Лев Мадорский: Выбираем тюрьму по вкусу

Если будет возможность выбора, я выбираю место заключения в еврейском государстве. Во-первых, в силу пятого пункта, а, во-вторых, потому что там есть возможность получить то, чего мне не хватало всю жизнь — рабочую профессию. Может быть тогда жена доверит мне повесить полку на кухне…

Выбираем тюрьму по вкусу

Несколько необычная тема очерка объясняется тем, что по условиям содержания в тюрьмах, как, кстати, и по отношению к евреям, можно судить об уровне цивилизованности той или иной страны. Однако, если истинное отношение к евреям определить не так-то просто (мысли читать умеют далеко не все, а за «жидовсую морду» в Германии можно и за решётку схлопотать), то об условиях тюремного содержания известно довольно много.

Для сравнения выбрал состояние пеницентиарной (это слово никогда не мог выговорить) системы трёх стран, каждую из которых считаю, хотя кому-то это, возможно, покажется кощунственным, своей родиной. Россия, в которой родился и прожил более половины жизни, Германия, в которой живу уже 25 лет, и Израиль, родина историческая, на которую стараюсь ездить как можно чаще. Поэтому и тюрьму себе (как известно, от тюрьмы и от сумы не зарекаются) выбираю в одной из этих стран.

Начну со статистики…

Родина Гулага по количеству заключённых на 100 тысяч россиян — 500 (которое, надо признать, почти в два раза уменьшилось по сравнению с 90-ми бандитскими годами) занимает первое место среди европейских стран. Для сравнения в Германии — 80, в Израиле — около 300. Но нас интересует в этом очерке не столько количество заключённых, сколько условия их содержания. Вот несколько цифр, по моему, достаточно красноречивых:

В России на одного заключённого тратится в день чуть больше 2-х евро и приходится 2-3 кв.метра площади. В Германии, соответственно, около 100 евро и 4.6.кв. метров. В Израиле: 257 шекелей или более 60 евро и 3.6 кв. метров.

Условия содержания

В России

В современных российских тюрьмах и СИЗО (следственный изолятор, где находятся подследственные) я не сидел. И знакомых моих, живущих на бывшей родине, бог миловал. Впрочем, об одной истории, связанной с произволом полиции, произошедшей в Петербурге в 2003 году с приятелем, доктором наук, живущем в Германии, я написал на форуме нашего Портала в очерке «Ночная охота».

Если судить по приведённой выше статистике и помещённых в интернете рассказах бывших заключённых и правозащитников, мало что изменилось в тюремной жизни со сталинских времён. Вот, например, отрывок из интервью корреспонденту МК правозащитника Андрея Бабушкина (2014 год): «Захожу с проверкой в СИЗО №3 Челябинска, а там — целый подземный этаж. В камерах, потолок которых находится ниже уровня земли, содержатся десятки человек. Я потребовал эту тюрьму-темницу незамедлительно ликвидировать. Прихожу туда с новой проверкой через полтора года. Ничего не изменилось».

Правозащитник рассказывает также о смерти тяжелобольных заключенных, которых на свободе можно было бы легко спасти. Причём речь идёт не о конкретном человек, а, в масштабах страны, о полутора тысяч заключенных в год.

«У всех этих заключенных, -говорит Андрей,— были заболевания, которые неизбежно приведут к смерти, если не оказать медицинскую помощь. Иногда эти люди осуждены за какую-нибудь ерунду. Администрация тюрьмы время от времени представляет осужденного в суд к освобождению по болезни. Но суд отказывает. Проходит месяц, другой, третий… и человек умирает».

И ещё одна страшная правда о российских тюрьмах, о которой рассказал Бабушкин: пытки и избиения заключённых. Трудно поверить, но в наше время в России это обычная, будничная практика. «В правоохранительных органах трудится, -сказал он,— много людей, для которых пытка — единственный способ получить нужную им информацию или, другими словами, выбить показания».

Не могу не процитировать отрывки из другого интервью бывшего заключённого Руслана Латыпова (24): «Самое мягкое, на что можно было рассчитывать, это избиение. Причем бить старались по гениталиям, чтобы доставить максимальные страдания. В шестой колонии били током, прикрепив оголенные провода к конечностям, при этом человека подвешивали за руки на решетке, которая отделяет основное помещение карцера от входной двери. Я так по 18 часов висел».

Не удивительно, что приезжая в Россию, я боюсь не столько настоящих бандитов, сколько бандитов в полицейской форме…

В Германии

С немецкой тюрьмой у меня связаны личные впечатления. Нет, я находился там не как заключённый, а как … гость на свадьбе. И даже не столько гость, сколько музыкант. Дело в том, что в тюрьму в 1995 году в городе Стендаль угодил сын приятеля Андрей (22). Он шёл по улице и какие-то люди попросили его помочь разгрузить фуру. Обещали заплатить. Надо было переносить коробки из фуры в квартиру на пятом этаже в доме без лифта. Андрей согласился, но не успел перенести и одной коробки, как началась полицейская операция, во время которой, а вместе с ними и Андрей, были арестованы. Оказалось, что в коробках крупная партия контрабандных сигарет, а за этими людьми полиция следила с момента пересечения границы. После суда получили определенные сроки сроки, а Андрей был осуждён на два года, как соучастник.

По условиям заключения, сын приятеля должен был только ночевать в тюрьме, а днём мог свободно покидать её территорию. В результате с ним произошли два, не совсем обычные для российского осуждённого события. Во-первых, он встретил девушку и они полюбили друг друга, а, во-вторых, нашёл… работу. Хозяину супермаркета требовался водитель на машину для доставки грузов в ночное время. Администрация тюрьмы пошла навстречу и теперь Андрей ночью работал, а днём отсыпался в камере. Собственно, камерой, помещение, где он жил вместе с ещё одним заключённым, назвать можно с большой натяжкой: светлая, чистая комната, с телевизором, отдельным туалетом, душем на этаже.Что-то вроде подмосковного дома отдыха в советское время.

Кульминацией этой невероятной истории стала свадьба Андрея и Наташи (имена изменены), которая происходила в тюрьме. Столы накрыли в выходной день на первом этаже, а еду и напитки принесли официанты из соседнего ресторана. Среди гостей на свадьбе были не только родные и друзья, но и приглашённые надзиратели, другие работники тюрьмы. Я играл на кейборде (синтезаторе), который привёз с собой.

В дополнение приведу впечатление от немецкой тюрьмы в Берлине российской журналистки Этери Чаландзия: «Вьезд во двор тюрьмы свободный. В коридоре на стене на видном месте висит телефон. Пользоваться им могут все заключенные. Можно звонить в любую страну и разговаривать, сколько позволяют средства. Более того, в некоторых зданиях тюрьмы, построенных недавно, аппараты установлены даже внутри камер и заключенные могут звонить кому и куда угодно в любое время суток. И разговоры не прослушиваются. Это запрещено законом, охраняющим право заключенного на частную жизнь».

На территории тюрьмы 12 мастерских, и у заключенных довольно большой выбор работ. В среднем осужденные здесь зарабатывают порядка 250 евро в месяц. Если по каким-то, не зависящим от заключенного причинам, он не работает, например администрация временно не может его трудоустроить, он получает около 30 евро в месяц. Учитывая, что за деньги здесь можно купить продукты, сладости и сигареты, а так же оплатить телефонные звонки.

И ещё много удивительных для российской тюрьмы вещей. Например, глазки в камеру перекрыты, так что наблюдатели не могу наблюдать за происходящим внутри. Ну и, конечно, питание. Вот выдержка с сайта первой попавшейся тюрьмы, в Шверте, где в рубрике «что у нас есть покушать», читаем: нормальная еда (с возможностью выбора), религиозная еда, например, для мусульман (с возможностью выбора), вегетарианская еда (с возможностью выбора), диетическое питание (по назначению врача), дополнительные порции при недостаточном весе (по назначению врача), замена отдельных компонентов еды (например, выбор вида рыбных блюд).

А вот, что рассказал Этери русскоязычный заключённый Михаил, осуждённый за попытку убийства: «Если честно, по сравнению с русской тюрьмой, — просто дом отдыха. Здесь я не нахожусь все время в огромном коллективе. Когда я отдыхаю, я один. Один в камере. Я там, что хочу, то и делаю. А в России о каком привате можно говорить, если там минимум шесть человек в камере и двухъярусные кровати. Работа нормальная, хорошая, чистая. Мы здесь зарабатываем больше, чем я когда-то в России. Я, например, свою пенсию пересылаю домой».

В Израиле

Об условиях содержания в израильских тюрьмах мне с возмущением рассказывают друзья и родные. Но возмущение это, если так можно выразиться, с обратным знаком. Они недовольны не тем, что эти условия плохие, а тем, что слишком хорошие. Особенно (и тут я могу их понять), когда разговор заходит об арабских террористах. Например, при обыске в одной из камер наши сразу шесть сотовых телефонов. «Огромную тревогу вызывает тот факт, — пишут некоторые израильские СМИ, -что охраняемый со всей строгостью объект обладает «параллельной телефонизацией», и то, что с помощью этой телефонизации лидеры и главари террористических банд и формирований могут беспрерывно руководить своими организациями и подразделениями, не прекращая подрывной деятельности ни на минуту, против государства, на полном содержании которого находятся».

Качество питания зэков в еврейском государстве не хуже, чем в Германии, а по калорийности даже выше. В тюремный рацион входят мясные, рыбные продукты, выпечка, а также овощи и фрукты. В специальных тюрьмах для наркоманов, совершивших разные по тяжести преступления, их заодно и лечат. Причём, врачи применяют самые новейшие медицинские достижения: психоанализ, групповую психотерапию, и даже изобразительное творчество.

Кроме того, практически, во всех тюрьмах имеются спортивные площадки и тренажерные залы. Очень любят в Израиле баскетбол, а потому довольно часто в тюрьмах устраивают турниры по баскетболу между заключенными и тюремным персоналом.

Могут израильские зэки уходить и в отпуск. Заключенный, который отсидел в тюрьме четверть срока и не имел нарушений, может отправиться домой на 4 суток. Некоторые используют такую возможность для побега, но большинство возвращается обратно.

Работают в тюрьмах только желающие. Зарплата составляет 800 долларов, что чуть больше израильского минимума. Среди тюремных чудес Израиля есть и ещё одно — здесь осуждённые могут получить как среднее, так и (по заочной системе) высшее образование. Для этого предоставляются компьютеры, учебники и, вообще, всё необходимое. Учат в израильских тюрьмах и ремеслам, то есть при желании можно приобрести любую рабочую профессию.

Если для многих русскоязычных израильтян, повторяю, такие домотдыховские условия для осуждённых кажутся чересчур либеральными и вольготными, то находятся и правозащитники, которые, напротив, уверены, что в тюрьмах еврейского государства унижается достоинство и нарушается права человека.

Послесловие

Не исключаю, что условия содержания в тюрьмах Германии и Израиля для выходцев из России кажутся излишне либеральными ещё и потому, что каждый четвёртый россиянин побывал за решёткой и у всех нас сложилось твёрдое убеждение, что тюрьма должна быть местом страшным и невыносимым для жизни. Это убеждение подпитывали многие российские писатели: Достоевский «Кроткая», Солженицин «Один день Ивана Денисовича», Шаламов „Очерки блатной жизни», Фрид «Записки придурка» и многие другие. Поэтому мы, воcпитанные на тюремной субкультуре, если не выражаем свои мысли на фене, то прекрасно её понимаем: вышка, откинуться,завалить, заточка, вертухай. Всё это для россяинина знакомые слова.

После всего сказанного очевидно, что если будет возможность выбора, вряд ли кто-нибудь в здравом уме выберет для себя российскую тюрьму. Что же касается Германии и Израиля, то я выбираю место заключения в еврейском государстве. Во-первых, в силу пятого пункта, а, во-вторых, потому что там есть возможность получить то, чего мне не хватало всю жизнь — рабочую профессию. Может быть тогда жена доверит мне повесить полку на кухне…