6. Кольский п-ов 2016. Высота 258,3.

Как я уже писал в финале предыдущей записи, накануне двое северян поделились со мной информацией о высоте с хорошо сохранившимся немецким ДОТом и пещерой, в которой находится бетонная ванна. Итак, у нас были координаты поворота с асфальта и два разных описания дальнейшего маршрута по грунтовке. Мы со штурманом оглядываясь по сторонам приходим к одному и тому же выводу — промахнулись! Вроде и повернули там, где должны и поехали дальше так, как нам говорили, но главного ориентира — поляны с памятником так и не увидели. Я останавливаю машину. Снова сверяемся с картой и вспоминаем подробности вчерашних разговоров. Как-то не соответствовала местность вокруг нас тем самым описаниям, но внутренний голос подсказывал, что мы где-то рядом…

Решаем проехать дальше по грунтовке и наконец-то замечаем то, что можно трактовать, как хоть какой-то условный знак.

Небольшая заминка. Ясности относительно того, правильно ли мы приехали, у нас пока нет. Единого мнения среди трёх членов экипажа тоже нет. Честно говоря, я потихоньку начинаю сомневаться в успехе данного мероприятия, но все точки над "ё" поставил заданный с заднего сиденья вопрос:

— Зря мы, что ли, ехали полторы тысячи километров?

С таким аргументом не поспоришь. Решаем пойти по тропе, а дальше, как говорится, по обстановке. Буквально в самом начале пути встречаемся с группой подростков. Судя по их внешнему виду, ребята имеют отношение к какому-то молодёжному поисковому отряду, либо помогают поисковикам. Интересуемся у них, правильно ли мы идём и получив утвердительный ответ, продолжаем подъём на сопку.

Итак, высота 258,3. Немного истории:

"Вскоре после начала боевых действий на Кольском полуострове – 14 июля 1941 года ее заняли немцы.

Занимаемые противником высоты 274.0 и 258,3 являлись естественным препятствием, так как скаты обращенные на восток имели почти отвесную крутизну. Все лощины между высотами были заминированы и оплетены проволочным заграждением в 2-3 ряда. Огневые средства — пулеметы глубоко эшелонированы в оборону, а сектор обстрела каждого был направлен на подступы к соседней высоте занимаемой немцами. Этим достигался косоприцельный флангирующий огонь и неуязвимость пулемета с фронта. Подступы к высотам и лощинам пристрелляны миномётными батареями. На переднем крае оставлялись дежурные у огневых средств и наблюдатели. Остальной личный состав размещался в землянках за обратными скатами.

52-я дивизия перешла в наступление с задачей прорвать оборону противника и выйти к реке Большая Западная Лица. Отсутствие тёмного времени суток не давало возможности незаметно накопиться для атаки. Выход на исходное положение производился под прикрытием арт. подготовки. Стремительного броска наша пехота не могла дать, так как сам подъем по крутым скатам требовал большого усилия и времени, за которое противник успевал выставить систему огня в своей обороне. Попытки сманеврировать и найти слабые места в обороне противника были безуспешны…

Между тем высота была стратегически важна, поскольку господствовала над правым берегом Западной Лицы. В июле–августе ее безуспешно штурмовали батальоны 95‑го и 205‑го стрелковых полков Красной Армии. Противник сумел хорошо укрепиться и построил на этой высоте мощный опорный пункт «К‑2». Ночью 21 декабря 1941 года без артиллерийской подготовки начался штурм высоты 258,3 силами батальона 52‑й стрелковой дивизии 14‑й армии Карельского фронта и 12‑й бригады морской пехоты Северного флота. Высота была взята, но штурмовавшие ее части понесли большие потери.

В частности, в боях за эту высоту погиб военный комиссар 2-го отдельного батальона морской пехоты Федор Дубовой. О его последнем бое безымянный боец рассказал тогда же в газете «Краснофлотец» так:

«Комиссар с командиром впереди. А ночь выдалась как на заказ! Метет пурга, воет ветер в голых березках и скалах, в снежной пыли не видать даже переднего. А нам того и надо. Нагрянем на немцев как снег на голову. Так оно и случилось! Перерезав проволоку, весь отряд прошел, а немецкие патрули и в ус не дуют. Ну, дали мы им жизни! …Вижу, комиссар подбегает к немецкой землянке, а оттуда два фашиста — шасть! Обоих скосил Дубовой очередью… К утру полностью очистили высоту от всяких гансов и фрицев. Но фашисты не унимались. Двое суток поливали они наш отряд минометным, артиллерийским и пулеметным огнем. Не раз водил нас в атаки комиссар Дубовой. Надо было видеть, какой волей к борьбе зажигали его слова. …Шальная пуля раздробила Дубовому руку, державшую ППД (пистолет-пулемет Дегтярева). Но он не ушел в укрытие: «Мое место здесь!» В разгар боя разрывная пуля прошила тело комиссара. Он упал лицом вперед… Был еще жив. Связной Гусаров поднял его. «Не давайте пощады гадам» — последнее, что он сказал».

Дубового наградили орденом Ленина. В одном из последних писем жене он писал: «Лидусь! Ты знала моих бойцов. Правда, ведь ничего особенного в них не было. Но если бы ты сейчас посмотрела, как они сражаются, как они бьют врага, ты бы никогда не узнала их. Я часто задаю себе вопрос: «Разве это те бойцы, ничем не отличающиеся от простых смертных?» А теперь они дерутся как львы. Самые настоящие богатыри, русские богатыри. И нет, и не будет, Лидуся, такой силы, что могла бы устоять перед такими богатырями. Час расплаты близится. Скоро содрогнется земля, и встанет русский воин-богатырь и скажет: «Ну, кто еще хочет земли русской? Кто придет на землю русскую, тот неминуемо найдет в ней могилу»."