Антоним героизма— не само зло, а равнодушие

Еще есть, скажем, Джулиан Ассандж и Сильвер Мейкар.А еще есть те, о ком мы с ужасом думаем, что кто-то где-то считает их тоже героями — исламские террористы и один блондин, уроженец Северных стран. Неужели и впрямь может быть нечто такое, что их объединяет, или же слово «герой» всего лишь бессмысленный пустой звук?

С разных позицийГероизм всегда рассматривался в обществе с разных позиций — анализу подвергались судьбы крупных исторических деятелей и мистических героев, героические литературные и кинематографические персонажи.

В последние годы психологи в мире уделяют все больше внимания вопросам морали героизма. Как бы странно не показалось на первый взгляд, к этому причастен получивший в 1971 году всемирную известность благодаря своему эксперименту в Стэндфордской тюрьме Фил Зимбардо.

Если взглянуть повнимательнее, его интерес к героям по многим причинам становится понятным. Во-первых, ему импонировала смелость остановившей эксперимент молодой докторантки Крис­тины Маслак, ставшей впос­ледствии его супругой.

Во-вторых, его, как и других, стало раздражать, что СМИ используют в роли героев каких-то случайно выделившихся лиц. В-третьих, признаками геройства стали качества, противоположнные таким хорошо изученным скрытым сторонам человеческой натуры как покорность, конформизм, пассивность стороннего наблюдателя.

Таким образом, героем становится человек, который отважился действовать не так, как все остальные, оказавшие­ся в таком же, как он, положении, рискуя чем-то очень существенным с его точки зрения (жизнью, здоровьем, социальным статусом или материальным благополучием) на благо других людей.

Героизм — это всегда социальная атрибуция: тот, кто, по мнению одних, является герои­ческим борцом за справедливость или благополучие многих, может, по мнению других, оказаться назойливым и неуместным, а иной раз вовсе становится воплощением зла.

Ведь обусловленное идеализмом зло зачастую оказывалось первопричиной самых страшных кошмаров и страданий человечества.

Истоки подвига и идеалис­тического злодейства на самом деле одни и те же — налицо требующая изменения ситуация: «у нас» (в самом широком смысле) жизнь должна улучшиться, а над «ними» (будь то условия или люди) необходимо взять вверх. Таким образом, становится понятным утверждение, что антонимом героизма является не зло само по себе, а отстраненность и равнодушие.

Никаких промашек!Героическая смелость не ограничивается одной лишь готовностью к жертвам. Тот, кто не боится отличаться, всегда рис­кует показаться смехотворным или даже безумным. За этим усматривается стремление выделиться, прославиться или каким-то иным образом извлечь выгоду.

И в самом деле — с помощью подвига герой может обрести многое. После завершения войн отличившиеся и тяжело раненные воины, лишившиеся руки или ноги, становились объектами не только восхищения, но и зависти, что подтверждает идею психологии эволюции о том, что риск, смелость могут быть, с одной стороны, очень «обременительными», а с другой — сулящими немалые выгоды очень ясным свидетельством конкурентоспособности конкретного индивида.

Однако «обременительность» в данном случае не является одноразовой, поскольку однажды достигнув положения героя, избрав этот путь, вам придется найти в себе силы продолжать оставаться примером. Промахов и выхода из роли вам просто так никто не простит.

На самом же деле невозможно осуждать тех, кто относится к героям скептически, поскольку герои (часто невольно) усложняют жизнь другим. Их пример и поступки настолько выделяются, что требуют сформировать к ним свое отношение, выбрать свою сторону или же немедленно последовать примеру, в любом случае покинуть зону комфорта.

Однако быть одиноким последователем совсем непросто — риск и угроза быть принесенным в жертву по-прежнему могут быть исключительно велики, а аплодисменты уже прозвучали для самого первого, для героя.

Неопознанное злоГероями называют тех, кто ведет себя совершенно по-разному, и в моральный аспект их поступков не очень вникают. То, что касается зла, дело обстоит точно так же.

Известный и в Эстонии норвежский философ Ларс Свендсен в введении к своей «Философии зла» говорит о том, что современным людям, соприкасающимся со злом преимущественно через фильмы, игры и наводненные насилием СМИ, как правило, рассматривают зло по унаследованному из эпохи романтизма обычаю как эстетическую, но отнюдь не как моральную категорию. Зло — это уже не зло, а нечто странное, увлекательное и возбуждающее, отличное от будничной жизни.

Профессор истории культуры университета Осло имеющая польские корни Нина Витошек, исследовавшая ментальность Северных стран и причины ее возникновения, весной этого года осмелилась заявить на страницах газеты Aftenposten, что, по ее мнению, история Брейвика (когда из сотен молодых людей никто не оказал сопротивления, полиция проявила нерасторопность, и стиль судебного разбирательства был пассивен) свидетельствует о том, что в Скандинавии в отличие, например, от Восточной Европы, в силу исторического фона зло уже не распознается и реакция на него остается беспомощной.

По мнению Витошек, зло в Скандинавии воспринимается как некая странная «техническая ошибка», от которой всегда можно избавиться, если просто проявить любезность в отношении другого. Она призывает задуматься над тем, надо ли и как следует изменить систему образования, чтобы у молодежи появилась готовность отказаться от пассивности и активно противостоять злу.

Зимбардо и его коллеги в США действительно избрали этот путь и вот уже несколько лет пытаются культивировать в людях, особенно среди молодежи, качества, сопряженные с героизмом.