Небольшие стихотворения русских поэтов - классиков о художниках и музыкантах.

Обессиленный, отдаюсь ему. Но всё грезится сквозь немую тьму — Где-то там, над ней, ясный день блестит И незримый хор о любви гремит.

Но, рассмотревши радужный каскад, Он в трансе творческой интуитивной дрожи Из парусины вырезал квадрат И. учредил салон «Ослиной кожи».

Гнев Господень нас в мир изверг, Дабы помнили люди - небо. Мы сойдемся в Страстной Четверг Над церковкой Бориса - и - Глеба.

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки, У того исчез навеки безмятежный свет очей, Духи ада любят слушать эти царственные звуки, Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам, Вечно должен биться, виться обезумевший смычок, И под солнцем, и под вьюгой; под белеющим буруном, И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье, И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, - Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленье В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело, В очи глянет запоздалый, но властительный испуг. И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело, И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ! Но я вижу - ты смеешься, эти взоры - два луча. На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

Сначала тоненько шипела, Как уж, изъятый из камней, Но очертания Шопена Приобретала всё слышней.

И забирала круче, круче, И обещала: быть беде, И расходились эти круги, Как будто круги по воде.

И тоненькая, как мензурка Внутри с водицей голубой, Стояла девочка-мазурка, Покачивая головой.

Как эта, с бедными плечами, По-польски личиком бела, Разведала мои печали И на себя их приняла?

Она протягивала руки И исчезала вдалеке, Сосредоточив эти звуки В иглой исчерченном кружке.

Входил ли в форт Beaumonde, пред ним спускались флаги, Спускался ли в Разврат - дышал как водолаз, Смотрел, шутил, вздыхал и после вел рассказ Словами между букв, пером не по бумаге.

Маркиза ль, нищая, кокотка ль, буржуа, - Но женщина его пленительно свежа, Незримой, изнутри, лазорью осиянна.

Художник-ювелир сердец и тела дам, Садовник девьих грез, он зрил в шантане храм, И в этом - творчество Гюи де Мопассана.

И тени их баюкают мой сон В ночь летнюю, колдуя мозг певучий. Им флейтой сердце трелит в унисон, Лия лучи сверкающих созвучий.

Слух пьет узор ньюансов увертюр. Крыла ажурной грацией амур Колышет грудь кокетливой Филины.

А вот страна, где звонок аромат, Где персики влюбляются в гранат, Где взоры женщин сочны, как маслины.

Час блаженный, час печальный, Час последний, час прощальный, Те же легкие одежды, Ты стоишь, склоняя вежды,— И не нужно мне надежды: Этот час — он мой!

Ты руки моей коснулась, Разом сердце встрепенулось; Не туда, в то горе злое, Я несусь в мое былое,— Я на все, на все иное Отпылал, потух!

Этой песне чудотворной Так покорен мир упорный; Пусть же сердце, полно муки, Торжествует час разлуки, И когда загаснут звуки — Разорвется вдруг!

О дитя! как легко средь незримых зыбей Доверяться мне песне твоей: Выше, выше плыву серебристым путем, Будто шаткая тень за крылом.

Вдалеке замирает твой голос, горя, Словно за морем ночью заря,- И откуда-то вдруг, я понять не могу, Грянет звонкий прилив жемчугу.

Уноси ж мое сердце в звенящую даль, Где кротка, как улыбка, печаль, И всё выше помчусь серебристым путем Я, как шаткая тень за крылом.

Где-нибудь на остановке конечной скажем спасибо и этой судьбе, Но из грехов своей родины вечной Не сотворить бы кумира себе. Ах, ничего, что всегда, как известно, Наша судьба - то гульба, то пальба. Не расставайтесь с надеждой, маэстро, Не убирайте ладони со лба.

Коротки наши лета молодые:миг - И развеются, как на кострах, Красный камзол, башмаки золотые, Белый парик, рукава в кружевах. Ах, ничего, что всегда, как известно, Наша судьба - то гульба, то пальба. Не обращайте вниманья, маэстро, Не убирайте ладони со лба.

Но, потрясенный весь струнами Его цевниц, Восторг не может и меж нами Терпеть границ.

Так пусть надолго музы наши Хранят певца, И он кипит, как пена в чаше И в нас сердца.

Выглядишь раненой птицей, В перышках пули тая. Стать вестибюльной певицей - Это Победа твоя?

Здесь фронтовые песни Слушают невсерьез. Самое страшное, если Даже не будет слез.

Хочешь растрогать? Не пробуй. Здесь кинопублика вся С пивом жует бутерброды, Ждет, чтоб сеанс начался.

Публика не понимает Что ты поешь, почему, И заодно принимает Музыку и ветчину.

А на экране фраки, Сытых красоток страна, Будто победа - враки, Или не наша она.

Эти трофейные фильмы Свергшиеся, как с небес, Так же смотрели умильно Дяденьки из СС.

Нас не освободили. Преподнесли урок. В этой войне победили Ноги Марики Рокк. 1951

Бабки, пойте! Для концерта Важно — что? Огонь души. У концерта нет рецепта, Все рецепты хороши: Под гармонь и а капелла, В стиле Глюка, в стиле блю, Под Шульженко мама пела, Я — старинные люблю.

Хороши и те и эти! Но подумаем сперва, Как бы сделать, чтобы дети Знали главные слова, Чтобы чувствовали шкурой Песен праведных заряд. И еще — чтобы халтурой Не испортить нам ребят.

От рождения до смерти Ждет их много разных вех, Тем не менее, поверьте, Меломания — не грех. Пусть вовек не умирает Простодушная триоль, Коли музыка играет Положительную роль.

Люди мира на планете! Знаю, вам покоя нет, Но — имейте на примете Гармонический предмет! Пойте громко, вдохновенно, Хором и по одному! Очень важно, чтобы смена Понимала что к чему.

Парень бравый, синеглазый Загляделся не на смех. Веселы твои проказы, Зарукавник - словно снег.

Улыбаются старушки, Приседают старики. Смотрят с завистью подружки На шелковы косники.

Веселись, пляши угарней, Развевай кайму фаты. Завтра вечером от парней Придут свахи и сваты.