сказки м миаэы народов востока

4 Б Б К 82.3(2) ПК) Редакциоппая коллегия сорпп гсказки II М ИФЫ Н АРОДОВ ВОСТОКА* И. С. БРАГИНСКИЙ, Г. А. ЗОГРЛФ, Е. М. МЕДЕТИНСКИП. С. Ю. НЕКЛЮДОВ (секретарь), Е. С. НОВИК. Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ [ (председатель), Б. Л. РИФТИН, С. С. ЦЕЛЬНИКЕР Составление, вступительная статья, примечания и типологический анализ сюжетов Т. Д. КУРДОВАННДЗЕ Ответственный редактор Л. И. АЛИЕВА I3 (Q2)-8S 003 объявления ББК' 823(2) Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988.

5 ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА По техническим причипам сборник «Грузинские пародпые сказки», в отличие от ранее выпущенных томов серии «Сказки и мифы народов Востока», издается в двух книгах. В первой кииге помещены вступительная статья, раздел «Сказки о животных» и часть раздела «Волшебные сказки», относящиеся к этим сказкам примечания и типологический анализ сюжетов, а также пояснительный словарь, список сокращенных обозначений литературы и список источников публикуемых текстов. Вторая книга содержит окончание раздела «Волшебные сказки» п весь раздел «Повеялистическио сказки и народные анекдоты», а также научный аппарат, относящийся к этим сказкам. Ввиду того, что пояснительный словарь, список сокращении и список источников относятся ко всем сказкам сборника, они повторяются и во второй книге. Заключает все издание сводный указатель сюжетов, который помещен в конце второй книги. Таким образом, сборник представляет собой единое издание грузинских народных сказок.

6 ГРУЗИНСКИЙ с к а з о ч н ы й э п о с Географическое положение Грузии, ее величественные горы, живописные долипы, море, флора и фауна во многом обусловили быт парода, сыграли важную роль в формировании грузинского характера. Заметный след п духовной жизпи грузинского народа оставили отношения с соседями в историческом прошлом. Несмотря на длившиеся веками тяжелые испытания, постоянные вражеские нашествия, оп сумел сохранить себя, сберег своп духовпыо традиции, своеобразные черты своей культуры, своего быта. Дошедшие до нас памятники материальной и духовной культуры, а также археологические находки подтверждают сущ ествование в Грузни древпойтпои дохристианской культуры. К таким находкам можно отпести серебряную чашу из Триалети, на которой изображен праздник охотников с участием богини охоты (чаша изготовлена местными мастерами в начале II тысячелетия до п. э.); обнаруженный в Самтавро бронзовый пояс с изображением охоты (изготовлен п V III VII в. до п. э.); малые пластические фигуры с эпизодами сказания об Амиранп VII VI в. до и. э. из К азбегп'. Несомненно, эти памятники являются образцами пародного творчества, подтверждающими достоверпость греческих письменных источников, в которых содержатся сведения о том, что у грузинских племен с древнейших времен существовала развитая словесность. Особенпо много свидетельств бытовапия народной словеспостн мы имеем со времени принятия христианства. Грузинская агиографическая литература и исторические письменные памятники, особенно «Картлис цховреба» (XI в.), содержат данные не только о характере образцов народного творчества, по н о его значении для духовной ж и з н и народа. Это касается п фольклора живого воплощения народного духа. 1 Куф>тин В. А. Археологические раскопки в Триалети. Т. 1. Тб., 1941; Амиранашвили Ш. Я. История грузинского искусства. Т. 1. Тб., 1944 (на груз, яз.); Чм^овани М. Я. Прикованный Амирап. Тб., 1947 (на груз. яз.). е

7 Судя по наличию языческих элементов в основпых жанрах грузинского фольклора, а также «учитывая историческую перспективу и опыт других пародов» 2, М. Я. Чнковани предполагает, что в Грузии задолго до распространения христианства (IV в.) должиы были существовать древний эпос со своими жанрами (поиесть-сказание, мифы, предания, легенды, сказки, басни, баллады, загоноры и др.), лирика (трудовые песни, календарно-обрядовая поэзия, героические стихи, шаири, поговорки, загадки и др.) и драма (мистерии, комедии, собственно драма). Христианство внесло поправки в фольклорные произведения, переложив их в соответствии со своей идеологией. Не избежала этих влияний и сказка, один из древних и богатых жанров грузииского фольклора. Она прошла все этапы развития, характерные для сказок и других пародов. В пей слышны отзвуки древнейших мифов, ощутимы следы первобытных религиозных веровании. В грузинской сказке отразились черты феодальной эпохи. Обильно включаются в нее и реалии современного быта. В грузинских сказках, как и в сказках других народов мира, международная сюжетная схема, как правило, сохраняется, отдельные же мотивы, как и другие элементы структуры повествования, часто осмысливаются по-своему. В грузинском фольклорном репертуаре широко известные международные сюжеты обретают яркую национальную специфику благодаря введению в него этнических и бытовых реалий, отражению в нем этических и эстетических представлении грузииского народа. * * * Один и з древнейших видов сказочного эпоса сказка о ж и в о т н ы х в Грузии популярна и любима. О возрасте этих сказок свидетельствуют отголоски в них тотемистических верований. Сюжетный состав грузинской сказки о животных разнообразен. По данным Е. Б. Вирсаладзе, многие из зафиксированных в Грузии сюжетов сказок о животных встречаются как в русском и украинском, так и в западноевропейском фольклоре. «Тридцать сюжетов грузинской сказки о животных неизвестны каталогу А арне Андреева. Столько же мы имеем и оригинальных грузинских вариаций известных сюжетов сказок о ж ивотны х»3. Этот вывод, сделапный па оспове каталога сказок о животных, составленного Е. Б. Вирсаладзе в I960 г. по указателю Аарне 2 Чиковани М. Л. История грузипской народной словесности. Т. 1. Тб., 1975, с (па груз. яз.). J Вирсаладзе Е. В. Сказка. Грузинское народное поэтическое творчество. Тб., 1972, с

8 Андреева 4, требует некоторой оговорки: точное представление о сюжетном репертуаре скалок о жппотных можно составить лишь после каталогизации этих сказок но системе Аарно Томпсона. Проведенный памп пнплпз позволяет сделать вывод, что в грузинском репертуаре значительное чпело сказок о животных имоет соответствия и международном указателе (см. сказки данного сборника 1, 2, 7 н др.) г'. Некоторые сюжеты являются самобытными ( 4 6, 13, 15 и др.). Иногда международные сюжоты контаминированы с оригинальными грузинскими сюжетами (мотивами), что придает им известную новизну (см. 8, 9, 20 и др.). Так, первая часть грузинской «Скалки о медведе, волко и лисе» (Лг 12) содержит типологически известный конфликт лиса съедает медвежат (АТ 37), по этому конфликту предшествует орпгппалыгай эпизод лпса обдает чесоточных медвежат кипятком. Затем следуют известные па Кавказе мотивы: лпса по просьбе обманутою ею полна зашивает ему зад так-де он не будет испытывать чувства голода, а потом заманивает его в корзину. Сюжет продолжается н завершается типологическими мотивами. Изменения или трансформации мотивов, разные их сочетания придают сказкам оригинальное звучание; см., например, сказку «Медведь п лиса» ( 17). Своеобразное осмысление международных можетов пли мотивов, пеобычные их коптамииации приводят к тому, что они воспринимаются как новые. Так, папрнмер, грузинская вариация (сказка «Лпса и медведь», Л; 3) сюжетного типа «Лпса-иовитуха» отличается от общепрппятой схемы е. По-повому воспринимается грузинская вариация сюжетного типа АТ 20 С: в ней основной сюжет коптамннируетсп с типом AT 8А, в результате чего сказочное действие получает повое направление: лиса избивает раскаленным плужным лемехом волка, желающего разукраситься. Этот мотив трансформируется в сказке «Про лису» (, 9): вместо того чтобы разукрасить волка, лиса отрезает ему голову. Подобные трансформации международных сюжетов характерны не только для сказок о животных, по п для других жанров сказочного эпоса. * Вирсаладзе Е. Б. Указатель сюжетов грузппскнх сказок по системе А а рне-ап дрее п а, Сказки о животных, Ли т оратурны о разыскания. Т. 13. Тб., 1960, с (па груз. яз.). 6 При ссылке на сказки настоящего сборника далее будет указываться соответствующий порядковый помер. 6 В грузинской скайко обнаруживается значительная разница с соответствующей русской сказкой (см.: Народные русские сказки А. Н. Афапасьева, Т. 1. М 1057, 9, 12), по зато отмечается сходство с осетинским [Осет 1973, 20] и аварским [Авар 1972, 2] вариантами. 8

9 Как и в фольклоре других пародов, самая колоритная фигура грузинских сказок о животных лиса. В грузинском сказочном ш осе сохраняется характерная для международного фольклора традиция изображения лисы как хитрого, ловкого, предусмотрительного и умного зверя, который противостоит медведю, волку, птицам н легко обманывает их, хотя порой и сам оказывается побежденным. Разнообразие ее ролей (то жадная, то коварная, то норовка-притворщица) позволяет сказочникам проявить особое красноречие, рассказывая о лисе. Волк силен, по глуп, действует прямолинейно, олицетворяя грубую силу, и часто бывает наказан. Чаще других его обманывает лиса (см. сказки «Как волк душу спасал», 19; «Лисьи проделки». Л» 11; «Медведь и лиса», -N; 17; «Крестьянин, медведь и лиса», Л* 2) п др.). В редких случаях медведь берет верх над лисой благодаря своей физической силе. Так, в сказке «Медведь, лиса и полк» (Лг 15) он один съедает коропу, оставив шакала и лису голодными. Реже в центре грузинских сказок о животных другио звери и птицы: овца, с древних времен символизирующая богатство, изживает из дома нужду (Л: 2(1), иороиа оказывается чуткой и сообразительной и спасает работников ( 27), а заяц находчивым и смелым ( 8). Характеры других животных даны в соответствии с установленной традицией, хотя роль и функции животных часто меняются, что, в частпостн, обеспечивает интерес к сказке. Композиция сказки о животных характеризуется стройностью. Наличие в сюжето всего двух трех мотивов и, как правило, небольшого числа персонажей способствует стремительному развитию действия. Начав с эпизода встречи животных (нричом горни встречается с тем персонажем, который помогает ему осущ е ствить задуманное), сказочники сразу же переходит к изложению событий. Наиболее разработано описание развитая конфликта. Препятствия, отделяющие героя от цели, обязательно нм преодолеваются. Сказка завершается сразу после достижения цели. Начальные н конечные формулы встречаются редко, медиальные же отсутствуют. Иногда заключительная фраза носит характер сентенции. В сказках о животных нередки вставные стихотворения, цель которых оживить повествование, акцентировать ситуацию, драматизировать события или подчеркнуть веселое расположение духа удачливого героя. Речь животных, и прежде всего лисицы, одно из выразительных средств пх характеристики. Вот как коварная лиса льстит медведю при дележе добычи: «Голопу тебе, как нашему главе п властелину, туловище тебе, так пак ты всегда отечески печешься!)

10 inir 11 mint refie, tin; unit ты направляешь стопы свои для нашего бляш» (М 4). П 1py.iiniruiu ГКН.1ИЛХ и животных, и отличие, пап рам ер, от I>v<>>пч Clin. », при xiipiudi ристико персонажей сказочники по iipiiin к и т к лштктнм и ш 1 называют имен персонажей. Диалог весьма близок к обычному житейскому разговору (см. сказки М 0, 2(i и др.). И и целом язык грузинской сказки о животных максимально приближен к обычной, бытовой речи, что делает ос близкой и понятной детской аудитории, которой она прежде всого и адресована. * # * С композиционной точки зрения интересна так называемая кумулятивная сказка, Грузинская кумулятивная сказка, подобно р у сск ой 7, по композиции, словеспому материалу, форме псполнепия и стилю делится па две разновидности. Каида я из них строится как цепь последовательных событий. В «формульных» кумулятивных сказках повторяются одинаково оформленные синтаксические звенья, как, например, в сказке «Блоха и муравей»: Корова, дай молока, отнесу кошке, кошка не станет бегать за мышкой, мышка покинет яму, яма даст мне проса, отнесу наседке, наседка даст цыпленка, отнесу вороне, ворона отстанет от дуба, дуб даст желуди, отнесу свинье, свинья даст щетину, сплету капат-веропку, брошу в воду, вытащу моего братца-мур а во юш ку ( 153). Эта часть сказки каждый раз повторяется без измопений, как формула. Другая «формульная» кумулятивная сказка «Коза и виноградник» ( 155) имеет стихотворную форму, и ее можно петь. Поются также «формулы-обращения» к персонажам сказки «Блоха и муравей», где повествование искусно чередуется с песней. В кумулятивных сказках так называемого эпического типа («Лисья хитрости», 25, «О лисе, ходившей в Иерусалим» [Долндзе, 92]) также присутствуют одинаковые эпические звенья, 7 Пропп В. Я. Кумулятивная сказка. Фольклор и действительность. М., 1970, с

11 для синтаксического оформления которых не существует определенных рамок. Особенпость грузинской кумулятивной сказки б т о м, ч т о н целях ретардации сказочники используют ритмически оргалнзонаниые или частично рифмованный обращения к персонажам. Как правило, содержание грузинской кумулятивной сказки раскрывается в ряде эпизодов, составляющих своеобразную цепь; во всех сказках вта цепь распадается в обратной последовательности («Как волк душ у спасал», 22, и «Человек, шакал, лиса, кот, медведь п волк*, М 7). * * * Волшебная сказка занимает самое значительное место в грузинском сказочном эпосе. Она любима пе только потому, что отличается художественным совершенством и необыкновенно красочным миром фантастики и вымысла, по и потому, что в ней в своеобразной художественной формо отразились жизненные проблемы далеких предков грузин, их мировоззрение, социальные и нравственные идеалы, их мечты о торжестве добра. Грузинскую волшебную сказку отличает многообразие сюжетного состава: 91 сюжет (мотив) имеет параллели в международном каталоге Ларне Томпсона; выявлено 18 оригинальных грузинских сюжетов (мотивов) в. Наиболее популярны в Грузии сказки о борьбе героя с различными противниками (дэв, гпелешапи и т. д.) из раздела «Ч у десный противник» (АТ ). В Грузии бытует 23 типа сю жетов этой группы. В подавляющем большинстве это сказки о героях, сражающихся с дзвами и злыми колдуньями (АТ , , 315А, 321, 325В, С). Большое место занимают сказки о «чудесных помощниках» героя (АТ 507, 513А, 516 и др.), сюжеты героического характера (АТ 502, 550, 551), а также лишенные мифологических элементов сюжеты о «невинно гонимых», о «перемене пола», о «свадебных испытаниях». Из раздела указателя АТ «Чудесный супруг» (АТ ) в грузинском репертуаре зафиксировано 16 типов, а из гнезда «Ч у десный продмот» (АТ ) 10 типов. Девятью сюжетами представлен раздел «Прочие чудеспые сказки#, восемью раздел «Чудесная задача» (АТ ) и тремя тип «Чудесная сила пли знание» [АТ 650 С99]. Небезынтересны некоторые оригинальные мотивы грузинской волшебной сказки. 8 Курдованидае Т. Д. Сюжеты и мотивы грузинских волшебных сказок (систематический указатель но Аарне-Томпсопу). Литературные взаимосвязи. Т. 6. Тб., 1976, с

12 Сюжет о юноше, ищущем бессмертия (.Y < :'), носит философский характер. Тома эта известии пик и i m mpe, так и в литературе стран Востоке п Липид» И ш. m японских, итальянских пли венгерских «. nut. Hi 111\ шнекой сказки шцет бессмертии пи ;ч м. ii pi к 1ч и волшебному миру. при. и I. I I t\ ишгыш скалка утвсржда-. помощью прекрасного I. nco же возможно поimtiivii. in. ii nii iihii.ii.iiocii. в развитии данного сюжета л I'.h и n.i I h i. иной идеи придает грузинской сказке большую \удите!' гиениую ценность. Конфликтный мотив сюжетного типа «Победитель сестер-коядуппн» ни выходит за рамки традиционной сказочпои коллизия (присвоение царем волшебного предмета и борьба за его возвращение), однако основное действие развивается весьма своеобразно. Много оригинальных деталей н рассказе о встрече, борьбе п победе героя над сестрамп-колдуньямп. Нестандартно и соединение мотивов для реализации основной идеи сказки (. 61). Мотив покорония «нечеловеческих» сестер известеп также в А б хазии (см. Типологический указатель сюжетов) и в Осетии. Абхазский вариант, записаппый в Очамчирском районе, ближе к грузинскому. И. Левип включает тин п международный каталог под номером АТ 4.07 В. Тип АТ 514 в грузинском фольклоре представлен двумя группами: вариаптов. В первой метаморфоза пола происходит вследствие заклятия злoii колдуньи; во второй группе с типом АТ 514 соединяется тип 410 *** (оп включен в сказку как третье трудное задание, 67). Особый интерес представляют сказки сюжетного типа АТ 516 В. По данным С. Томнсона, сказка на этот сюжет известна только в Индии, где зафиксировано 11 ое вариантов. Но этот сюжет распространен и на Кавказе в Грузни, Абхазии, Осетии, Армении. Примечательно, что грузинские варианты (их 14) отличаются от других кавказских вариантов. Естественно, отличаются и тины их контаминации с другими сюжетами (Ка 69, 34). Таким образом, сказки па широко известные международные сюжеты в грузинском фольклоре, как, «прочем, и в фольклоре других народов Кавказа, отличаются значительным своеобразием. Наглядное тому подтверждение сказки на сю ж ет типа АТ 707, зафиксированные на Кавказе. Общим для всех вариаптов сказки данного типа, распространенной у ближайших соседей Грузии, является международная схема ее сюжетного построения. Различия же в сказках разных пародов наблюдаются даже внут 9 Чиковани М. Я. Сюжет ищущего бессмертия юноши в древнем фольклоре н литературе. XXVI Международный коигресс востоковедов. Доклады делегации СССР. М., 1963, с ^

13 ри одной версии, что является результатом воздействия самобытных этнических традиций, а также психологических и бытовых факторов того или иного этноса. Различия, по нашим наблюдениям 10, обусловлены также оригинальностью художественного воплощения замысла. В волшебных сказках различных народов Кавказа очень сильны местные традиции иод их влиянием происходит своеобразное осмысление многих элементов сказки, превращение ее в единое структурное целое. Этнические фольклорпыо традиции во многом определяют специфику волшебной сказки, в том числе и грузинской, что отчетливо проявилось па примере сказок о чудесных детях. В грузинской волшебной сказке, как и в сказках других пародов, отразились мифологические представления, а мифологическим персонажам, олицетворяющим силы природы, таким, как дзвы, гвелешапп, пагокунджи, р а ти, «хозяйка зверей», Солнце п Т. д., в сказочном повествовании принадлежит значительная роль. В отдельных сюжетах и мотивах грузинской волшебной сказки улавливаются следы первобытного мировоззрения и верований доклассового общества. В них отражена жизнь той далекой эпохи, когда человек вступал в борьбу с враждебными ему стихиями и стал подчинять себе природу. Герои сказок договариваются с небесными силами и верховной покровительницей всех зверей, «хозяйкой зверей», которая нередко предстаот в облике белого олепя (см. сказку «Сын охотника», 42). Этот же олеиь в сюжетном типе «Юноша, умирающий иа день» превращается в Солнце, чтобы наказать охотника, проявившего строптивость (Я; 52). Со времен родового строя берут ппчало мотивы, повествующие о договоре человека с покровителем погоды. В Грузии пе сохранилось самостоятельного сюзкота, но в сказке «Мзетунахави и двенадцать месяцев» [Чикованп, т. 3, JN» 19G] нз цикла «Мачеха падчерица» говорится о том, как депушку в зимнюю стуж у посылают к властелину погоды (по грузипской традиции, это мужчина, и зовется он Лазаре, Элия или Гонджа). Девушка просит у хозяина погоды весеппий цветок, землянику и сливу, что связывается с «солпочпым ликом» наступлением весны и лота. Идущая от мифа пера во властелина погоды лежит в основе художественно переданных сказочных событий. Мотивы противостояния сил природы и человека прослеживаются в начальных эпизодах сказки «Дочь Солнца» ( 59). 10 Курдованидае Т. Д. К вопросу об этническом и иитерэтническом в грузинской волшебной сказке (па примере типа АТ 707). Труды Тбилисского госуниверситета. Т. 191, 1977, с

14 И скалках присутствуют мотивы супружеской связи человеиц и ппемнчоского животного ( 38, 39 и др.), а в сюжетах из раздело «Запродажа дотвй» хотя и содержится мотив необходимее ш принесения силам природы жертв, но персонажи, предназначенные в жертву, или спасаются сами, или им на помощь приходят положительные герои сказок (например, 35). В сюжете «Охотник и заколдованный зверь» отразилась древняя пера в возможность превращения человека в зверя. Похождения охотника-оборотнн приобретают в Грузии оригинальное воплощенно (опи многократны, в силу чего композиция сказки осложнена [Глонти Карт, 48]). Тип 403 Д представляет собой разновидность сказки из раздела «Подмеленная невеста». Брошенная п воду женщина превращается в рыбу, в тополь, в щепку, а затем вновь в женщину; в результате, победив зло, она возвращается к мужу ( 65). В сказке сюжетного типа 400 С* содержится архаический мотив каннибализма (певестки съедают своего деверя, а кости собирают и закапывают в землю; братья ищут своего пропавшего брата, но не находят; тогда младший брат отправляется за советом к Солнцу, Л» 55). В волшебной сказке грузин архаические представления и верования трансформированы, а фантастические персонажи, олицетворяющие силы природы, спльио изменены. Дов грузинской волшебной сказки отрицательный персонаж. Это зооморфное сущ ество с огромными клыками обладает большой физической силой. О мощи дэна свидетельствует число его голов. Грузинская сказочная традиция закрепила за дэвом эпитеты «огромный», «громадный». Воздействие апптета усиливается в гиперболизированных характеристиках: «Идет дэв, и вся земля дрожит под и га»; «Бежит дэв, в руке держит гору п несет ее, как мяч». Иногда дэв наделен внешними признаками огнедышащего змея-дракона гвелешапп: «Идет огромный дэв и изо рта извергаот огонь»; стоголовый дэв, «когда веселится и смеется, даже тогда извергает изо рта огопь». Дэву присущи н некоторые антропоморфные черты он разговаривает, умеет любить, но вместе с тем всегда враждебен человеку. Матери дэвов так же сильны, как и дэвы: «Мать дэвов сидела па верху плоской кровли. Вместо веретена она держала в руках огромное дерево, на которое был падет жернов, и пряла». У другой старухи, матери девятиголовых дэвов, вдобавок «одип зуб проникал в подземелье, а другой достигал неба». Эти старухи обычно противопоставлены героям, однако они но приносят сказочным юношам столь большого вреда, как дэвы. Иногда мать 14

15 дэвов дажо помогает героям, спасая их от свопх кровожадвых сыновей. Нередко антагонистом героя в грузинской волшебной сказке Пыипгт гвелогаапи (ажи-вишапа «Авесты») многоголовое, острозубое, огнедышащее чудовище в облике змея, умеющее летать. В сказке гвелешапи выполняет, как правило, одну функцию оп запруживает родпик и требует от людей жертвы за то, что позволит им набрать воды. Появление в сказке зтого чудовища сопровождается затмением солнца, громом и молнией. Летящий но небу гвелешапи, дыша огнем, рождает бурю, оставляет след пурпурного цвета. Сказочники отмечают огромные размеры гвелешапи таким образом они гиперболизируют силу борющегося с ним героя: «Пронзила стрела летящего гвелощапн, разрезала пополам. Гвелешапи был так велик, что из его крови образовалось море и из мяса воздвиглись большие горы». Мифическая волшебная птица пашкупджи (двойник Симурга) поднимает героя па землю из подземного мира «нижнего пеба». Типологически эта птица сходна с подобной птицей кавказских, русских и других сказок международного фольклорного фонда. В грузинской волшебной сказке папткунджи объясняет юноше, что для его доставки на землю она по пути должпа съесть мясо двадцати коров, выпить двадцать бурдюков вина и съесть столько хлеба, сколько вмещают двадцать тоня. Магическими и лечебными свойствами обладает п крыло пашкуиджи: его прикосновение к телу героя заживляет раны. Традиционный помощник героя грузнпской волшебпой сказки раши, сказочники особо выделяют его умение летать. Это свойство чудесного коня определяют эпитеты крылатый, летящий, конь-ветер, конь-буря. В сказках акцентируется их умение прийти на помощь герою в трудную минуту, хотя некоторые из них отличаются строптивым нравом. Они «иавергают из глаз огонь» или так красивы, что «заигрывают со звездами». Персонажами многих грузинских сказок являются Солнце и его мать. Сохраняя свой традициоппый облик, Солнце наделяется некоторыми человеческими чертами, например способностью помогать героям сказки или противостоять им. Мать Солнца всегда выступает только в роли помощницы героя. Героиня грузинских волшебных сказок мзбтунахави девушка, наделенная сверхъестественной, затмевающей блеск солнца красотой, древнейший персонаж, связанный с солнцем и небом. Она само Солнце. Ее лицо и под густым покрывалом излучает свет. Герою удается добиться ее сердечного расположения только после свершения различного рода подвигов. В некоторых сказках мзетупахави всячески испытывает героя, прежде чем стать его жепой; в других случаях она стано- 15

16 вптся его помощницей и помогает ему одолеть врагов. Этот интереснейший образ, перешедший в сказку из мифологии, на протяжении веков претерпел множество изменений, Все эти персонажи выступают чудесными иомощпшсами или антагопнстамн главного героя грузинской волшебной сказки. Различные его действия и поступки лежат в оспове развития сказочного сюжета. Горой волшебной сказки стромится изменить к лучшему свое положение, достичь поставленной цели. В ого образе сказочники акцентируют или физическую сплу, или моральные достоинства. Группа героев грузинской волшебной сказки наделена чудеспымн свойствами, обусловленными пх необыкновенным происхождением. Таковы Шав-Датуашвшпт, Иваиэ-богатырь, Черный Теймураз и их братья. Чудесиорождеиныо герои обычно обладают необычной с и л о й, благодаря которой они добиваются своего. Все сказочники, характеризуя героев этого типа, особо подчеркивают их быстрое мужание, необычайные физические возможности; их отличают бесстрашие, благородство, выпослпвость, сохранение твердости духа в самых тяжких испытаниях. Типологически сходен с чудеснорождеппым героем младший сып царя, выступающий в сказках сюжетных типов АТ 432, 502, 51G, 550, 551, 707, 709 и др. Особой нопулярпостыо пользуются такие герои грузинской волшебной сказки, как Незнайка, Кочора, Сиротинка, младший сын или зять. Как и чудеснорождеппые героп, они отличаются физической мощыо, сообразительностью, ловкостью. Правда, эти качестаа они обнаруживают не сразу, а после ряда унижений и насмешек, которым их подвергают окружающие. Развитие сюжета строится иа контрасте: глупый становится умным, униженный героем-нобеднтелем. Героя грузинской волшебной сказки в осповном типологически сходны с подобными героями сказок других народов, но выходя за общепринятые рамки и сохраняя многие нх характерные черты и признаки. В то же время герои грузинской сказки выступают выразителями ео национального своеобразия, ибо в них отразились народные представления о добре п зле, о чести и мужестве и воплотились многне черты нравственного кодекса народа. Композиция грузинской волшебной сказки, как и композиция любого фабульного произведении, включает конфликт, ого развитие и разрешение. Герой проходит «предварительное испытание», после чего ого ожидает «основное испытание» ", благополучным исходом которого разрешается основной конфликт. 11 Мелетипский Е. М, Структурно-типологическое изучен по волшебной сказки, Пропп В. Я. Морфология сказки, М., 1869, с

17 Композиция сказки организуется впутренпей взаимосвязью и логической последовательностью составляющих ое элементов, разнородных как по содержанию, так и но назначению, причем отдельные элементы характеризуются относительной самостоятельностью и завершенностью. Из составных частей грузинской волшебной сказки особую роль приобретают действия-акты, в которых отражены конфликтные отношения, но более частного значения по сравнению с основным конфликтом сказки. Каждое событие, оннсапное в действииакте, композиционно закончено. Композициопная законченность действий-актов характерна для различных по содержанию частой волшебной сказки; их взаимосвязь обеспечивает целостность более высокого уровня 2. При развертывании сюжета сказители постоянно пользуются типическими или общими местами-клише. Эти клише переходят из сказки в сказку и встречаются в разных по типу сказках. Они используются для характеристики однотипных ситуаций, персонажей, их внешного облика и поступков. Для типических мест характерна стереотипность, но для каждого национального эпоса наряду с универсальными клише характерны свои собствеппые,, \ ' этнические. Так и в грузинских сказках можпо пайти пома- 4i*i.110 специфических формул, придающих им значительное своеобразие. X К числу традиционных эпизодов грузинской волшебной сказки, которым свойственны относительно стабильные содержание и форма (хотя возможность вариации не исключена), принадлежат следующие: «чудесное рождение детей», «чудесный цветок», «подорожный камень», «хорошая жена», «запродажа детей», «обманутые лешие», «девушки-птицы», «ночевка па могиле отца» п др. Эти эпизоды по усмотрению сказочпнков по-разному использую тся во многих различных сюжетах. В традиционный арсенал общих мест входят и магические действия, которые используются в соответствии с характером ситуаций и традицией, особенностями повествовательной манеры сказочника. Наличие «готовых» традиционных магических действий дает сказочнику возможность использовать их без изменении, хотя но исключена возможность и вариаций. Словесная основа типических описаний в разных сюжетах мои;от меняться в зависимости от мастерства и возможностей сказочника, но нх смысловое содержание и структура в основном остаются неизменными. 12 Мелстинский Е. М. и др. Ещо раз о проблеме структурного описания волшебной сказки. Семиотика. Труда,! и о знаковым системам. Т. 5. Тарту, 1971, с

18 Грузинской волшебной сказке, подобно сказкам многих народов, свойственна так называемая троичность, при которой эффект достигается применением принципа перехода от простого к сложному н описанием действий противостоящих друг другу героев,3. Наблюдения над композиционной структурой волшебной сказки позволяют сделать выпод, что по композиционному строению она не отличается от сказок европейских народов или русского сказочного эпоса. Вместе с тем национальная специфика грузинской сказки прояпляется, например, в выборе материала, его интерпретации, в своеобразии употребления эпических клише и т. д. Как н сказки других народов, грузинская волшебная сказка начинается с зачина или присказки. Назначение присказки заинтересовать слушатолей, заставить их слушать сказочника внимательно, создать соответствующее настроение и дать сказочнику возможность блеснуть своим мастерстиом: Млн: Сказка была, была сказка, В лесу птичка померла. Наверх поднял ее сгнила, Вниз положил ее высохла. В большом котле тесно ей, В маленьком просторпо, Сотне людей с ней но справиться, Молодице одни глоток! Вот пдот чорпый пес, За ним идет гвелешапи, Кто промолвит за мной слово, Поест змей и лягушек 14. Прозаические начальные формулы сходпы с зачином русской сказки: «Было то или пе было, что могло быть лучше бога. В давние времена на с-всто жил царь». Как видим, в этой фпрмуле подчеркнута нереальность повествования и сразу же представлены основные персонажи сказки. Кроме того, в начальных формулах сказочник выражает свое отношение к исполняемой им сказке как к вымыслу («Было то или пе было»), напоминает о традиционном времени повествования («холодная зима»), называет персонажей сказки («У одного царя было три дочери», «Жилн-былн девять братьев»), благословляет слушателей («Пусть благословит пас бог»). 13 Мслстипский Е. М. и др. Проблемы структурного описания волшебпой сказки. Семиотика. Труды но знаковым системам. Т. 4. Тарту, 1969, с н Вирсаладзе Е. Б. Сказка, с

19 Упоминание бога в грузинских сказках весьма часто это следует объяснить том, что христианство имело в Грузии тысячелетнюю историю. Естественно, что его представления глубоко проникли п произведения разных жанров грузинского фольклора. Однако со временем признание величия бога вытесняется признанием того, что человек лучшее сущ ество на земле («Било или пе было ничего, что могло быть лучше нас»). Первая часть начальной формулы, подчеркивающая нереальный характер повествования, стабильна, вторая же ос часть обычно широко варьируется в пей даются сведения о социальном и материальном положении («Жнли-иылп бедные муж и ж ена»), о занятиях персонажей, о месте сказочного действия («Жнл-был у реки старик, ры бак»), о возрасте героя («Жил один пятнадцатилетий мальчик»). Отличительная особенность грузинской волшебной сказки параллельное развитие нескольких сюжетных лилий, повествующих о событиях в ж и з н и ряда персонажей. В таких случаях в конце рассказа о каждом из эпизодов истории, например о младшем брате, следует сообщонио: «В это время старший брат, окапывается. »; «Пока младший брат искал жнпуга воду, старшие братья, оказывается. »; «Вернемся теперь к младшему брату»; «Пока будем вести речь только о младшем брате». С помощью этих формул сказочник сообщает слушателю о завершении одного эпизода или приключений одного героя и переходе к изложению другого эпизода или к рассказу о другом герое. Эти формулы помогают сказочнику мобилизовать внимание слушателей. Мпогио формулы грузинской волшебной сказки определяют перемещение персонажой в пространстве. Как правило, они показывают длительность пройденного героем пути: «Шел оп, шел и в конце концов дошел до широкого поля»; «Шел он, мпого прошел, перешел девять гор, испытал тысячу бед, пришел в окаменевший город»; «Идет этот юноша, логко сказать языком, идет, наконец пришел. »; «В сказко легко сказывается, да мы-то ведь не знаем, какой путь он прошел». Ипогда сказочники включают в повествование такие распространенные в быту формулы-выражения, которые по имеют никакой связи с сюжетом («Да будет добрым ваше завтрашнее утро»; «Да будем радоваться, п вы и я, возвращению домой наших близких, как обрадовалась мать, увидев своего сына»). Чтобы сохранить постоянный коптакт со слушателями и оправдать затяпувшийся рассказ, сказочники используют особые традиционные формулы: в первой части этой формулы говорится: «чтобы пе надоедать»; «что там много рассказывать», а во второй сообщается о продолжении действия. В комментариях сказочника передается его личное отноше- 19

20 пио к действию п, следовательно, к персонажам: «Оказывается, этот сукин сын издалека подглядывает, когда он заснет»; «Разумеется, где уж бедному человеку у царя правды добиться!»; «Младший брат просил поднять его наверх, но разве опп выполнили его просьбу они опускали его все ппже и ниже». Сйазочное действие завершают традиционные конечные формулы. I) простых формулах содержатся как пожелания добра слушателям («Эласа-меласа, висел кувшин па мне, сказителю и слушателю счастья вам и м по»), так и проклятия тем враждебным сплам, с которыми сражался герой («Мор там, пир здесь, отсев там, мука здесь»). Иногда в конечных формулах, как и в начальных, имеются указания па вымышленный характер сказки («И я там был и от души попировал. Л пак вернулся. будто и но был нигде!»; «Улетела птица довятикрылая, сто раз ложь, однажды правда»). В некоторых случаях сказочник старается убедить нас в том, что события реальны («Так оно и было. Из сказки слов по выкип еть, как в старину говорили») и оп был их очевидцем («Был я па том пиру и видел вео своими глазами. Можете себе представить, что там творилось!*,). Или: «Позавчера отпраздновали великолепную свадьбу, не смог пойти, хотя был приглашен». В ряде формул указывается па традицию 15 и место рассказывания сказки: «П в мельницу засыпал зерно, накопил помола, вы уйдете, мы остапомся, виовь придете с миром»; «Седло в Мцхета я забыл, сбрую па Арагви. Дай вам бог пободы, кто добром живот». Иногда копечные формулы носят юмористический характер: «Пока я в паперстке пе спарю гоми, иголкою ив помешаю его, а ногтем не выну его оттуда, до тех пор у слушавших сказку да не заболит голова!» [СМОМПК, 1904, т. 33, отд. III, с. 35]; указывается па необходимость вознаграждения сказочников: «Кто не купит мае табак, у того выпадет борода». Присказки, начальные и конечные формулы грузинской волшебной сказки нередко ритмизованы: Дрозд веселый напевает, Милость бож ыо призывает. Мастера-сказочники, как правило, выбирают из большого запаса традиционных формул то, что наиболее точно подходят к сюжету сказки, многообразно варьируют их. Значительная лариа- 15 В Грузия сказки рассказывали на празднество поминовения усопших под аккомпанемент музыкальных инструментов, во время свадьбы, разных хозяйственных работ и отдыха. Излюбленным местом для этого считалась мельница. 20

21 и т п о с т ь начальных и копечпых формул грузинской волшебпой сказки характерная особенность ее стпля. Художественные достоинства традиционных формул свидетельствуют о развитом творческом мышлении народа, па протяжении веков создававшего зтн сказки. Язык грузинской волшебпой сказки соединяет бытовую лексику с условно-сказочной. Тон и манера исполнения сказки обыденные, хотя их условный характер явно ощущается. Героев носителей народных идеалов сказочники представляют живыми людьми. Соответственно и рассказ о них ведется в народной, разговорной манере с использованием просторечных выражений и оборотов, что должпо приблизить слушателей к героям сказки. При упоминании древних обычаев и обрядов употребляется архаическая лексика. Встречаются также термины и понятия, связанные с сельским хозяйством древней Грузии и вышедшие сейчас из обихода. Преобладание разговорной речи особепно ощутимо потому, что сказка вследствие обобщенности и особой типизации лишена возможности индивидуализировать язык персонажей. Из стилпстпческпх средств, характерных для грузинской волшебпой сказки, особо следует выделить эпитеты, сравнения, гиперболы. Многочисленны постоянные эпитеты опп указывают на цвет (белые волосы, пестрая корова, черпый пес) п возраст (старый отец, маленький мальчик), характеризуют физическое и душевное состояние персонажа (хромая старуха, несчастный старик, разозлепная женщина), ого впешпость (хромой дзв, лысый чонгурпст, златокудрая девушка, уродливая женщина, не пиданпая под солпцем красавица), определяют качество сущ ность (водяной конь, жемчужный лод, завистливый пастух), количество, длину, высоту, величину и материал (стоглавый дэв, дл и н н ы й ковер, высочайшая гора, огромный дэв, золотой мост). Наряду с постоянными породко встречаются эпитеты, представляющие собой индивидуальные определения качеств героев и окружающего их мира: человек-золото («окрокаца»), бедолага («ухеиро»), человеколев («ломкаца»), стальной Али («Алипола- да»). Среди сравпений можно отметить простые и сложные. В простых сравнениях называются лишь сравниваемые предметы и подчеркивается соотношение между пими («валяется башмачок в водо и так светит, как солнце», «этот гном вскочил, как блоха», «летит копь, как ветер»). В сложпых сравнениях не только одни предмет сравнивается с другим, по за первым сравпепием следует второе с целью усилить впечатление («Женщина была так красива, что в темноте светила, как солнце, в бозлупной ночи блестела, как м есяц»). В некоторых случаях сравнения построе 21

22 ны на антонимах («Ж енщина посадит 1» тонэ белые, как пата, хлебы, а вынимает черные, как грязь»), В волшебном сказке широко применяется персонификация как художественный прием. Персонификация природы птиц, животных, деревьев, скал н разных предметов обычное нилиппе и волшебпой сказке («умоляет голубь юношу. »; «и вдруг дпорь крикнула. »; «пошла сабли, отрезала голову охотнику н пернула хозяину кожаный меш ок»). Гипербола одно из средств создания фантастического мира волшебной сказки, где гиперболизируются почти все предметы и явления. Характерно, что одними и теми же качествами наделяется как главный горой, так и его противник, хотя нередко встречаются гиперболы, определяющие персонаж пли того или ппого типа. В волшебной сказке чаще всего гиперболизированы красота героини, богатство, возможности, размеры и физическая спла других персонажей. Гиперболизируется возраст героя, сказочники преувеличивают его физические возможности. Богатство, добытой героем, гиперболизируется с целью показать, насколько велики его заслуги. При гиперболизации враждебных герою сил подчеркивается необычность фантастического мира. Конкретные изобразительные функции гипербол разнообразны. Обычно преувеличиваются устрашающие черты внешности, прожорливость, непомерная мощь и другие качества, свойства и атрибуты «вредителя» сказочного героя. В волшебной сказке прием гиперболизации важен для поддержания интереса слушателей. Использованием одновременно гиперболы и литоты достигается особая выразительность в кульминационных эпизодах борьбы героя и ого противника. Некоторые грузинские волшебные сказки построены на мастерском чередовании этих двух приемов. В грузинской волшебной сказке ритмически организованы формулы-фразы, отдельные абзацы, диалог. Для ритмизации текста применяются синтаксический параллелизм, повторение фиксированной формы, аналогичные интонации, инверсия и другие ритмообразующие средства. Вот как выглядит ритмический абзац в сказке «О половой деве» (,Y«79). Юноша спрашивает у пришедшего просить руку его сестры: «Кто ты, откуда ты родом, куда путь держишь, как имя твое, чем занимаешься? Ты верующий или пот в тебе веры? Хочешь ли ты, чтобы в гости к тебе я приш ел пли от врага защиты у тебя искать, шш оставшись без пищи в пути, или в пужде помощь твою испросить? Сестра ведь она мне, плоть от плоти моей, Кти же захочет сестру и л и брата своих навек позабыть?» 22

23 С помощью рптмизадин прозы сказочнпкп стремятся придать некоторым мостам текста экспрессивность, выделить их из общего повествования, как особо значительную часть содержания, заслуживающую акцептпропапня. П композиции грузинской волшебной сказки значительной место занимают вставные стихотворения, функция которых сводится к акцентированию внимания слуиттсля па том или ином персонаже или связанном с нпм событии, подготовке аудитории к новому повороту рассказа. В сказке «Лесная девушка» ( <)3) героиня а песне-жалобе рассказывает о своей необычной судьбе: Годилась я на лодыжки крестьянина, Бросили м:еня на берегу реки, Ворона подобрала меня, На ветвях кннариса вырастила, Старуха обманула меня, Заманила в царский дворец, Распущу-ка я черные волосы Да оплачу своего супруга. Стихи, имеющие характер обращения-просьбы (опп сходны с традиционными формулами, связанными с волшебными предметами), появляются в кульминационный момент сюжета и призваны выделить иа основного повествования самый значительный или решающий момент, сделать на нем акцент, что должно изменить создавшуюсл ситуацию, ввести действие в новое русло: Солнце мать, отец месяц. Звезды братья п синем небе, Сбросьте вниз мою г,каменку. Умер милый мой царевич [Долидае, 8], Во многих сказках грузин упомипаются христианские обряды (обет, крещение, разные праздника), а в качестве второстепенных персонажей выступают Христос или святой Георгий, хотя мы не встречаем в этих сюжетах ни возвышенной лексики, ни патетической приподнятости, что так характерно, например, для грузинских духовных стихов, которые переложены из Библии и апокрифической литературы. Грузинской волшебной сказке как произведению традиционного фольклора присуща определенная типичность стиля, обусловленная одинаковым восприятием мира. что. конечно, не исключает вклада талантливых сказочников в совершепствованнс изобразительных средств сказочного эпоса. 23

24 * * * В грузинской бытовой новеллистической с к а э- к о и анекдотах сущ ествуют слон заколы и собственная мера отпошопня к жизненной правде, чем в других видах сказочного эпоса, а художественный вымысел выполняет иную функцию. В бытовой сказке восприятие реальной действительности обострено и ее видение доведено до уровня фантастического вымысла. И хотя сказочный конфликт, персонажи и место действия вмещаются в пределы возможного, поведанпыо истории все же невероятны. В то же время проблематика бытовых новеллистических сказок жизненная, и решение социально-бытовых проблем направлено на выявление социальной несправедливости и других противоречий жизни. Жизненность мотивов бытовой сказки, ее сравнительно позднее оформление в качестве особой жанровой разновидности не исключает возможности присутствия в ней некоторых значительно переработанных черт архаических верований и представлений. Древнее и исторически сравнительно более позднее начала слились в бытовой сказке, составив ее эстетическую специфику. При создании своей эстетики бытовая новеллистическая сказка искусно воспользовалась опытом предшествовавших ой форм. Так, сказочники охотно обращаются к вымыслу фантастической сказки, используя чудесные свойства волшебных предметов 16. В основу сюжетов большинства сказок-повелл положены социальные, моральные п правовые противоречия. Конфликтные ситуации в грузинских народных новеллах развиваются в сроде, максимально приближенной к действительности. Сказочники создают условное художественное пространство, почти ничем пе отличающееся от реального, и этим достигают типизации. Типизации событии способствуют но только герои сказки, но п место действия, обстановка, в которой опо протекает. Сюжетный состав бытовой сказки определяется тематикой, связан пой с жизненными проблемами трудового парода. Ведущее место среди них занимают социальное неравенство, угнетение неимущих. Борьба между представителями полярных классов непримиримая, н герои прилагают все усилия, добиваясь победы справедливости. Анализ сюжетного состава грузинской новеллистической сказки п соответствии с указателем сказочных сюжетов Аарне Томпсона показывает, что в Грузии распространено большинство сюжетов, зафиксированных в мировом сказочном фонде. Многие типологические сюжеты получили в грузинском репертуаре са Аники к П. II. Русская народная сказки. М., 1077, с. 170.

25 мобытноо оформление. Так, сказка «Три сестры» (. 117) по основному конфликту относится к типу АТ 1)23, хотя грузинский сказочник по-своему раскрывает ндето сказки: переносит действие из царского дворца в крестьянскую хилшну, мотив изгнания младшей дочери заменяет мотивом противопоставления сестер. I [о-раяному проявляется любовь дочерей к отцу в типологическом сюжете и его грузинской версии. Национальным своеобразием отличаются и такие типологические сюжеты, как «Преданный м уж п изменница жена» АТ 968 А * ( 124), «Про лоитяя» АТ 1370* (Л 132), «Сын мельника и три плешивых лгуна» 1423 * ( 130) и другие. Представляется возможным включить в гпездо «Умные дела и слова» международного указателя сказочных сюжетов грузинскую сказку «Царем Сыть не ремесло» (Л: 118). Идея этой оригинальной сказки заключается в жизненной необходимости владеть ремеслом. Народ считает, что сегодпя можно быть царем, а завтра нет н только знанием ремесла человек в состоянии прокормить семью, поэтому девушка не выходит замуж за царевича, пока оп по научится какому-нибудь делу. К этому л;о тематическому гнезду слодует отнести сказку «Заработанный рубль», в которой выражено отношение народа к труду. Когда отец бросал в огопг. деньги, не добытые трудом, сын смеялся н уходил; но когда отец бросил в камин чостпо заработанный сыпом рубль, юноша бросился к камину и голыми руками выгреб из огня свои допьги. «Теперь-то я верю, что ты сам этот рубль заработал, сердце у тебя за пего заболело. Видишь, сынок, как трудно самому заработать деньги», сказал отец сыну (JN5 119). Грузинские бытовые повеллистические рассказы, песмотря па тилологнчность, отображают жизнь именно грузинского парода. Это в первую очередь достигается художественно-поэтической интерпретацией темы, т. е. приближением жизненной среды и места действия персонажей сказки к национальному быту Грузни, акцентированием этнических черт характера и речи героев, приданием рассказу местпого колорита и т. п. Связь проблематики бытовой сказки с действительностью прослеживается во всех основных тематических группах грузинских новеллистических сказок: о женитьбе героев и замужестве героинь, о супружеской верности и неверности, об исправлении строптпвых жен и ленивых мужей, о разбойниках и ворах, о духовенстве и т. д. Персонажей в новеллистической сказке на первый взгляд великое множество крестьяпин и купец, мастеровой и поп, барип и вор, глупая женщина и царь, староста и работник и т. д. На самом деле герои бытовой сказки являются обобщениями. Игно- 25

26 рировапие собственных имен свидетельствует о том, что сказка набегает ко11кретиааци и. Вечная тема фольклора противопоставление зла и добра получает художественное воплощение в грузинских новеллах о лживых и правдивых людях (. 104, 127). Эта же темп лежит в основе сказок цикла < () трех неправдах», в которых ум и находчивость простого крестьянина (Л; 106) противопоставлены глупости и чванливости царя, кпязя, купца. Один из поп у лирных героев грузинских сказок плешивый обманщик превосходит всех своей хитростью и ловкостью. Рассказывая о нем, сказочники создают такие острые ситуации, в которых раскрывается умение обманщика перехитрить, казалось бы, всех. Однако и он в конце концов остается ни с чем (Л* 136; Мудрость, II, ] и др.). Жизненная правда характеризует многие народные новеллы о духовенстве. Основные персонажи сказок этого цикла ион с попадьей и дьякон представлены как обжоры, сластолюбцы, алчные и лживые люди Ш, 143 и др.). Популярный персонаж грузинских новелл чудаковатый на первый взгляд парень. Но он всегда добр, справедлив, продольно доверчив, жалостлив, никогда не думает о своей выгоде. За его дурашливостью, неумением жить, как другие, скрыты душевная чистота и бескорыстие ( 148). Конфликтные ситуации, в которых действуют чудаковатые персонажи новеллистической сказки, дают сказочнику возможность заострить поступки персонажей и отдельные черты их характера, с помощью вымысла вскрыть сущность жизненных нелепостей и тем самым натолкнуть слушателей на поучительный вывод. Эстетика новеллистической сказки основана на гиперболизации бытовых ситуаций. Неразумные поступки персонажей сознательно доведены до степени невероятного, что особепно наглядно прослеживается па примере отрицательных героев. Таким образом, в бытовых грузинских сказках явно обнаруживается тенденция акцептировать и гиперболизировать сущность отрицательного, неприемлемого. Беспощадно высмеиваются скупость и жадность, глупость и болтливость, лень и упрямство. Порицая эти человеческие пороки, сказочники раскрывают нравственные идеалы трудовых масс, их этические представления. В народных рассказах сурово высмеяны невежды-жены ( 130; [Долидзе, Л* 63]), до глупости доверчивые, недалекие женщины [Умякатвили, т. 4, Л"» 25; ГНН, 217] и мужчины (Л"» 135; [Умнкашвилн, т. 4, Л» 28]), осуждается супружеская измена в сказках о неверной жене (. 111, 112). Композиции бытовой новеллистической сказки проста. Сказка начинается с короткой э к с п о з и ц и и, в которой характеризуется 26