Примечательные факты из жизни знаменитой сестры милосердия Екатерины Бакуниной
Екатерина Михайловна выросла в семье потомственных дворян, давшей России целую плеяду общественных и государственных деятелей. Свой род она прославила тем, что стала одной из основательниц госпитального дела в России, основательницей медицинского обслуживания в Тверской губернии, предвестницей женского медицинского образования.
Из дворянского гнезда – в «самую гнусную больницу», в Севастополь
Родилась Екатерина Михайловна в 1810 году в семье дворянина – губернатора Петербурга, получила прекрасное, всестороннее образование.
Сама Бакунина в воспоминаниях называла себя в тот период «кисейной барышней».
Она занималась музыкой, танцами, рисованием, обожала морские купания в Крыму, домашние балы, где с удовольствием танцевала. Ни о каких лекциях по естественным наукам и анатомии и речи не шло.
Когда началась Крымская война, Екатерина Михайловна была солидной светской дамой сорока лет. Но услышав о бедствиях на фронте, в числе первых решила записаться в добровольцы.
Все родственники возмутились: там война, кровь, смерть…Не без помощи близких на письменные просьбы Бакуниной о зачислении в общину сестер милосердия не приходили ответы.
Но все-таки упорная Екатерина Михайловна добилась своего.
Чтобы испытать себя, она отправилась в «самую гнусную больницу в Москве», к знакомому доктору. Первые сутки среди больных она провела спокойно и получила-таки одобрение врачей на работу на фронте.
В Севастополь отряд врачей и сестер милосердия провожали с молебнами и с речами. В попутных городах купцы и отставные полковники давали в их честь торжественные обеды. В Харькове встречал сам генерал-губернатор. Но чем дальше от столицы, тем тяжелее становился путь. Обозы вязли в грязи, а через Днепр пришлось переправляться на большой лодке,
В Симферополе Бакунина поняла, как страшна война. В переполненных госпиталях, в бараках, домах и прямо на улице были свалены без разбора тысячи раненых, открылись тиф и разные больничные заразы. Сестры милосердия, приехавшие раньше, держались мужественно, но выбивались из сил и заболевали, четыре уже умерли. Один вид и запахи больного города вызывали отчаяние.
В осажденном Севастополе улицы были не так ужасны. Оставались еще не тронутые взрывами. Жили сестры в казармах, а потом начались страшные бомбежки.
Хирург Пирогов: «Бакунина оживотворяла врачебную науку и военное дело»
Оборонять Севастополь от налетов врага главнокомандующий Меньшиков, похоже, не собирался. В главном южном порту русского флота практически не было береговых укреплений. Их пришлось возводить уже под обстрелом из сотни орудий.
Готовясь к сражениям, он совершенно не заботился о том, чтобы подготовить помещения для раненых. Покалеченных героев иногда сваливали прямо на голую землю. В ливни раненые лежали в лужах и умирали от холода. Пришедший на смену Меньшикову Горчаков, оказался не лучше. Воровать при нем стали больше, а обороняться не стали упорнее.
И все-таки Севастополь держался. Свою работу честно выполняли матросы, солдаты, хирург Пирогов, Даша Севастопольская и другие добровольные помощницы на поле боя. И среди них сестры Крестовоздвиженской общины.
Они попали в симферопольские зловонные бараки из петербургских и московских салонов. Сутками трудились в госпитале – бывшем здании Дворянского собрания, где паркет был, по словам Пирогова, «на вершок пропитан кровью».
«Вносят носилки, другие, третьи. Весь пол покрылся ранеными; везде, где только можно сесть, сидят те, что притащились кое-как сами. Что за крик, что за шум! Просто ад! Пальба не слышна за этим гамом и стонами. Один кричит без слов, другой: «Ратуйте, братцы, ратуйте!», «Будь мать родная, дай водки!» Во всех углах слышны возгласы к докторам: «Помилуйте, ваше благородие, не мучьте. » - писала Бакунина в дни Светлой пасхальной недели, когда на город обрушились вражеские бомбы.
Для погибающих солдат вид спокойных, опрятно одетых женщин был утешением и надеждой.
А для измученных хирургов такт, энергия и совестливость Бакуниной был стимулом к работе.
«Она оживотворила врачебную науку и военное дело»- писал о Сестре Пирогов.
В дни штурмов, случалось, по двое суток она не отходила от операционного стола. Однажды сопровождала 50 ампутаций подряд, помогая сменяющимся хирургам. Сестры постоянно грели самовары, резали бинты, меняли постели.
«Бакунина стала примером терпения и неустанного труда для всех сестер общины», – писал в своем отчете Пирогов.
«Самая кроткая и смиренная», по отзывам солдат, она при необходимости не отступала от генералов и чиновников, пока не получала необходимое для госпиталей. Администрация ее боялась, матросы писали о ней в письмах домой.
Уехала она из разрушенного Севастополя только вместе с отходящей армией, последней из сестер.
«Благодарю Господа за выпавший мне год…»
Но после Севастополя подвиги Бакуниной продолжились.
Николай Пирогов отмечал, что Бакунину война спасла «из хаоса жизни». Нечеловеческие испытания открыли в ней истинный характер. «Она точно составляла слиток всего возвышенного. Чем более встречала она препятствий на своем пути самозабвения, тем более выказывала ревности и энергии». Еще долгие месяцы она в бараньем тулупе она сопровождала раненых и больных солдат из Крыма. На остановках в аулах телеги с ранеными никто не встречал.
Ей приходилось самой искать ужин, лекарства и крышу для сотен умирающих людей. Теплой одежды не хватало: тулупы выдавали два на четверых, но и те после Перекопа отбирали.
Вот как об этом вспоминала сама Бакунина: «…я вошла в избу, битком набитую нашими больными. Я принесла чулки, вязаные варежки, и вот со всех сторон начали кричать: “Дай, матушка, один чулок, у меня ведь только одна нога!” – “А мне на обе, да у меня одна рука, в портянки в два часа не обулся”. – “Дай мне на правую руку!” – “Вот кстати, а мне на левую!” – “И мне на левую!” – “И мне тоже!”
- Да неужто не найдется кому на правую? – кричит один смеясь. – У кого правая рука? Говорите! Раздав безруким, я пошла отыскивать по телегам безногих. В нашем транспорте 80 ампутированных и 20 со сложными переломами…
Взошли мы в хату, где собрались самые слабые. Глядя на них, ясно было видно, что вряд ли мы довезем их до следующей станции. Ужасно видеть умирающего и на постели, но знать, что в последние минуты его будут трясти на подводе в мороз – страшная, ужасная необходимость! Умерших мы можем оставлять, но умирающих должны везти. Сердце ноет, как об этом подумаешь, и молишь Бога, чтобы скорей до отъезда прекратились их страдания. »
В этот год Екатерина Михайловна во время одной из остановок заказала в маленькой церквушке молебен.
«Как я благодарила Господа за то, что могла хоть не лепту, а миллионную часть лепты вложить в великое общее дело! Как я просила Бога простить мне все, что я сделала в продолжение этого года против данного мной обета, благодарила за свои силы, за свое здоровье. ». Впереди у нее оставались еще 40 лет жизни. Русско-турецкая война. Амбулатория и стационар в наследственном сельце Казицино – для крестьян и крестьянских детей. И воспоминания о страшном годе в Крыму, с которого началось ее пробуждение.
По материалам книг:
Е.М. Бакунина. «Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины (1854-1860 гг.). Село Казицыно, 1888-1889 гг.
С.К. Махаев. Подвижницы милосердия. М.,1914
Г.В. Осипов. Н.И. Пирогов и сестры милосердия в обороне Севастополя (1854-1856 гг.). Государственный педагогический университет, Владимир
Читайте также
Возрастная категория сайта 18 +
Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.