За что чиновники ополчились на многодетного священника из Хороля
Об Александре Орехове интернет-пространство гудит давно: «У многодетного священника отбирают детей», «За что ювенальщики гнобят святого?» Ссылок на статьи с такими заголовками услужливый «Яндекс» на запрос подсовывает немало. И во всех одно и то же – отец Александр взял на воспитание 11-летних Сережу Паскаря и Женю Мустаева, а «злые» органы опеки восприняли бессмертное пушкинское «души прекрасные порывы» по-своему и начали душить священника. Отобрали у него детей, и даже когда суд вернул их ему, отдавать не захотели. Чтобы понять, почему же попечители так взбеленились на Орехова, корреспондент «Комсомолки» отправился в село Хороль, где живут все действующие лица этой истории.
Отец Александр: «Их злят мои независимость и отношение к жизни»
Двухэтажный, довольно богатый на вид, дом выделяется среди ветхих деревенских домишек, словно затесался сюда по ошибке. Стоит он недалеко от маленькой церквушки, в которой народ не иссякает. За массивными воротами коттеджа стоят три иномарки, виднеется большой сарай и участок под огороды.
Дверь открывает молодой мужчина в черной одежде и сразу исчезает в глубине дома, махнув рукой. Объективности ради сразу подчеркну: как только я переступил порог прихожей, сразу захотелось надеть химзащиту – неизвестно откуда берущаяся вонь просто сшибала с ног и выдавливала слезы. Преодолевая отвращение, разуваюсь и прохожу далее. Гигантская комната, на стене плазменный телевизор, транслирующий бессмертные творения Уолта Диснея. Обстановка довольно простая, деревенская: стол, диваны, несколько стульев. На стенах красочные обучающие плакаты: «Учимся считать», «Сложение» и «Вычитание». Аккуратно вдоль стен расставлены игрушки. Стоит отметить, что в комнате довольно чисто (откуда же тогда эта вонь?!)
- Мы переехали в Приморье пять лет назад, здесь у нас родилось семеро своих детей, - рассказывает отец Александр, держа на руках одного из сыновей. – А в 2007 году из детдома взяли Сережу и Женю. Мальчики, конечно, были проблемными. Но мы с женой, Леной, взялись за их воспитание. Естественно, по-православному. Учили их уважать старших, семью. А потом ни с того ни с сего на нас взъелись местные органы опеки.
Аудио: Священник отвоевывает детей у органов опеки
Со слов священника, женщины из отдела стали часто захаживать к ним, придираясь по пустякам: и грязно, мол, и воспитываешь не так.
- Но самый главный их аргумент был: куда вам столько детей? – усмехается отец Александр. – Они говорили мне, что у нас с женой все равно не получится за всеми уследить. Откуда, мол, синяки у Сережи? Да он же ребенок, к тому же, подвижный.
В общем, весной этого года органы опеки в сопровождении милиционеров пришли забрать детей обратно в детдом. Несмотря на то, что мальчики никуда уходить от батюшки не хотели. Потом последовали многочисленные суды – семь заседаний - и ребятишек все же вернули в семью.
- Органы опеки предоставили какие-то непонятные справки, что у меня площадь дома для проживания детей маленькая, - удивляется отец Александр. – Пришлось доказывать обратное. За время судов мне несколько раз угрожали: будешь дальше бороться, еще и твоих детей заберем. Но я решил не сдаваться.
Ореховы занимают семьей двухэтажный коттедж, но обстановка в доме скромная, как и подобает священнику
Когда Орехов поехал забирать Сережу по решению суда из кабинета органов опеки, там он встретил Ирину Суслину – приемную мать родных сестер Паскаря. Она не хотела отдавать мальчика священнику.
- Просила оставить его с сестрами, хотя сам Сережа не хотел. Да и вообще откуда эта Суслина взялась? Долгое время она не разыскивала мальчика, а тут объявилась, - возмущается отец Александр. – В общем, я взял Сережу на руки и стал пробиваться к выходу. Специалисты отдела били меня по лицу, царапали и рвали волосы. Но вырваться удалось.
А потом как гром среди ясного неба – заявление Суслиной в милицию о том, что батюшка якобы в тот день ударил сестру Сережи. Священник этот факт отрицает.
Сережа и Женя: «У нас хороший папа»
Уже прощаясь с отцом Александром за воротами дома, обращаю внимание на бегущих со всех ног двоих мальчишек.
- Папа-папа, там тетя в школу пришла, ну та, из опеки, - наперебой кричат они. – Что нам делать?
Ребята в чистеньких спортивных костюмчиках, слегка растрепанные, как и все мальчишки в этом возрасте. На отца Александра смотрят с неподдельным уважением и ждут ответа.
- Почему из школы ушли? – строго спрашивает батюшка. – Ничего не делать, откуда вы знаете, что она к вам пришла? Если будут пытаться увести, бегите ко мне.
Перед тем, как сорванцы скрываются за горизонтом, успеваю тормознуть их.
- Как вам с батюшкой живется?
- Хорошо, - хором отвечают Сережа и Женя. – Он у нас хороший папа. Здесь нас и кормят, и одевают. Мы его любим. И очень не хотим обратно в детский дом.
Не знаю, может, я параноик, но мне показалось, что при этом дети не сводили глаз с отца Александра. Интересно, без него они то же самое бы сказали?
В общем, окончательно распрощавшись с батюшкой, выхожу в сторону школы и органов опеки – здесь, в Хороле, все недалеко друг от друга.
Двоих детей у него уже отбирали
Территориальный отдел опеки и попечительства скромно расположился в двухэтажном зданьице на втором этаже. В кабинете сидят две милые на вид женщины. Узнав о цели моего визита, начинают суетиться:
- Уже и так все переврали. Мы уже не рады, что связались с Александром. Сил нет ничего рассказывать заново.
После обещания полностью изложить их точку зрения, специалисты успокаиваются и начинают рассказывать.
- Начнем с того, что детей мы хотели изъять на полностью законных основаниях, заботясь о мальчиках, - говорит Марина Тарасова, специалист отдела. – Дело в том, что Орехов уже имел неудачный опыт воспитания приемных детей. В 2007 году он взял себе пятилетнюю Регину Живоглядову и 12-летнюю Ирину Дудник.
Вот выписка из медицинской карты Регины, не требующая комментариев: «Поступила на стационарное лечение в хирургическое отделение в крайне тяжелом состоянии с диагнозом: сепсис. Анамнез у опекунов выяснить было трудно, сколько был болен ребенок, они не знали, за помощью не обращались».
Марина копается в документах и дает еще один исписанный лист: «Я, Дудник Ира, проживая в семье Ореховых, постоянно терпела оскорбления и унижения. Меня могли ударить ковшом по голове, избить скакалкой за то, что я не подошла к ребенку, когда он плакал, а я спала. Не разрешали гулять». Далее девочка в объяснительной рассказывает о том, что дети практически не ели, а избивали их за малейшую провинность. И вот еще важный момент: «Перед приездом комиссии, Ореховы просили нас говорить, что у нас все хорошо. За то, что мы скажем неправду, батюшка обещал подарки».
От этих документов волосы на голове встают дыбом. Оказывается, отца Александра в тот раз все же решили права воспитывать девочек. Что в общем-то неудивительно, если во все это верить.
- Женя и Сережа оказались в таких же условиях, - продолжает Марина. – Естественно, логичный выход – изъять детей из семьи. Что мы и сделали. Когда дети оказались в реабилитационном центре на время судов, поначалу они вели себя как дикари.
Женя вел себя беспокойно, отказывался от еды, объясняя это тем, что «мясо есть грех», отказывался мыться и чистить зубы, матерился. На следующий день вместе с Сережей ударился в бега, но мальчишек быстро поймали и вернули.
- Нам папа сказал, чтоб мы шли по рельсам домой, - объяснили они свой побег.
Со временем ребята привыкли к новой обстановке, стали улыбаться и общаться с ровесниками. Впервые за долгое время отъелись, просили добавки.
- До этого им приходилось поститься, они сутками могли ничего не есть, - говорит Марина. – Но суд все-таки отец Александр выиграл. Мы, следуя закону, не стали спорить. Орехов пришел за детьми, когда у нас была Суслина. Она хотела попросить батюшку отдать ей Сережу, так как воспитывает его сестер. Но священник просьбу воспринял агрессивно, и вырвал Сережу буквально из рук. При этом неловко зацепил рукой одну из девочек. Не специально. Но Суслина написала заявление.
По мнению специалистов опеки, женщина сделала это от обиды и могла бы забрать заявление, если бы Орехов хоть раз с ней попытался поговорить по-человечески. Но тот на контакт идти отказывается.
- Вообще, у него теперь какая-то мания, - считает Марина. – Ему кажется, что все его преследуют. Хотя мы уже давно его не трогаем. Да нам это и не надо. Лишь бы детям было хорошо.