Мифологемы солнца и луны в сборнике В.Гюго «Восточное»

Матенова, Ю. У. Мифологемы солнца и луны в сборнике В.Гюго «Восточное» / Ю. У. Матенова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2013. — № 4 (51). — С. 353-355. — URL: https://moluch.ru/archive/51/6564/ (дата обращения: 12.07.2022).

In article are considered мифологемы sun and moon in collection V.GYUGO «East», where he привнес in poetry elements to artistic reconstruction, creating play of the colors of the bright paints and their tone.

Keywords : sun, moon, epithets, metaphor, personage, collection, reflections, color, metal.

Источником вдохновения В. Гюго является его дар «видеть» вещи, представлять себе конкретно самые нереальные образы, которые ему рисует фантазия. Видение для Гюго — одно из важнейших ощущений, дающих пищу воображению. Об этой особенности творческой личности великого поэта упоминали многие французские исследователи, такие, как Г. Лансон, Э. Дауден, Э. Фаге, Л. Мабильо. Многие близкие друзья поэта отмечали, что в момент написания сборника «Восточное» поэт получал удовольствие от созерцания заходящего солнца. Виктор Гюго, как и многие его друзья, среди которых был и художник Луи Буланже, увлекался игрой цвета и света. «Вечера этой прекрасной поры « Les Orientales » протекали незаметно за наблюдением солнца, которое садилось за равниной, рассматриваемые с высоты башен собора Парижской Богоматери кровавые отблески светила на водах реки; затем, на обратном пути, читал стихи, которые сочинил под впечатлением увиденного. Таким образом, палитра насыщалась с невероятной скоростью, так же как и накапливались впечатления» [2; с.181]. Летними вечерами Гюго отправлялся с друзьями на прогулку. Они наслаждались, пересекая живописные сельские поля и вдыхая аромат клевера и люцерны. Эти прогулки имели, безусловно, огромное влияние на развитие поэтического дарования В. Гюго. Он считал, что именно благодаря им, у него возник замысел написания «Восточного»: « Si donc aujourd ’ hui quelqu ’ un lui demande à quoi bon ces Orientales ? qui a pu lui inspirer de s ’ aller promener en Orient pendant tout un volume . Jl r é pondra qu ’ il n ’ en sait rien que c ’ est une id é e qui lui a pris ; et qui lui a pris d ’ une fa ç on assez ridicule , l ’é t é pass é, en allant voir с oucher le soleil ». «Значит, если сегодня кто-нибудь спросит, что хорошего в этом сборнике « Les Orientales », которым он дышал, прогуливаясь по Востоку на протяжении всего тома. Он ответит, что ничего о нем не знает, что мысль о Востоке пришла ему в голову довольно забавным образом: лето пробежало за созерцанием солнечного заката» (перевод наш). С другой стороны, будучи верным, тезису свободы искусства и разнообразия тем, Гюго в этом сборнике привнес в поэзию элемент художественной реконструкции, а именно игру цвета. Речь идет даже не о палитре, им изобретенной. Она и до него имела сотню оттенков пера или кисти. Свой поэтический дар Виктор Гюго проявил здесь настолько чудесным образом, что соединил его с исследованиями и устремлениями Луи Буланже, Эжена Девериа, Делакруа и других художников. Можно сказать, что, если он не создал для своих стихов всего многоцветья ярких красок и их оттенков, то помог им наиболее эффектно высветиться.

Обычно, когда говорят образно о солнце или о солнечном свете, чаще всего и естественнее сравнение его с золотом. Именно его использует Виктор Гюго довольно часто: название наиболее дорогого металла как — нельзя лучше соответствует характеристике высшего небесного светила:

L’ astre-roi se couchait. Calme à l’abri du vent,

La mer réfléchissait ce globe d’or vivant,

Ce monde, ame et flambeau du notre [ 3; с.115 ].

Светило — король клонилось к закату. Спокойное под защитой ветра,

Море отражало этот золотой живой шар,

Этот мир, душу и светоч, принадлежащие нам. [ 2; с.115 ].

Также Гюго часто сравнивает солнце с апельсином, с красным диском, с огненным шаром.

L’ heure ou l’ astre géant rougit et disparait

Le grand bois jaunissant doré seul la colline

On dirait qu’en ces jours ou l’automne décline,

Le soleil et la pluie ont rouillé la foret [ 3; с .105 ].

Огромный красный диск на западе исчез,

Но в желтизне листвы ещё таится пламя:

Как будто ржавчиной покрылся тёмный лес [ 2; с.105 ] .

Показательно, что именно солнце является возрождающим началом красочной действительности, предстающей перед человеком. Особую роль солнца как центра поэтической действительности отмечал литературовед Баррер : «Ces réserves faites, il reste que l’élément qui concentre particuliérement la fantaisie du poéte à ce moment, le personnage central des Orientales , ce n’est ni Canaris, ni Achmet, mais le soleil surtout, aussi la lune, Nourmahal, c’est-à-dire la lumiére dans toutes ses variétés. Elle coule sa matiére vibrante dans les arabesques capricieuses par lesquelles le poéte se représentait l’Orient. Tout le recueil est un hymne au soleil ». (С некоторыми оговорками, получается, что элемент, на котором, главным образом, сосредотачивается фантазия поэта в это время, — это центральный персонаж сборника «Восточное», но это ни Канарис, ни Ахмет, а Солнце, в такой же степени, как и Луна, которые повсюду, а в Нурмангаль — свет во всем его многообразии. Фантазия льется на проникновенный предмет своего изображения в причудливых арабесках, через которые поэт воспроизводит Восток. Весь сборник — это гимн солнцу). Солнечный свет представляет все окружающее в причудливой цветовой гамме: от багряного до золотого и рыжевато-коричневого. Лучи солнца могут создавать различные оттенки: поэтому у Гюго облака обретают то серебристую, то золотистую, а то рдяно-красную окраску:

La voyez-vous passer, la nuée au flanc noir?

Tantot pale, tantot rouge et splendide a voir,

Morne comme un été stérile? [ 3; с.105 ].

Видите ли вы там тучу, скользящую по черному склону,

То бледную, то красную и пышную на вид,

Тусклую, как неурожайное лето? [ 2; с.105 ].

Ряд эпитетов завершается довольно необычным сравнением, символизирующим, видимо, хмурость и некоторую тоску.

Золотой цвет Гюго часто приписывает Луне так же, как и Солнцу. Справедливо, на наш взгляд, высказывание П.Альбуи об особой роли и многоцветности Луны в стихотворениях этого сборника : « Fetes de la lumi è re — de la lune , à dire le vrai , plus que du soleil — et fetes des mots sonores , des rythmes dansants , Les Orientales sont , assur é ment , l ’ oeuvre d ’ un « homme de fantaisie et de caprice » (Праздник света — по правде говоря, больше лунного, чем солнечного, — праздник звучных слов, танцующего ритма, сборник «Восточное», вне всякого сомнения, — произведение «человека оригинального и причудливого»). Несколько раз поэт представляет нам Луну, краснеющую сквозь туман, она отличается от Луны в чистом горном воздухе. Даже когда поэт говорит о золотой луне, мы точно не можем установить, какой цвет она обозначает: красный, желтый или оранжевый, это позволяет нам говорить о нюансировке цвета у Гюго, о необычной живописности его стиха:

J’ai une lune, ardente et rouge comme l’or,

Se levant dans la brume épaisse, ou bien encor

Blanche au bord d’un nuage sombre [ 3; с .115 ].

Люблю горячий я и красный диск луны,

В тумане над рекой глядящей с вышины,

И светлый серп под тучей с края [ 3; с.115 ]. В этом стихотворении представлен двоякий образ луны по форме и по цвету. Сквозь туман — она красная, на ясном небе — светлая и «молодая»:

L’ oeil sur la mer profond,

Tandis que, pale et blonde,

La lune ouvre dans l’onde

Son éventail d’argent [ 3; с .118 ].

Взгляд на глубоком море,

То тусклом, то светлом,

На котором луна раскрывает

Свой серебряный веер [ 3; с .118 ].

Un bouclier de cuivre à son bras sonne et luit

Rouge comme la lune au milieu d’ une brume [3; с .112].

Медный щит в его руке звенит и сияет ,

Алый, как луна в тумане [ 3; с.112 ].

Анализируя приведенные строки, мы можем сделать вывод, что автор сравнивает луну не только с золотом, но и с другими металлами, такими, как медь и серебро. В зависимости от сравниваемого металла, луна излучает разный цвет: то алый, то светлый, то мерцающий.

Все оттенки металлов, которые мы отметили, указывают нам на то, что свет в сборнике Гюго — многоцветен, и более того, он функционален. Небо у Гюго — не однотонное и пустое. Свет, который излучают солнце с луной, окрашивает живую и неживую природу в различные цветовые оттенки. Вряд ли Виктор Гюго размышлял над тем, что земная жизнь и небесные светила, разделенные огромным пространством, взаимосвязаны. Но, тем не менее, поэт полагал, что человеческие судьбы предопределены высшими силами, космического или божественного характера.

Гюго В. Собр. соч. в 15 т. — М.: Художественная литература, 1953. — Т.1. — с. 422

Моруа А. Олимпио или жизнь В. Гюго. — М.: Художественная литература, 1983. — стр. 181

Мифологемы солнца и луны в сборнике В.Гюго «Восточное»

Ключевые слова

Похожие статьи