Журналы: Сложные отношения Франции и стран Магриба

Франция в отношениях с Тунисом, Алжиром и Марокко ведет себя крайне осторожно, чему причиной - как исторические, так и экономические и социальные соображения.

Журналы на этой неделе вышли еще до того, как президент Туниса Бен Али бежал из страны. Но, тем не мне, о волнениях молодежи в странах Северной Африки пишут много. В частности, "Экспресс" пишет об отношениях Франции и стран Магриба, указывая, что французская дипломатия проявляет крайнюю осторожность, когда речь идет о соблюдении прав человека в этих странах, что во многом объясняется экономическими соображениями. Журнал рассказывает, что 8 января на коллоквиуме, организованном во французском министерстве экономики, один из тунисских бизнесменов предложил представить себе, что произойдет, если к власти в Алжире, Тунисе или Марокко придет человек, похожий на иранского президента Махмуда Ахмадинежада. В этом случае, по его мнению, из Северной Африки на Корсику, Сардинию, Сицилию и Лазурный берег устремятся на судах, вплавь и на плотах от 5 до 10 миллионов человек.

Поэтому Франция так опасается малейшей дестабилизации в регионе, которая может привести не только к крупному наплыву иммигрантов, но и вызвать напряженность в североафриканской диаспоре во Франции. Власти Алжира и Туниса это хорошо поняли и активно пользуются пугалом мусульманского интегризма.В течение долгих лет французы считали, что Бен Али, глава государства с явно выраженными полицейскими тенденциями, является надежной защитой от опасности исламского фанатизма. Жак Ширак никогда не верил в демократию на южном побережье Средиземного моря и никогда этого не скрывал. Николя Саркози, в свою очередь, прибыв в тунисскую столицу в 2008 году, и завил, что рад расширению пространства свободы. В поездке президента сопровождала госсекретарь по правам человека Рама Яд, которая намеревалась посетить Тунисскую демократическую ассоциацию женщин, одну из немногих независимых организаций в стране. Но власти намекнули, что этот жест они не одобряют, и Рама Яд от посещения отказалась.

С Алжиром отношения с ним у Франции сложнее: многие французы испытывают чувство вины за войну, которая Франция вела в Алжире, пытаясь не допустить его независимости. Французские политики, как правые, так и левые, как будто пытались искупить вину, безоговорочно поддерживая установленный алжирским лидером Хуари Бумедьеном "революционный и социалистический" режим, проводящий политику неприсоединения, закрывая глаза на его репрессивную природу. Именно из-за этого нежелания видеть действительное состояние алжирского общества, экономики и культуры Франция была так поражена волнениями алжирской молодежи в октябре 1988 года, в результате которых погибло 500 человек. Власти Алжира прекрасно научились использовать чувство вины французов, - пишет "Экспресс".

К этому, - продолжает журнал, - с 90-х годов добавился и страх французских властей перед местью террористов или алжирских спецслужб. Совершенные в Париже в 1995 и 1996 годах теракты, которые приписываются алжирской Вооруженной исламской группе, просто парализовали французское руководство. Лионель Жоспен, в бытность премьер-министром, признал, что Франция в своих словах несвободна. Париж много потрудился для того, чтобы не было начато международное расследование алжирской войны 90-х годов и серии сопровождавших ее убийств, - пишет журнал. - Франция даже убедила руководство ООН не направлять в Алжир группу для расследования случаев исчезновений людей в этот период. Есть здесь, правда, и редкие исключения. Президент Франсуа Миттеран в 1991 году выступил с критикой действий алжирских властей, которые прервали выборный процесс после победы в первом туре парламентских выборов Исламского фронта спасения. Бывший в то время министром иностранных дел Ален Жюппе сказал на следующий день после захвата самолета компании "Эр Франс" в декабре 1995 года: "Единственная партия, которую мы поддерживаем, это демократия. Эти слова относятся как к религиозным фанатикам, так и к сторонникам репрессивной политики". Но позже во Франции победили как раз сторонники проведения в Алжире подобной политики, во главе которых был министр внутренних дел Шарль Паскуа. Тем более что спецслужбы Франции и Алжира сотрудничают весьма активно.

После того, как к власти в Алжире пришел президент Абдельазиз Бутефлика, в отношениях между двумя странами были и периоды напряженности, но Франция воздерживается от серьезной критики одного из своих основных торговых партнеров. В 2009 году Алжир занимал второе после Китая место по контейнерным перевозкам через французский порт Марсель. Помимо официальной торговли, между двумя странами имеется и небанковское обращение денег, составляющее ежегодно около 7-ми миллиардов евро. Кроме этого, во Франции сильно проалжирское финансовое лобби.

Что же касается Марокко, то с этим государством у Франции почти идеальные отношения. Марокко стало "политически корректным" государством в начале 90-х годов, когда режим короля Хасана II провел в стране некоторые либеральные преобразования. Политика модернизации, которую начал проводить король Мухаммед VI, предоставила французским фирмам новые возможности. Но и здесь французские власти соблюдают осторожность. Так, французское министерство иностранных дел тянуло несколько месяцев прежде, чем поднять на переговорах с марокканским руководством тему условий тюремного содержания отставного полковника марокканской армии и французского гражданина 70-летнего Каддура Терзаза. Но королевство Марокко, все же, страна, которую французская политическая и экономическая элита знает лучше всего. Доказательство - то, что четыре потенциальных кандидата на следующих президентских выборах - Николя Саркози, Доминик Стросс-Кан, Сеголен Руаяль и Жан-Луи Борлоо - провели там новогодние праздники, - пишет "Экспресс".

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI