Лолита Милявская, эстрадная певица, актриса, телеведущая, режиссер: «Я запойная: все, что ни делаю, делаю запоем!»

Лолиту Милявскую знают все. Но все делятся на тех, кто ее обожает, и тех, кто ее терпеть не может. И Лолита прекрасно об этом осведомлена, а такие крайности в отношении себя объясняет следующим образом: не евро же она, в конце концов, чтобы всем нравиться!

– Лолита, ничего личного, но должна сказать, что интеллектуальные люди не считают вас певицей, о которой есть резон говорить…

– А для всех мил не будешь, я не евро, чтобы всем нравиться! Но вообще-то у меня достаточно интеллигентная и интеллектуальная публика, достаточно сложные для восприятия концерты. Ко мне просто так не ходят! Кроме того, люди же знают, на кого и на что они идут, они же афишку читают!

– Хорошо, скажу по-другому: вас обвиняют в пошлости.

– Знаю, что обвиняют, но не знаю, что такое пошлость. Понимаете, все ведь относительно. Для кого-то мое поведение являет собой пошлость, а для кого-то оно просто в новинку. Если сниму туфли во время концерта, кто-то скажет: «Пошло!» А для меня это просто степень свободы. Если ты как артист не будоражишь ума людей, не оставляешь в их душах никаких следов, если от тебя ни один зритель, как говорится, не забеременел, то что толку в твоем выступлении?!

– Лолита, вы имеете профессиональное режиссерское образование, прекрасно знаете классическую литературу. Почему же вы занимаетесь тем, что развлекаете людей на эстраде?

– Когда-то у меня были серьезные мысли о театре. Я даже одно время работала в Одесской филармонии. Труппа, правда, была ужасная – кошка, мышка и свинья. Я там, наверное, слыла за крысу, потому что мне абсолютно все не нравилось. Еще бы, я-то пришла с системой Станиславского и начинала работать над кандидатской по Мейерхольду. В свою очередь люди видели мою полнейшую профнепригодность и не понимали, что я там делаю. Тем более за копеечную зарплату. Да, Одесская филармония славилась своей жадностью… Вынес меня оттуда роман с Александром Цекало, который предложил спеть вместе. При том, что я и петь – это были две большие разницы. Я мурлыкала, мяукала, а он говорил: «Давай! Ты можешь!» Я потом как-то переслушала наши первые записи и подумала: это ж как надо любить человека, чтобы позволить ему петь с такими никакими вокальными данными!

– Роман с Цекало вынес вас не только из Одесской филармонии, но и вообще из Одессы…

– Да, и огромное ему за это спасибо! Идея переезда, как и идея дуэта действительно принадлежала ему. Меня же настолько устраивал Киев, в котором я жила! Потом я поняла: с точки зрения эстрады жизнь возможна только в Москве. Останкинская башня дает ощущение свободы. Дает возможность работать и зарабатывать. Хотя, конечно, в первое время мне пришлось помимо «Академии» подрабатывать еще на двух работах. Я весила 56 кг и меня взяли в манекенщицы. После переезда моя мама не желала со мной разговаривать. Еще бы! Она 20 лет стояла в очереди в кооперативе на однокомнатную квартиру в районе железнодорожного вокзала! И очередь подходила, а я укатила… Но все равно это был замечательный период, Сашка тогда написал много песен красивых, было много любовной лирики… Сашка – мозг! Я себя видела только в театре, но он мне сказал: «Песня – это маленький спектакль» и тем самым подтолкнул меня к постановке наших номеров.

– Лолита, а я вот читала вашу биографию и не могу понять одного: Цекало увел вас у первого мужа, но сам стал третьим. Как так?

– А, так это я в 1986 году сделала фиктивный брак ради московской прописки! Расписалась с Виталием Милявским. Тогда, конечно, это было сродни преступлению. Через две недели после того, как мы все это провернули, меня «сдали» соседи. Фиктивному мужу пришлось переехать ко мне. Мы жили втроем: я, он и Цекало. Я та еще девственница! (Cмеется.)

– Вы сказали, что вас устраивал Киев. Что стало решающим фактором, сподвигнувшим вас таки переехать в Москву?

– Я была влюблена в Сашу. Этот человек познакомил меня с поэзией, он посвящал мне песни. Лет до 37 я была совершенно наивным человеком, к сожалению. Мне не повезло: я не успевала за миром и жила в розовых очках. Сегодня мне это совершенно не свойственно. Опять же спасибо Цекало. Я никогда не занималась коммерческим продвижением кабаре-дуэта и не спрашивала у него, сколько мы зарабатываем. А потом вдруг открылось, что гонорары, которые мы получали, делились не совсем поровну. Теперь я взрослая тетя и к своим деньгам никого не допускаю. Меня многому научил тот опыт, когда после развода с Цекало я осталась практически без штанов. Он позер и не выдержал испытания славой и деньгами. Я его уважаю за то, что он смог это сформулировать и сказать вслух. Хотя открытием это сообщение для меня не стало.

– В СМИ писали, что вы забрали у него все.

– Ложь! Я оставила все. Даже то, что не надо было, – квартиру, машину… Дура дурой! Мой сегодняшний день начинается с того, что я беру телефонную трубку и звоню в офис, который я сама построила. Я оплачиваю жизнь двадцати членам коллектива, я думаю о них. Веду свой бизнес, встречаюсь с разными людьми. Я не обласкана правительством. Все, что я купила в жизни, купила на свои!

– Сегодня вы с Цекало часто видитесь?

– Очень редко. Я слышу, что у него в жизни происходит, что он женился, родил ребенка. Я за него рада. С дочкой он не общается. Сам прекратил. Первое время, пока Ева была еще ребенком, я просила его этого не делать. Но когда ей исполнилось четыре года, он забыл поздравить ее с днем рождения. И она это запомнила на всю жизнь. Теперь я всем говорю, что ребенок не от него.

– Это вы так шутите?

– А считайте как угодно!

– Лолита, вы уж простите, но в некоторых СМИ писали, что у вас родился ребенок с синдромом Дауна…

– Это все сплетни желтой прессы. Нам с рождения был поставлен диагноз «аутичность». Ева родилась пятимесячной и весила кило двести. В первые месяцы ее никуда нельзя было выносить из дома, поэтому она осталась в больнице. Мы забрали ее, когда она прибавила в весе до 2400. Дальше нас наблюдали на дому. Хочу сказать, что врачи у нас замечательные! Но не все. Некоторые воспринимали меня как артистку, у которой есть как минимум нефтяной кран. Большего фашизма я в жизни не видела. Первое, что я услышала от врача, который первым пришел к нашей Еве, была фраза: «Если нет денежек, откажитесь от ребенка, пока не привыкли». Слава Богу, чуть позже попался хороший человек, профессор. Он подбросил Еву в воздух и произнес: «В моих руках это был 3723-й ребенок, и я могу вас сказать, что с ним все нормально. Но развиваться будет так: шаг вперед – два назад». Еще он предупредил, мол, главное – это лечение любовью, оно не заменит никаких медикаментов. И мы лечили ее любовью. Столько любви, сколько в Еву было вложено моей мамой, не видела даже я в свое время! Она не смогла быть нежной мамой для меня и теперь компенсирует все это на внучке.