Запрет на импорт: форс-мажор или непредвиденное обстоятельство?

Является ли государственный запрет на импорт «обстоятельством непреодолимой силы» (форс-мажором)? Или его следует отнести к какой-либо другой категории? Например, к непредвиденным обстоятельствам?

Обратимся к зарубежному опыту.

Согласно букве французского ГК, существуют два основания освобождения должника от обязанности возмещения убытков за неисполнение обязательства: «форс-мажор» и «непредвиденное обстоятельство» (фр. force majeure/cas fortuit; лат. vis major/casus fortuitus).

Il n'y a lieu à aucuns dommages et intérêts lorsque, par suite d'une force majeure ou d'un cas fortuit, le débiteur a été empêché de donner ou de faire ce à quoi il était obligé, ou a fait ce qui lui était interdit.»

Смысл этого разграничения ГК не поясняет. Различные комментаторы пытались внести какой-нибудь смысл в эту терминологию, в основном применительно к деликтам, а не договорам.

См., например (текст 1912 г.):

«On peut poser la distinction de la façon suivante : le cas fortuit échappe aux prévisions humaines, mais se rattache au fonctionnement même de l’entreprise ou du service; par exemple, dans une usine, c’est l’explosion d’une chaudière, dans une mine, c’est l’inflammation du grisou; la force majeure, c’est encore un phénomène imprévu; mais, de plus, il est extérieur à l’entreprise ou au service; par exemple, c’est un tremblement de terre, une inondation, un cyclone, une guerre civile, une invasion étrangère.»

Однако к согласию, насколько я понимаю, они так и не пришли. В настоящее время большинство авторов и суды считают эти два термина синонимами.

«Commentators have suggested ways to expand the limited scope of the force majeure doctrine and so mitigate its rigors. Some commentators have attempted to argue that the obligor should be released from liability even when faced with circumstances which do not present all the characteristics of force majeure. They have done this by attempting to distinguish between force majeure and fortuitous even[t] through an analysis of Art. 1148. This analysis has been rejected by the majority of doctrinal sources and also by the jurisprudence of the Cour de Cassation, which does not distinguish between the two ideas.»

«La distinction entre la "force majeure" et le "cas fortuit" a été progressivement écartée par la jurisprudence et la doctrine modernes qui ne se réfèrent plus qu’à la force majeure.»

В других юрисдикциях подобное разграничение, насколько я понимаю, вообще неизвестно.

Так, согласно германскому ГГУ, должник освобождается от исполнения обязательства, если исполнение «невозможно» (unmöglich).

Ausschluss der Leistungspflicht

(1) Der Anspruch auf Leistung ist ausgeschlossen, soweit diese für den Schuldner oder für jedermann unmöglich ist.

В англосаксонских юрисдикциях дальнейшее исполнение договора не требуется, и договорные обязательства прекращаются в случае физической или юридической «невозможности» исполнения.

«Under force majeure concepts, further performance of a valid contract is excused, and the contract itself is terminated, when performance becomes physically or legally impossible or possible only in a manner not originally intended by the parties.»

Такая «невозможность», по-видимому, и у немцев, и у англосаксов, включает как стихийные бедствия, так и государственные запреты. То же касается и французского «форс-мажора».

Российский ГК вводит два отдельных термина: «обстоятельство непреодолимой силы» для обязательств в рамках предпринимательской деятельности (ст. 401) и «невозможность исполнения» в отношении любых обязательств (ст. 416), в том числе в силу издания акта госоргана (ст. 417). Я, вслед за Артемом Карапетовым, склонен полагать, что первое есть разновидность второго.

«Таким образом, очевидно, что форс-мажор - это разновидность невозможности исполнения. . Вся разница в том, что в случае, если невозможность, возникшая в результате форс-мажорных обстоятельств, носит временный или субъективный характер, договор прекращается при помощи механизма расторжения. Если же невозможность, возникшая в результате форс-мажора, носит окончательный и одновременно объективный характер, то обязательство прекращается автоматически.» Карапетов А.Г. Расторжение нарушенного договора в российском и зарубежном праве. М.: Статут, 2007.

Соответственно, представляется, что и землетрясения, и госзапреты являются одновременно и обстоятельствами непреодолимой силы в смысле ст. 401 ГК, и обстоятельствами, делающими исполнение невозможным в смысле ст. 416-417 ГК.

Во многих коммерческих контрактах в пункте о форс-мажоре стихийные бедствия и государственные запреты также фигурируют на равных. Так, в модельном положении о форс-мажоре парижской Международной торговой палаты читаем:

«(1) Unless otherwise agreed in the contract between the parties

expressly or impliedly, where a party to a contract fails to perform

one or more of its contractual duties, the consequences set out in

paragraphs 4 to 9 of this Clause will follow if and to the extent that

that party proves:

[a] that its failure to perform was caused by an impediment beyond

its reasonable control; and

[b] that it could not reasonably have been expected to have taken

the occurrence of the impediment into account at the time of

the conclusion of the contract; and

[c] that it could not reasonably have avoided or overcome the

effects of the impediment.

(3) In the absence of proof to the contrary and unless otherwise agreed

in the contract between the parties expressly or impliedly, a party

invoking this Clause shall be presumed to have established the

conditions described in paragraph 1[a] and [b] of this Clause in

case of the occurrence of one or more of the following impediments:

[a] war (whether declared or not), armed conflict or the serious

threat of same (including but not limited to hostile attack,

blockade, military embargo), hostilities, invasion, act of a

foreign enemy, extensive military mobilisation;

[b] civil war, riot rebellion and revolution, military or usurped power,

insurrection, civil commotion or disorder, mob violence, act of

[c] act of terrorism, sabotage or piracy;

[d] act of authority whether lawful or unlawful, compliance with

any law or governmental order, rule, regulation or direction,

curfew restriction, expropriation, compulsory acquisition,

seizure of works, requisition, nationalisation;

[e] act of God, plague, epidemic, natural disaster such as but not

limited to violent storm, cyclone, typhoon, hurricane, tornado,

blizzard, earthquake, volcanic activity, landslide, tidal wave,

tsunami, flood, damage or destruction by lightning, drought;

Одна из целей определения форс-мажора в договоре - попытка внести для сторон договора ясность в это понятие на случай нетождественности соответствующих норм их национального законодательства.

Заметим, однако, что в этом определении фигурируют элементы форс-мажора, признаваемые практически всеми юрисдикциями: неподконтрольность, непредвидимость и непреодолимость. (Однако словечко reasonable довольно существенно модифицирует это определение по сравнению с некоторыми национальными законодательствами, допуская более широкую трактовку форс-мажора.)

Вывод: нет смысла выделять госзапреты в какую-либо категорию, отдельную от стихийных бедствий. В любом случае они освобождают от исполнения обязательства, если были неподконтрольны сторонам, непредвидимы и непреодолимы.

• 1153
• рейтинг 11

Похожие материалы

Комментарии (26)

Юлия, спасибо за комментарий.

Судя по тексту ст. 417 (ссылки на процедуру возмещения убытков и процедуру признания акта недействительным, относящиеся лишь к российским госорганам), там речь идет о российских органах. Я думаю, действия иностранных госорганов скорее следует отнести к "обстоятельствам, за которые ни одна из сторон не отвечает" в смысле ст. 416. Особой разницы, впрочем, нет, все равно обязательство прекращается.

Также думаю, что такой акт зарубежного госоргана одновременно является "обстоятельством непреодолимой силы" (форс-мажором) в смысле ст. 401.

Роман, задам встречный вопрос философского характера: а что такое обязательство? На мой взгляд, это такая штука, за неисполнение которой право устанавливает ответственность. (Есть, правда, «натуральные обязательства», но в коммерческом контексте это вряд ли актуально.) Если должник освобожден от ответственности за неисполнение обязательства, значит, обязательство прекратилось, и наоборот.

Ввиду этого употребление в ГК двух отдельных понятий «обстоятельство непреодолимой силы» и «невозможность исполнения» я считаю избыточным. Думаю, что это ровно одно и то же, за исключением того, что «непреодолимая сила» применяется лишь в предпринимательском контексте. Очевидно, «непреодолимую силу» (форс-мажор) списали у англичан (или французов?), а «невозможность исполнения» - у немцев.

Предложенное Вами «элегантное решение» может означать, что в домене «непреодолимой силы» вообще ничего не останется, ведь стихийные бедствия и т.п. точно так же влекут невозможность исполнения обязательств, как и госзапреты.

Невозможность исполнения безусловно не то же, что непреодолимая сила.

Невозможность исполнения может как освобождать, так и не освобождать от ответственности. Кроме того, неопредолимая сила не есть то же, что казус.

У французов - impossibilité de l'object

ЗЫ Надеюсь, имелось в виду, что непреодолимая сила - это ЧАСТНЫЙ случай невозможности исполнения, не более.

А вообще по существу я не уверен, что запреты госорганов следует рассматривать как непреодолимую силу. Все-таки это скорее то, что никогда раньше не случалось (торговые войны - сплошь и рядом), предвидеть что было совершенно невозможно, а предотвратить - тем более.

Если договором это установлено - бога ради, но по умолчанию, очень сомнительно.

Ураганы и землетрясения, заметьте, тоже встречаются сплошь и рядом.

Думаю, что как торговые запреты, так и ураганы следует считать форс-мажором только в случае, когда они (1) неподконтрольны сторонам, (2) непредвидимы и (3) непреодолимы. Собственно, именно это и предусмотрено правом основных развитых стран. Соответственно, суд в случае чего будет по существу разбираться, можно ли было в данном конкретном случае предвидеть эмбарго или ураган.

Договор может внести коррективы; например (как в процитированном в блоге модельном договоре) можно написать «разумным образом ожидаемый», что включит в действие оговорки гораздо больший спектр запретов и ураганов.

Зарекался писать что-то о праве в отпуске, но нет-нет, да сорвусь. )

Тут такая история.

В моей цитате, которую Сергей привел, есть один важный нюанс. Я пишу о том, что при возникновении невозможности исполнения, которая носит лишь временный характер, обязательства прекращаются не ipso facto, а посредством расторжения. Что это значит? Если препятствие, которое сделало невозможным исполнение, может теоретически в будущем отпасть, неправильно считать обязательства из договора прекращенными в первый же день возникновения такого препятствия. Статья 416 ГК здесь применяться не должна. Если такое препятствие приводит к просрочке, кредитор вправе расторгнуть договор в связи с его нарушением и взыскать убытки. Если просрочка еще не наступила, но очевидно, что наступит из-за возникшего препятствия, можно расторгнуть договор в связи с предвидимым нарушением по ст.328 ГК и опять же взыскать убытки. Но пока договор не расторгнут, обязательства сохраняются даже несмотря на наличие такого препятствия. В силу самого факта возникновения невозможности обязательства должны прекращаться только тогда, когда препятствие носит перманентный и неустранимый характер (гибель индивидуально-определенной вещи, например). Это мое личное видение этой проблемы de lege ferenda.

Как же быть с юридической невозможностью по ст.417 ГК в форме, например, тех самых госзапретов? Ведь почти любые юридические запреты по определению носят устранимый характер. Эмбарго могут ввести и тут же отменить, лицензию могут приостановить на месяц или отнять, а потом по суду восстановить и т.п. Я считаю, что ст.417 ГК вообще надо выкинуть к черту. Она пытается как-то решить проблему отпадения препятствия, но вынуждена придумывать какую-то ахинею в виде восстановления обязательства при признании акта горсоргана недействительным, и забывает вовсе о ситуации банальной отмены акта. Проект ГК включает сюда и отмену и меняет восстановление на фикцию несуществования препятствия ab ibitio, но все эти ухищрения показывают лишь то, что сама идея считать обязательство прекращенным автоматически из-за издания акта госоргана неверно.

Это что касается судьбы самого обязательства.

Что же до ответственности в узком смысле (убытки, неустойка и т.п.), то тут нужно смотреть на то, какова природа самого препятствия. Если она носит характер непреодолимой силы, то в силу ст.416 при автоматическом прекращении обязательств из-за перманентного препятствия убытки не возмещаются, так как невозможность возникла ни по чьей вине. В ситуации же, когда обязательства не прекращаются автоматически (так как имеет место лишь временное препятствие) и договор может быть лишь расторгнут из-за нарушения, убытки не будут взыскиваться в связи с п.3 ст.401 ГК. Так как в случае с запретами мы имеем дело по определению с временным препятствием и de lege ferenda мы применяем не ст.417, а режим расторжения и взыскания убытков за нарушение, то остается только разобраться отвечает ли запрет характеристикам непреодолимой силы. А на этот вопрос нельзя отвечать абстрактно. Надо смотреть конкретные обстоятельства. Например, в ряде случаев эмбарго было вполне предвидимо в момент заключения договора (допустим, проект его введения уже обсуждался и вот-вот должен был быть одобрен правительством). В таких случаях говорить о непредвиденности и чрезвычайности нельзя, и убытки должны взыскиваться (если стороны иное прямо не оговорили). Если же нормальный участник оборота при заключении договора вряд ли мог предполагать такое развитие событий, можно говорить о непреодолимой силе и отказывать во взыскании убытков. Но еще раз повторю - это важно в основном для целей определения вопроса о допустимости взыскания убытков. Для целей определения судьбы самого обязательства в случае с юридической невозможностью должно иметь значение лишь то, расторг ли кредитор договор или нет (так как сам договор сохраняется и после введения запрета).

Единственный нюанс: если временное препятствие, которое не убивает обязательства ipso facto, носит такой характер, за который должник не отвечает, наверное, было бы справедливо дать и должник право на отказ от договора и прекращение периода подвешенности в ситуации, когда препятствие сохраняется достаточно долго.

Стороны, конечно, могут перекрыть это все своими условиями. Например, написать, что если непреодолимая сила сохраняется в течение 3 месяцев, обязательства прекращаются автоматически, либо прямо дать право на отказ от договора должнику. Так что мы говорим лишь об оптимальном диспозитивном режиме.

Попытаюсь ответить всем в одном комментарии.

Роман, я готов уточнить свой тезис насчет того, что такое обязательство, с учетом Ваших замечаний. Но прежде чем мы погрязнем в схоластических прениях о природе обязательства, я бы предложил вернуться к более практическому вопросу разграничения между (1) «обстоятельством непреодолимой силы» и (2) «невозможностью исполнения» по российскому ГК.

Зарубежному праву подобное разграничение, насколько я понимаю, неизвестно. По моему мнению, первое есть лишь разновидность второго, а сама двойственная терминология возникла в ГК в результате заимствования из нескольких источников сразу.

Вы, насколько я понимаю, полагаете, что запрет на импорт является невозможностью исполнения, но не обстоятельством непреодолимой силы. ОК, а что насчет войн, революций, ураганов, землетрясений и прочих событий, традиционно включаемых в договорный пункт о форс-мажоре наряду с госзапретами (см. пример в блоге)? Они тоже являются не «непреодолимой силой», а «обстоятельством, влекущим невозможность исполнения»? Видимо, да, ведь особой разницы с точки зрения коммерции тут нет: в любом случае оказывается, что исполнить обязательство по объективным причинам не представляется возможным.

Тогда приведите, пожалуйста, пару примеров обстоятельств непреодолимой силы, не влекущих прекращения обязательства ввиду невозможности его исполнения, а влекущих лишь освобождение от ответственности за его неисполнение. Если (как мне представляется) таких примеров не существует, то либо форс-мажор есть разновидность невозможности исполнения, либо форс-мажора в жизни не бывает. Я выбираю первое. :)

Виктор, по поводу «ненадлежащего исполнения обязательства». Я бы сказал, что оно является разновидностью неисполнения обязательства. Если по договору поставщик обязан поставить яблоки сегодня, а он поставил их через год, значит, его обязательство не исполнено. Именно потому, что оно «исполнено» ненадлежащим образом.

Если в силу форс-мажора поставщик не может поставить яблоки сегодня, обязательство «поставить яблоки сегодня» прекращается. Возникает ли при этом новое обязательство, например «поставить яблоки в разумный срок после снятия эмбарго», это вопрос права, решаемый с учетом различных обстоятельств, включая срок действия эмбарго, сохранение интереса покупателя и т.д. Но исходное обязательство, на мой взгляд, прекратилось.

Готов согласиться, что спор о том, было ли обязательство «прекращено с заменой на новое» или «сохранено, но модифицировано», является терминологическим, то есть в значительной степени бессмысленным.

Если же по существу, я не думаю, что смыслом введения в ГК статьи о форс-мажоре является попытка покрыть случаи кратковременного действия обстоятельств невозможности исполнения. В статье о невозможности нет ни слова о том, что это обстоятельство должно быть постоянным. В статье о непреодолимой силе также нет ни слова о том, что форс-мажор – это нечто кратковременное. Стоит ли вчитывать в нормы то, чего там нет?

Во французском ГК есть норма о форс-мажоре, который влечет освобождение о ответственности за неисполнение (но нет нормы невозможности). В немецком ГГУ есть норма о невозможности, которая влечет освобождение от исполнения обязательства (но нет нормы о форс-мажоре). На практике суды двух стран применяют эти две текстуально различные нормы, по существу, одинаково, находя способы разумного их истолкования как применительно к постоянным, так и применительно к краткосрочным запретам (и т.п.).

Артем, насчет того, прекращаются ли обязательства ipso facto, я бы сказал так.

Важно различать договорное обязательство, срок исполнения которого выпадает на период действия обстоятельства невозможности исполнения (иными словами, форс-мажора) и прочие обязательства из договора.

На мой взгляд, то обязательство, срок исполнения которого выпал на период невозможности исполнения обязательства, исполнить невозможно по определению, ввиду чего оно прекращается ipso facto (в полном соответстви с буквой ст. 416-417). При этом может возникнуть, а может не возникнуть, в зависимости от ряда обстоятельств, новое обязательство аналогичного содержания, но со сроком исполнения после окончания действия форс-мажора.

Другие обязательства из договора (такие как связанные с поставками, срок действия которых выпадает на период после окончания форс-мажора) могут сохраниться, но могут и прекратиться, также в зависимости от ряда обстоятельств.

К таким обстоятельствам относятся срок действия форс-мажора (а не просто дихотомия «постоянный/временный»), интерес контрагента в продолжении договора после временного прекращения операций, действия сторон по расторжению договора, действия сторон по отказу от договора (это не то же самое), дополнительные соглашения сторон.

В принципе это (модификация обязательств, отличная от простого прекращения) вопрос права, но ни 401, ни 416-417 статьи этот вопрос не решают и даже не упоминают (под вопросом разве что замечание о «ненадлежащем исполнении» в ст. 401). Тут следует сторонам самим подробно все расписывать в договоре, либо судам придется заниматься правотворчеством на коленке.

Самоцитата из соседнего блога:"Так или иначе, думаю, что ответ на исходную задачу такой:(1) договорные обязательства в части поставок в период действия запрета прекращаются;(2) однако они могут быть заменены модифицированными обязательствами (с более поздними сроками поставки) в соответствии с условиями договора и/или соглашением сторон;(3) судьба остальных обязательств из договора (в том числе поставок после истечения срока запрета) определяется самим договором и действиями сторон (например, расторжение)."

Как резюме, не вижу резона проводить границу между (1) «непреодолимой силой» и (2) «невозможностью исполнения» ни по линии «vis major/casus fortuitus», ни по линии «act of God/act of Man», ни по линии «никогда раньше не случалось/иногда раньше случалось», ни по линии «краткосрочная невозможность/долгосрочная невозможность», ни по линии «временный/перманентный». Других вариантов, кажется, не предлагалось. Вывод – первое есть разновидность второго, с той оговоркой, что первый термин употребляется лишь в предпринимательском контексте.