Искажение культурного символа народа как фактор разрушения этнокультуры

Как отмечает один из основателей семиотики Ч. Пирс, «Символ представляет собой закон или регулярность, действие которой распространяется на неопределенное будущее». Любой знак становится символом только после мажоритарного принятия обществом предмета, явления или понятия в качестве символа. Сам факт, что символ имеет жизнеспособность только «на неопределенное будущее», говорит об изменчивости и периодичности духовно-материальных ценностей в определенном обществе. Однако важность символа заключается в том, что он становится одним из наглядных признаков интерпретации картины мира социумом на определенном этапе развития общества, объединяющим в себе инвариантные, базовые свойства основных ценностных концептов данного общества, таким образом, приобретая значимое для данного социума свойство. П. Флоренский, указывая на важность символа, пишет, что символ — это такого рода существо, энергия которого растворена с энергией другого, высшего существа, поэтому можно утверждать, хотя это могло бы показаться парадоксальным, что символ есть такая реальность, которая больше себя самой.

Выдающийся швейцарский ученый, основатель аналитической психологии Карл Густав Юнг разделяет символы на «естественные» и «культурные». В отличие от первых, которые представляют собой громадное множество вариаций основных архетипических образов, культурные символы – «это, в сущности, те, которыми пользовались для выражения «вечных истин»».

С развитием научно-технического прогресса, который интерпретирует окружающий нас мир с точки зрения материи в физическом ее проявлении, человечество окончательно отошло от изучения, понимания и применения астральных форм сущности. Отрицание или игнорирование астральной стороны сущности есть величайшая потеря, которая приводит человечество на уровень примитивнейшей субстанции, дезориентированной в понимании и восприятии законов природы, что губительно, прежде всего, для человека, влияет на сущности жизни вообще.

Кто или что является инициатором искажения архетипов символа в определенном обществе, и какие цели при этом преследуются?

Прежде всего, необходимо заметить, что инициатором разрушения архетипов символа практически всегда является внешняя сила, т.е. элемент этнически или религиозно не относящийся, а порою и враждебно настроенный к определенному социуму.

Цели разрушения могут быть самые разные, начиная от полного отстранения общества из политико-экономических сфер, и заканчивая элементарным эксплуатированием общества и (или) его природных богатств.

Основной целью духовного разрушения общества не всегда является физическая смерть социума. Здесь главное – разрушение базовых идей, являющихся основными концептами в самоорганизации общества. Такими концептами являются культурные символы, на основе которых интерпретируется национальная или религиозная идентификация социума. Искажение архетипов культурных символов является самым эффективным ударом по духовно-нравственным устоям социума, приводящее общество к разрушению традиций и правил, на основе которых построена национально-религиозная картина мира данного социума. Любой символ, сочетающий в себе общенациональную или общерелигиозную идею, является культурным символом и удар, нанесенный по архетипу этого символа, является началом этапа уничтожения патриархальных идей, заключенных в данном символе, ибо, как отмечает К. Юнг: «Культурные символы – важные составляющие нашего ментального устройства, и они же – жизненные силы в построении человеческого образа, а посему не могут быть устранены без значительных потерь. Там, где они подавляются либо игнорируются, их специфическая энергия исчезает в бессознательном с непредсказуемыми последствиями».

Архетип символа – это не только абстрактный знак или понятие, отражающее концептуальную идею социума, архетипом символа может быть фигура, имеющая значимость как основа существования культуры в ее патриархальном содержании и форме. В русской культуре одним из таких символов являлся символ ЦАРЬ-БАТЮШКА.

В работе «Символы и знаки» мы читаем: «Царь соотносится с центром мира (то есть воплощает мировую ось и реализует связь между землей и небом), с победой над смертью и разрушением. На царя возлагаются задачи обеспечения благополучия народа (выделено Н. Альбековым) как в «культурном» (социальном), так и в «природном» аспекте последнего: он гарантирует плодородие, чередование времен года, избавление от болезней (последнее представление сохранялось долгое время в Западной Европе».

«Последнее представление сохранялось» в Европе до тех пор, пока архетип этого символа не подвергся жестокому склонению во всех отрицательных смыслах. Когда идейное содержание данного символа было разрушено и ему придали новую интерпретацию, означающую узурпаторство и праздность, когда он стал предметом карикатур и насмешек, монархия во многих культурах пала, и этот символ перестал существовать в первоначальном его смысле. Надо обратить внимание на то, что МОНАРХ для данных народов был гарантом «плодородия и избавления от болезней». Эти два сочетания очень важны, ибо плодородие, которое сопровождается с болезнью (прежде всего духовной), в конечном итоге непременно приведет общество к коллапсу (падение Рима и других империй). Сегодня нравственная болезнь – это очевидный признак многих культур. Многие исследователи общественно-социальных устоев современного, так называемого, «цивилизованного» общества приходят к выводу, что сегодня «нравственность выброшена как ненужный хлам, а вместо неё появился принцип целесообразности. Эта целесообразность предполагает необходимость лгать, называть зло добром, а добро – злом. Последствия этого ужасны. Антимораль стирает с лица земли целые народы, во имя наживы губит окружающий мир, флору и фауну. Но самое страшное, Антимораль разлагает не только политиков, но и государства и народы».

Что принесло русскому народу, да и русской культуре разрушение символа ЦАРЬ-БАТЮШКА? Этот вопрос мы оставляем без ответа.

Наличие в культуре народа ярко выраженных культурных символов доказывает высокий социальный статус общественных репрезентантов у данного народа. Несомненно, в культуре чеченского народа, как одного из древнейших этносов в мире, образовалась богатейшая коллекция культурных символов, которые имеют ярко выраженную национальную интерпретацию. Изучению этой идентичности посвящена работа Л. М. Ибрагимова «Словарь символов чеченской культуры». В начале этой статьи мы говорили, что символ имеет жизнеспособность только «на неопределенное будущее», а также об изменчивости и периодичности духовно-материальных ценностей в определенном обществе. Важность работы Ибрагимова заключается в том, что он зафиксировал современное значение символов в чеченской культуре, т.е. как сегодня интерпретируется тот или иной символ в чеченской культуре.

Не секрет, что чеченский народ, в силу известных событий конца 20 и начала 21 века, за последние два десятка лет испытал колоссальные изменения как в физической, так и духовной областях. Результатом этих изменений было также и искажение архетипов некоторых культурных символов (или эти изменения были результатами искажения архетипов некоторых символов?). Самым заметным и самым значимым среди них является искажение архетипа символа ВОККХАСТАГ (КЪАНО) – СТАРЕЦ. В «Словаре символов чеченской культуры» Л. Ибрагимова мы читаем: «СТАРИК, МУДРЫЙ СТАРЕЦ (КЪАНО, ВОККХАСТАГ).

Архетип знания (хаарш), помощи советом (хьехам бан), опора на традиции (1адаташ), непререкаемый авторитет ( воккхачо аьлларг дан деза), обращение к опыту (зеделлачух пайдаэцар). Очень часто используется в культуре стран Востока, где уважение к старшим – основа этики. Мудрый Старец – добрый помощник, целитель или советчик, — но всегда он связан с некоей чудесной властью, превосходящей человеческие способности. Этот архетип заставляет человека приподниматься над своими возможностями: находить мудрые решения сложных проблем, изыскивать силы для преодоления препятствий».

В словаре Ибрагимова, в силу структурной и стилистической формы, не отражены синонимические и антонимические значения символа ВОККХАСТАГ (СТАРЕЦ). Мы постараемся восполнить этот «пробел» для установления некоторых методических форм в процессе искажения архетипов символа.

Первое, что необходимо в процессе искажения символа – это создание псевдосимвола или выдвижение псевдоконцепта на активную политическую, культурную или духовную позицию или на ведущую роль. Так как в данном случае речь идет об искажении архетипа символа ВОККХАСТАГ (СТАРЕЦ), проанализируем путь искажения этого символа. ЗНАК, которым материализуется данный символ, является фигура СТАРЦА. Нет ничего проще, чем найти фигуру в качестве знака, ибо понятие СТАРЕЦ происходит от понятия СТАРЫЙ. Хотя эти два понятия попадают в одно семантическое поле, т.е. имеют общее понятийное поле, между ними существует довольно яркая, эмоционально-насыщенная смысловая разница. В чеченском языке, при общем семантическом поле, эта разница проявляется еще ярче и даже материализуется разными лексическими единицами, т.е. словами – ВОККХАСТАГ, КЪЕНАСТАГ (старый человек). При всей кажущейся синонимичности этих двух понятий они имеют совершенно разную эмоциональную интерпретацию. Фигура или знак – КЪЕНАСТАГ может быть любой человек преклонных лет, единственное сострадание к которому может быть только жалость к его старости. В чеченском языке даже существует понятие КЪАНДЕЛЛА БОЖА (букв. состарившийся мужлан), отражающее негативное отношение к обладателю, заслужившему или дошедшему до этого наименования.

Знак ВОККХАСТАГ – фигура патриархальная, непререкаемый авторитет, т.е. символ, отражающий культуру этноса.

В помянутый нами выше период истории чеченцев произошла или произвели успешную рокировку этих двух понятий, и успех это предприятие имело благодаря ловкому переводу в общем семантическом поле на базовое значение понятия КЪАНВЕЛЛАСТАГ, используя термин ВОККХАСТАГ.

В современной культуре чеченцев, особенно среди молодежи, наблюдается опасная тенденция, заключающаяся в потере ориентации между понятиями КЪАНВЕЛЛАСТАГ И ВОККХАСТАГ. Это объясняется тем, что определенные КЪАНБЕЛЛАНАХ в эпоху «революции» 90-х годов прошлого столетия полностью исполнили предписанную для себя функцию в процессе искажения архетипа символа ВОККХАСТАГ своим поведением и действиями («Кхачадаллалц летар ду вай» – будем воевать до последнего, «Кеманаш Iасашца охьадауьйтур ду вай» – будем сбивать самолеты посохами и т.д.). Однако любой здравомыслящий человек, особенно если этот человек этнически принадлежит чеченской культуре, понимает и должен понимать, что это поведение и эти действия не имеют ничего общего с архетипом символа ВОККХАСТАГ. Следующим культурным символом чеченцев, который подвергся жестокому удару и искажению в целях разрушения моральной и физической стойкости чеченцев был основополагающий чеченский менталитет символ БОРЗ (Волк).

Необходимо отметить, волк (Борз) является культурным символом турков, монголов, ирландцев, итальянцев и многих других народов мира. В Италии возведен памятник волку, якобы вскормившему основателей Римской империи и итальянской нации братьев Рема и Ромула, который, уже в свою очередь, стал символом Рима. БОРЗ в чеченской культуре символизирует стойкость, непоколебимость, терпение, верность и, самое главное, личную свободу. Все эти качества, которые наиболее значимы для чеченца, в процессе становления равноправным членом чеченского социума, являлись основополагающими в сохранении равноправия и уважения каждого индивида чеченского общества. С потерей данного символа или при его искажении теряется ориентир подрастающего поколении в процессе занимания достойного места в обществе. Искажением данного символа достигается подавление стойкости, решимости, свободы и многих других качеств, которые символизируются с понятием БОРЗ в чеченской интерпретации.

Первый и самый болезненный удар по символу БОРЗ нанес Джохар Дудаев, своим крылатым выражением «Хьо борз елахь, ка тоха, яцахь, са тоха» (Если ты волк – хапай, нет – терпи), которое успешно было схвачено хардангами (горлопанами – по классификации Соип-Муллы) и распространено среди 1уьт1наш (быдло – по той же классификации).

Фактор, искажающий символ БОРЗ, в данном выражении, заключается в присвоении концепту БОРЗ качества, которое присуще ПСУ, т.е. катохар (укус). Как известно, волк и собака биологически относятся к семейству собачьих или псовых. Соответственно, при искажении символа БОРЗ знак, подобранный для замены символа, соответствует подобию, как и в предыдущем примере – Воккха стаг на Къена стаг. Однако все знают, особенно чеченцы, какая разница между понятиями БОРЗ и ПЕС. Пес внешне похож на волка, но он кормится из рук. Пес никогда не станет символом свободы, непокорности и, тем более, символом целого народа. Он может быть ассоциирован каким-то качеством, характеристикой типа катохар (укус), преданности хозяину и т.д.

А свидетелями «катохар» мы с вами стали все, и каждый при акте «катохар» называл и считал себя Борз. А на деле оказалось, что это – типичные псы. Под знаменем, на котором был изображен Борз проводилась политика тотального «катохар» – грабились поезда, целые заводы распродавались на металлолом, продавались сельскохозяйственные достояния, предметы культурного достояния народа, в общем, все, за что платилась монета, подвергалось акту «катохар», ибо была задана стратегия «мятежным генералом». Следующий этап уже дошел до совершенно чуждой в чеченской (нохчийн) среде форме «катохар» – киднеппингу. Болезнь «катохар» с верхних эшелонов власти докатилась до низших слоев населения, которые, в свою очередь, начали совершать акты «катохар» на электропроводах, подземных кабелях, тротуарных плитках, металлических оградах и т.д. Соответственно, ментальный хаос, который был посеян искажением вышеназванных культурных символов, привел к поставленным целям, т.е. к деградации и дезориентации населения чеченского общества.

Необходимо признать, не для получения бонусов, а во имя восторжествования истины единственным лидером среди тогдашних политически значимых фигур, который открыто выступил против всей этой вакханалии в период кульминации их правления, был Кадыров Ахмат-Хаджи. Это был мужественный человек и преданный патриот своего народа, который умел слушать, видеть и делать выводы.

Сегодня, когда Главой республики Рамзаном Ахматовичем Кадыровым задана стратегия государства на восстановление понятия «Нохчалла» во всех сферах чеченского общества, необходимо особое внимание обратить на исконные культурные символы чеченского народа, ибо у нас еще находятся «знатоки», которые в силу ограниченности знаний или, возможно, намеренно интерпретируют основополагающие символы чеченского народа типа КЪОНАХАЛЛА, ОЬЗДАЛЛА, ДОЬНАЛЛА, ВОККХАСТАГ, БОРЗ и другие, по заданным в смутные времена критериям.

В завершение хотел бы отметить, что в рекомендациях гегемонистов для завоевания, порабощения или морального уничтожения какого-нибудь народа первым в списке подлежащих удару обозначен не язык, не религия этого народа, а его культурные символы.

Нурвади Альбеков к.филол.н., заведующий отделом языка и литературы ИГУ АН ЧР