало, и пока они такие заскорузлые и неухоженные, на них никто не смотрит. Рубашка старая, нечёсанный… А только причеши его, только переодень — и он уже Ален Делон. И он пропал! Ухоженный мужчина в России — чужой мужчина. Обидно, да? Так что вы будьте осторожны. — Раскормить?
— Так делает большинство женщин. Они откармливают своих мужей, чтобы те были вне кондиции. Это средство защиты. Дурное, неправильное, но средство защиты. Жёны страшно боятся, что останутся одни. Вчера я был в Набережных Челнах и прочёл статью в вашей местной газете. Какой-то социальный опрос женщин Татарстана. Оказывается, 49% жительниц республики ценят в мужчинах надёжность. 20% ценят умение зарабатывать. Только 8% ценят ум. То есть пусть он идиот — главное, надёжный и умеет работать. Всего 7% на первый план вынесли сексуальные способности мужчины. Выходит, 93% женщин Татарстана живут вообще без сексуальной удовлетворённости. И только 5% считают, что мужчина должен быть хорош собой.
— Недавно к нам в Казань приезжал Влад Лисовец. И он сказал, что в кризис не нужно тратиться на тренды, лучше просто миксовать вещи из своего шкафа. Если покупать, то только обувь. Вы с ним согласны?
— Я считаю, что это очень дельный совет. Более того, я многим рекомендую сходить в секонд-хэнд, там можно найти немало интересного. Мода в эпоху кризиса не изобретает ничего нового, и вы всегда можете найти в вашем гардеробе те модные цвета и формы, чтобы выглядеть хорошо. Вообще, мы не изобретали ничего безумно нового с начала 21 века. Тем более, что главный прицел моды в этом году — это только джинсы и только рваные. Смысл их покупать?
— У вас есть онлайн-школа для тех, кто хочет чувствовать моду и научиться одеваться стильно. Помимо лекций, есть ли там практическая часть?
— Да, иногда мы даём задания. Например, на лекциях по «иконам стиля» мы просим их создать «иконописный» образ. Они присылают фотографии, увы, часто невпопад. Женщины не самокритичны, и какая-нибудь дама спрашивает: «Похожа ли я на Одри Хэпберн?». Но она априори не может быть похожа, потому что её комплекция отличается от Одри на много десятков килограммов. Хотя, возможно, в лице есть какое-то сходство. Но мы судим не только лицо, это же образ в целом. — Вы отслеживаете, как в дальнейшем сложилась судьба женщин, которых вы переодели в «Модном приговоре»?
— Иногда они пишут и говорят, что у них всё хорошо. Кто-то вышел замуж, кого-то повысили на работе, кто-то сразу стал из мелкой секретарши коммерческим директором. Так что, определённому проценту женщин мы действительно помогли. Но за свою карьеру в этой передаче я переодел две тысячи человек. Уследить за всеми просто невозможно. Мы же не устанавливаем у них на кухне веб-камеры и не звоним по скайпу с вопросом: «Галочка, вы всё в своей ужасной леопардовой юбке? Или, всё-таки, в нашей ходите?». К тому же, есть упрямые по натуре. Им всё равно кажется, что они лучше знают. Нельзя же заставить человека одеваться хорошо.
— Бывали случаи, когда вы сами чувствовали себя некомфортно в одежде, которую приходилось носить по настоянию стилистов?
— Да. В конце 90-х годов я работал в опере города Дрездена. В моде был минимализм, и я одевался соответственно. У меня были серые брезентовые брюки и серый свитер с горловиной. И когда я в этом модном силуэте приехал в Германию, директор сказал: «Мы ждали звезду из Парижа, а зашёл какой-то рабочий электрик». Я себя чувствовал не в своей тарелке, поскольку образ порой должен соответствовать имени. — Чем вы больше всего гордитесь в жизни?
— Тем, что в России полюбили историю моды. До меня даже таких слов не произносили. Говорили: «Как это можно быть историком моды? Он что-то выдумал». Теперь что ни журнал — статья по истории моды. В Москве и Петербурге одна выставка сменяет другую. Появились коллекционеры, любители винтажа, бесконечные вопросы, передачи на радио и телевидении. Я наглым образом считаю, что это всецело моя личная заслуга.
— Когда вы привезёте свои коллекции в Казань?
— Никогда. Во-первых, ваш город не такой большой, чтобы обеспечить хорошую посещаемость. Во-вторых, я не знаю в Казани ни одного выставочного зала, где было бы столько манекенов, подиумов и витрин, необходимых для организации этой выставки. Привезти всё с собой я попросту не могу. Ни в одном городе России нет нужных манекенов. Они должны быть 50 см в талии. А все магазинные манекены нереальных размеров под трикотаж, которые не соответствуют тем историческим платьям, что я выставляю. Ту сотню, что используется на ВДНХ, я заказывал в Стамбуле по собственным меркам. В России этого не делает ни одна фабрика. Говорят: «Импортозамещение, импортозамещение…», — а просто не делают. Кстати, после одного интервью, в котором я говорил об отсутствии отечественного производства, на меня накинулись в интернете: «А как же танки? А как же бомбы?». Но речь и не шла о военной технике. Я говорил про бытовую, которой у нас полный дефицит. А они мне про спутник. Но ведь для чая он непригоден, и бельё в нём постирать нельзя. — Актрисы с радостью отдают платья для вашей коллекции?
— Не всегда. К сожалению, иногда большие дары вы можете получить только после смерти артиста. Поэтому если вдруг вы собираете коллекцию одежды знаменитостей Татарстана, дам вам маленький совет: следите за некрологами. Не чувствуйте себя вороном, но чувствуйте себя… немножко вороном. Потому что родственники спустя 40 дней начинают разбирать квартиру, и первое, что они выкидывают — это гардероб. Как это было со всеми нарядами Любови Орловой. Все выкинули, до одного! А действующие артистки ни в какую не хотят расставаться со своими платьями. Они верят, что ещё похудеют. И ничего, что они уже лет 30 не надевали эти костюмы. Для них это память. Эдита Пьеха строго-настрого отказала мне в своих нарядах. У неё осталось очень мало — триста платьев. Они все — балахоны с хризантемой. «Эдита Станиславовна, хоть одно вы мне можете дать?» — «Нет, я на них смотрю и вспоминаю старые гастроли. А после меня будет музей». Я верю в это, но там поставят максимум тридцать платьев. Куда денут остальные 270?
— На выставке в Риге вы показали настоящие произведения искусства. Каждое платье — шедевр. Почему раньше одежда была гораздо более изобретательна, чем сейчас?
— В прошлые века красивая одежда была прерогативой аристократии. Где она сегодня? Нет класса, который может носить изобретательные вещи. Все сидят в крошечных автомобилях, перед компьютером, ездят в автобусах. Плюс ко всему, веской причиной стало раскрепощение женщин. Сегодня у них есть бытовая техника, о которой до 20 века никто и не подозревал. Например, стиральная машина. Появившись в употреблении, она продиктовала всей одежде новую функцию: её надо бросить туда и прокрутить. А потом чтобы она высохла и смотрелась, как новенькая. И все вещи сшиты не вручную, а в массовом производстве. Поэтому его делают настолько упрощённым, чтобы количество швов было рентабельным. — Вы каждый день появляетесь в телевизионных передачах. А что предпочитаете смотреть сами?
— Ни в одном из моих домов нет телевизора. Телевидение создано для того, чтобы на нём сниматься, а не чтобы его смотреть.