Самые смешные пародии Александра Иванова

В худой котомк поклав ржаное хлебо,Я ухожу туда, где птичья звон.И вижу над собою синий небо,Косматый облак и высокий крон.

Я дома здесь. Я здесь пришел не в гости.Снимаю кепк, одетый набекрень.Веселый птичк, помахивая хвостик,Высвистывает мой стихотворень.

Зеленый травк ложится под ногами,И сам к бумаге тянется рука.И я шепчу дрожащие губами:«Велик могучим русский языка!»

Кривонос и косорыл,удивился и смутился:серафимный шестикрылв юном облике явился. Вадим Рабинович

Я хоть музой и любим,только, как ни ковырялся,шестикрылый серафиммне ни разу не являлся.

Вместо этого, уныл,словно он с луны свалился,серафимный шестикрылна распутье мне явился.

— Ну-с! — свою он начал речь. —Чем желаете заняться?— Вот хочу жаголом глечь —так я начал изъясняться. —

Сочиняю для людей,пред людьми предстал не голым.Так сказать, людца сердейсобираюсь глечь жаголом.

Шестикрыл главой поники, махнув крылом как сокол,вырвал язный мой грешык,чтобы Пушкина не трогал.

После сладкого сна

Непрерывно,С детства,ИзначальноДушу непутевую моюЯ с утра кладу на наковальню,Молотом ожесточенно бью. Анисим Кронгауз

Многие (Писать о том противно;Знаю я немало слабых душ!)День свой начинают примитивно —Чистят зубы,Принимают душ.

Я же, встав с постели,ИзначальноСам с собою начинаю бой.Голову кладу на наковальню,Молот поднимаю над собой.

Опускаю. Так проходят годы.Результаты, в общем, неплохи:Промахнусь — берусь за переводы,Попаду —Сажусь писать стихи.

Лирика с изюминкой

Я слышу, как под кофточкой иглятсясоски твои - брусничники мои,ты властна надо мною и не властна,и вновь сухи раскосинки твои. Владимир Цыбин

Ты вся была с какой-то чертовщинкой,с пленительной смешинкой на губах,с доверчинкой до всхлипинки, с хитринкой,с призывной загогулинкой в ногах.

Ты вся с такой изюминкой, с грустинкой,с лукавинкой в раскосинках сухих,что сам собою нежный стих с лиринкойслагаться стал в извилинках моих.

Особинкой твоей я любовался,вникал во все изгибинки твои,когда же до брусничинок добрался,взыграли враз все чувствинки мои.

Писал я с безрассудинкой поэта,возникла опасенка уж потом:вдруг скажут мне: не клюквинка ли этос изрядною развесинкой притом.

Нет, жив Дантес.Он жив опасно,ЖивВплоть до нынешнего дня.Ежеминутно,ЕжечасноОн может выстрелить в меня. Николай Доризо

Санкт-Петербург взволнован очень.Разгул царизма.Мрак и тлен.Печален, хмур и озобоченБарон Луи де Геккерен.

Он молвит сыну осторожно:- Зачем нам Пушкин?Видит бог,Стреляться с кем угодно можно,Ты в Доризо стрельни,Сынок!

С улыбкой грустной бесконечноДантесВзирает на него.- Могу и в Доризо, конечно,Конечно,Какая разница,В кого.

Но вдругЛицо его скривилось,И прошептал онКак во сне:- Но кто тогда,Скажи на милость,Хоть словомВспомнит обо мне.

Все предвижу, чувствую заранее.Ем твою конфету, фантик мня.Ну чего ты трогаешь вязание?Так и быть - дотронься до меня. Нина Краснова

Не слыву я сроду недотрогою.То и дело платье теребя,У тебя чего-нибудь потрогаюИли дам потрогать у себя.Ты, дружок мой, чудо несусветное,То, сидишь, на кресле брюки мня,То шуршишь бумагою газетноюИ совсем не трогаешь меня.То уходишь ты своей дорогою,То заснешь, сопя, как носорог.Не слыла я сроду недотрогою,Жаль, что ты - ужасный недотрог.

Ведь это неясыть поет. . ШапкуСшибает бредняк.- Тут неглыбко:Выбредай на берег! Игорь Григорьев

Скрозь елань, где елозит куржа,Выхожу с ендалой на тропень.А неясыть, обрыдло визжа,Шкандыбает, туды её в пень!

Анадысь, надорвав горлопань,Я намедни бежу в многоперь,На рожон, где нога не ступань.Но неглыбко в стихах и таперь.

На олешнике бязь.Ан пупырьВрастопырь у дубов раскоряк.Вопия, контрапупит упырьМой стихорукотворный бредняк.

Твои ресницы, словно коромысла,Легко несут большие ведра глаз,Что так полны живой небесной синиПлескающейся даже через край.Я ждал:а вдруг плеснешь в меня случайно,И брызги жгуче звездами сверкнут,И ослепят,чтоб я других де видел. Но ты то ведрамимо пронесла. Дмитрий Смирнов

Не губы, не колени и не бедра,А ведра глаз твоих меня пленили.Их было два.С ресниц они свисали,К тому же ты с утра их налила. И я все ждал:а вдруг пройдешь и спрыснешь,Вдруг отольешь,пускай непроизвольно. Но мимо ты прошла,не отлила.И я с тоскисвои глаза налил.

Бесконечными веками —есть на то причина —разговаривал рукамилюбящий мужчина. Римма Казакова

Повстречался мне нежданнои лишил покоя.И что я ему желаннапоказал рукою.

Молча я взглянула страстно,слова не сказалаи рукой, что я согласна,тут же показала.

Образец любовной страстинами был показан.Разговор влюбленным, к счастью,противопоказан.

А потом горела лампа,молча мы курили,молча думали: «И ладно,и поговорили. »

Так вот счастье и куетсяиздавна, веками. Всем же только остаетсяразвести руками.

Из: Иванов А.А. Плоды вдохновения. – М., «Советский писатель», 1983