Сказки - живая вода Ариев. Сигачёв А. А

СЛОВО О ПРОИСХОЖДЕНИИ СКАЗОК Небесные светила не только в переносном, поэтическом смысле стали называться древними Ариями «очами небе», но реально виделись им таковыми. Так возникали мифы о тысячеглазом неусыпном ночном страже Аргусе и одноглазом божестве Солнце. Большоя часть мифических представлений индоевропейских народов восходит к отдалённому времени Ариев. Казаки Арии, выделяясь из общей массы родоначального племени расселялись по дальним землям и уносили с собой самые воззрения и верования. «. Суеверные сказания, содержащиеся в Стихе о Голубиной книге, составляют общее достояние всех индоевропейских народов, находят своё оправдание в истории языка и совершенно совпадают с древнейшими мифами индусов и показаниями «Эллады». Отсюда необходимость их сравнительного изучения, которое открывает нам мир досторический, даёт надёжное средство разгадать древнейшие нравы, обычаи и верования, и свидетельства её тем драгоценнее, что старина выражается и перед нами теми же самыми звуками, в каких некогда выражалась она первобытному народу» [1]. Сравнительный метод анализа первоначальной формы преданий, легенд и сказок казаков Ариев позволяет учёным иметь в своих выводах особую прочность, она является своего рода тем пробным алмазом, который служит необходимым и достаточным эталоном проверки. В большей части мифов и сказок лежит обожествление стихийных сил природы в основе которых лежит борьба мрака и света. Всё многообразие древнейших мифических представлений и сказок обязано своим происхождением олицетворению Звёздному небу, стихиям ветра, солнца, воды и других природных явлений: света, тьмы, звукам сфер, грому, молнии и т.п. Так, например, радуга своими яркими красками поражала поэтическую фантазию древних Ариев, формы которой напоминали им лук. И не случайно у индийцев возникало представление, что радуга является боевым луком Индры, из которого он поражает стрелами-молниями демонов тьмы – тучи. Эти же представления о радуге, как о боевом оружии огненном луке с молниеносными стрелами бога Перуна сохранилось и у древних славянских народов. Случайно ли это совпадение древних Ариев и славянских народов? Нет не случайно. Свежесть первоначальных впечатлений казаков-Ариев и славянских племён более позднего исторического периода наводили человека на мысль к олицетворениям и образованию мифов, сказаний и сказок. Суеверные представления, поэтическое творчество и сотворение сказок индоевропейских народов развивались именно их этих мифов. На это в своих научных изысканиях указывал собиратель русских сказок и легенд Александр Николаевич Афанасьев «Мифические сказания лежат в основе эпических богатырских песен-былин. Народные эпические герои, прежде чем явились на историческую арену, были олицетворениями стихийных сил природы; этим объясняются те громадные размеры и та сверхъестественная сила, которыми они наделяются в былинах. Христианство повлияло только на имена героев, но не на содержание былин. К мифологическим представлениям древних Ариев, восходят многие сказочные мотивы и сюжеты. » [1]. Именно в доисторическую эпоху древних казаков Ариев были выработаны основные типы сказочного эпоса, которые впоследствии были разнесены на места новых поселений народов. По мнению А.Н. Афанасьева, характерные полезные указания для разъяснения мифов, сказаний, сказок, былин могут дать духовные стихи, в которых христианские мотивы сливаются с языческими. Духовные стихи сложились под влиянием апокрифической литературы (апокрифы – произведения раннехристианской литературы, не признанные церковью). Но их значение для науки от этого не уменьшились, так как апокрифы являлись результатом устремления к «согласию» народного предания предков Ариев со сказаниями возникшими под влиянием христианства. А.Н. Афанасьев писал «Олицетворяя грозовые тучи быками, коровами, овцами и козами, первобытное племя Ариев усматривало на небе, в царстве бессмертных богов, черты своего собственного пастушеского быта: ясное солнце и могучий громовник, как боги, приводящие весну с её дождевыми облаками, представлялись пастырями мифических стад» (I; 690). До сих пор в науке о фольклоре не установилось чёткого определения – что такое сказка. Имеется такое определение, что сказки - это вымысел. Но ведь, например, фантастика – это тоже вымысел, но это не сказка. Сказки имеет особый тип композиции в которой имеется устойчивый текст в отличие, например, от легенды или предания, в который тексты широко импровизируются. В сказке нет религиозной подоплёки, она не связана жёстко местом и временем. Если принять во внимание русскую пословицу «Сказка – складка, а песня – быль», можно отметить, что сказка умело сложена, а песня связана с действительностью. Поэтому существует особое искусство слагать сюжет сказки по типическим для сказок народным образцам, с богатством ярких, выразительных и точных формул для сказок. По современным представлениям сказки условно разделены на три основные категории: бытовые сказки - [Приложения 1-5, 16], мифологические сказки – [Приложения 6-12, 17-18], сказки о животных – [Приложения 13-15]. Разумеется, эти деления на три условны. Так многие сказки Г.-Х. Андерсена и сказки братьев Гримм не подходят к рамкам данной классификации. Но самое главное, о чём здесь необходимо ещё сказать, это о сказках Звёздного неба. На этом следует остановиться более подробно. Астрономические наблюдения играли в жизни древнего человека такую значительную роль, что многие описания небесных картин присутствуют во многих волшебных сказках. Однако записаны наши народные сказки были сравнительно недавно 150-200 лет назад, когда они прошли долгий путь от архаической сказки, от мифа. Архаических сказок осталось очень мало. Чем древнее изучаемая эпоха языка, тем богаче его материал и формы и теснее связь с окружающим миром, тем богаче язык метафорических выражений. Со временем утрачивалось настоящее значение метафорического языка, и старинные мифы стали пониматься буквальное, происходило низведение мифов на землю и прикрепление их к известной местности и историческим событиям. В сказке нет цельного астрономического сюжета, это может быть только в мифе. В сказке сохранились только элементы мифа. Рассказчики неосознанно могут включать в древнюю сказку устойчивую формулу, чтобы придать ей особенный колорит. «В некотором царстве, в некотором государстве был-жил царь Бел Белянин; у него была жена Настасья золотая коса. » «Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве. » Когда мы читаем в конце сказки «Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок». Сразу бросается в глаза: «Что это за урок в сказке. Почему народ, вымышляя сказочные, волшебные, фантастические лица, наделял их одинаковыми свойствами с незапамятных времён на всём огромном пространстве. Следует учесть, что славяне являются потомками древних гипербореев, которые переселялись с места на место. Их называли пеласгами (аистами), детьми Неба (волотами), мыслью рождёнными детьми Бога, пришедшие с далёкой звезды на Землю. Север – родина Древних гипербореев. Отсюда переселялись они с места на место, несли по всему миру знание о небе в виде сказок, обучали племена вспахивать землю, выращивать хлеб, обжигать горшки, использовать колёса, приручать диких животных. Они несли письменность (черты и резы), использовать древние каменные сооружения-абсерватории (мегалиты). На острове Крит гипербореи-этруски оставили после себя письменные памятники на русском языке (знаменитый каменный Фестский диск): «Будем жить. Будет служение Богу. Будет всё в прошлом – забудем, кто есть мы. Где вы пребудете, чада будут, нивы будут, прекрасная жизнь – забудем, кто есть мы. Чада есть – узы есть – забудем, кто есть. Что считать, Господи! Рысиюния чарует очи. Никуда от неё не денешься. Не излечишься. » Подделки сказок под «народные» невозможны. На них сразу ложится печать нелепицы и бессмыслицы, которые народ не станет беречь в своей памяти, как драгоценное наследие старины, но отбросит их, как вздорную, ненужную забаву легковесного ума. Главные типы сказочного эпоса созданы в давнюю Арийскую эпоху и разошлись со временем по всему свету разделившимися племенами древних Ариев и отражают эти сказки небесное, звёздное - в земном проявлении. В сказке нет выдуманной пустой лжи, но это намёк людям на что-то очень важное в жизни людей. Предметом повествований сказок являлся не человек, не его подвиги, но представлены разнообразные явления всей природы, обоготворённой небом. Вот почему частыми зачинами русских народных сказок обобщено: «В некотором тридевятом царстве, в тридесятом государстве». Или вот ещё: «жили-были», то есть не только были, но и жили, и были. Сказка рисует небесные картины. Усеянное бесчисленными звёздами небо, недоступное людям и таинственное давало неисчерпаемый материал для фантазии человека для постижения законов природы в простой, красивой, доходчивой форме и в тоже время забавной и увлекательной для детей. Такой сочетание простоты и мудрости, облечённое в сказочную, великолепную форму посильно только мудрости народной. Все изменения, которые можно было заметить в загадочной небесной вышине, отзывалось в том, что окружало человека на земле. Небесное отражение земного совпадало самым непостижимым образом. Уменьшалась полуденная высота Солнца, и замирал лес и поле, укрывшись белым саваном снегов. Но весеннее, ликующее Солнце пробуждало всю природу к новой жизни. Приметные группы звёзд подсказывали людям наступление сроков весеннего сева и время сборов урожая. Людям казалось, что на небе от-ржаются все события, которые уже произошли или произойдут на земле. Люди верили, что на небе можно увидеть судьбы целых народов и от-дельных людей, что небо и небожители управляют всем миром. Древние Арии, наблюдая небо, слагали волшебные сказки, герои которых отправлялись на небо волшебными способами: забирались по необыкновенно высокому дереву, взлетали на неведомых сказочных птицах или уезжали на лошади в небесную страну, как Иванушка в сказке П.П. Ершова «Конёк-Горбунок». «Тут Иван с землёй простился И на небе очутился. » Сказка «Конёк-Горбунок» - это прекрасная литературная обработка многих народных сибирских сказок, поэтому мы вправе её считать наравне с произведениями устного народного творчества. В сказке о чудесной мельнице, проголодавшиеся дети в поисках плодов взбираются на вершину высокого дерева и попадают на небо. Там они видят чудо-мельницу Бабы Яги. Из мельницы нескончаемым потоком сыплется мука на мучную дорожку. Так и видится читателю эта сказочная меленка, это небесный «домик» в созвездии Цефея. В некоторых сказках герои спускаются в подземелье, прыгают в колодец или опускаются на дно морское и оказываются в трёх царствах: серебряном, медном, золотом, или в чудесном, роскошном звёздном дворце. Все эти царства можно забрать с собой, скатав их в яйцо или завернув в платок, как делает Иван-ковш. Иными словами русское сказочное небо окружает Землю со всех сторон и делится на три части: Верхнее небо, Земля и Нижнее небо. Ночное небо это алмазный (хрустальный дворец), небо в ярких красках зари – медное царство, утренние и вечерние сумерки – серебряное царство, а золотое царство – это царство солнечного света. Связь этих сказочных царств с небом прекрасно изображено в известной картине В.М. Васнецова «Три царства». Но следует иметь в виду, что сказочные народные метафоры, имеет более широкой толкование: они могут изображать в сказке четыре времени года (народные метафоры универсальны) и относиться к этому следует спокойно. Называем же мы весну утром года, в поэзии этот приём допустим, а сказка – это удивительная народная поэзия звёздного неба. Народная поэзия даёт прекрасное изображение неба теремом или несколькими теремами на одном семейном подворье: Как во синем поле, в небе, Во серебряном бору, в звёздном небе Стоят три терема златоверхих. Во первом терему – светел месяц, Во втором терему – часты звёздочки. Светел месяц, то хозяин во дому, Красно солнышко – то хозяюшка, Часты звёздочки – малы деточки. Любопытен в связи с этим зачин Великой песни – Голубиной книги: «Што на матушке – на святой Руси, на святой Руси – на подсветною. Восходила туча сильная, грозная, выпадала Книга Голубиная». Явление великой книги русскому народу, отражено в картине Николая Рериха, она так и называется «Голубиная книга», Вселенная представлена в ней, как большой небесный дом – поселение. Хозяином дома именуется Красное Солнышко, хозяйкой – светлая Луна, а их дети – частые звёздочки. Это же отмечено в величальных песнях-колядках. В народе так и полагают, что судьба каждого человека записана в «Звёздную Книгу» и сколько звёзд на небе, столько и людей на земле, звёзды в небе и звёзды в тереме. В величальных песнях-колядках хозяин именуется красным солнышком, хозяйка – светлой луной. Голубиная книга, то есть «глубинная», что означает одновременно и древняя и мудрая. Безусловно, первое место в ряду самых древних сакральных текстов занимает чудом уцелевшая духовное сокровище русского народа – Голубиная книга, в которой с необыкновенной силой воспето дохристианское Православие в древнем граде Русалиме. Рисуют нам сказки небесные картины, надо уметь их видеть и понимать о чём идёт речь. Так, например, в сказке о Василисе прекрасной, которую злая мачеха послала за огнём к Бабе Яге. Встречаются Василисе Прекрасной всадники: белый – на дворе стало рассветать, другой всадник красный – стало восходить солнце, третий всадник чёрный – настала ночь. Сказка загадала загадку, и сама сказка словами Бабы Яги дала Василисе прекрасной ответ: «Белый всадник – это день ясный, красный – солнце красное, а Чёрный – ночь тёмная – все слуги мои верные!» Какую сказку не возьми, легко убедиться, что картины Вселенной, рисуются в сказке иносказательно. Солнце, Луна и звёзды, травы, звери и люди сплетаются в единый сказочный убор. Единство символик русских народных сказок и их неуничтожимость в течение тысячелетий позволяет увидеть систему прочтения на канве сказки звёздные узоры картин астрономических явлений. Примечательно, что в древних летописях, описания астрономических явлений сопровождаются нередко сказочными, фольклорными чертами. Виновниками затмения Солнца часто представляются в летописях крылатыми волками «крылатые вовкулаки хотят Солнце зъисти». Народными наблюдениями установлено, что близость месяца около новолуния к Солнцу предвещает солнечное затмение, и это нашло отражение в сказках – невеста Месяца прекрасная царевна Золотая Коса, непокрытая краса или ненаглядная красота сама превращается в златокудрого царевича или в венценосного владыку мира, могущественного царя. Археологические находки календарей на целый год или на часть года, особенно важны для земледелия и безоговорочно свидетельствуют о стройной системе астрономических наблюдений и представлений в дохристианской Руси. Особое значение у всех народов предавалось астрономическим наблюдениям за Солнцем, Луной, планетам и особо примечательным звёздам. Перед восходом Солнца, когда на юго-восточной стороне небосклона можно наблюдать яркую Венеру. Она словно не желала уступать свету зарождающего дня, и этим привлекала внимание древних наблюдателей. В народе её ласково называли Зарница, Зарянка, Заря-заряница красная девица. Словно красавица, глядится она в зеркало вод и не может собой налюбоваться. Вот как в одной из поэтических сказок южных славян говориться о ней: Девушка перечила Солнцу: «Солнце красное, я тебя краше, Краше также родного брата, Брата твоего – светлого Месяца. » . Но лицо девичье потемнело, Зарыдала красная девушка: «Горе мне, моя матушка милая, Что ты сделало, Солнце жаркое? Вороти мне лицо моё белое, Никогда тебе не буду противиться. »

Солнце жаркое ей не внемлет, С неба светит оно всё сильнее.

Всем ясно: взошло Солнце, ярко осветило небо, и на его светлом фоне затерялся, померк блеск Венеры. Но как замечательно, как поэтично рассказала об этом сказка. Венера в сказках соперничает с Солнцем и нередко представлена в двух лицах, когда соперничает сама с собой. Утренняя Венера утверждает, что краше вечерней звезды. Такое развитие сказочного сюжета, когда Венера, словно не понимает, что она в одном сюжете есть одно и тоже светило – это особенная черта сказки. В известной сказке неверный супруг Солнца месяц стал ухаживать за румяной Денницей. Венера – более близкая к Солнцу планета, чем Земля, поэтому для земного наблюдателя Венера не удаляется на большое расстояние от Солнца, а как бы колеблется около него и когда Луна ока-зывается неподалёку от Венеры, она имеет вид серпа. Поэтому Денника никогда не встречается с полной Луной, а только с рассечённым ликом месяца. Сказка это тонко подметила, что, узнав о встречах луны и Венеры, красавица Солнце схватила меч и рассекла лик Месяца пополам. Однако Месяц продолжал встречаться с Денницей даже в таком половинчатом виде. Особое место в славянском фольклоре занимают созвездия Плеяды, Стожары или Волосыны (буквально сыны Волоса, Велеса – бога изобилия). Велес пасёт свои стада не небе, он сын всемогущего Бога неба Сварога – Месяц Сварожич. Дети Велеса – семь звёзд. Для создания мифов и сказок это имело особый смысл, поэтому одно из названий Плеяд – Семь звёзд, в сказках они часто представляют семь братьев. Плеяды очень заметны на небе и удобны для использования их в календарных системах. Плеяды являются главной вехой русской народной астрономии и вместе с Солнцем и Луной помогают вести счёт времени. Сербы представляют Солнце красивым юношей, восседающим на златотканом пурпуровом престоле в солнечном царстве, с ним всегда рядом две девы – Заря Утренняя и Заря Вечерняя и семь спутников, летающих по свету в образе «хвостатых звёзд». Тут же рядом и дядя свет-царя – старый месяц. В русских сказках царь-Солнце владеет двенадцатью царствами, или двенадцатью волшебными конями, или запирает золотую кузницу (ме-льницу) на двенадцать замков – это указание на двенадцать созвездий зодиака, как двенадцать месяцев в году. Образы народной сказки отли-чаются красотой и выразительностью. В одной сказке Катигорошек от-правился к морю, где живёт чудесная красавица, прельстил её зелёными башмачками, изловил её и увёз к себе домой. Достал со дна моря заветный сундучок, полный жемчугов и кораллов, пригнал ей двенадцать морских кобылиц и жеребца и отправился за тридевять земель в тридесятое царство, туда, где ночует Солнце, чтобы узнать: отчего оно прежде всходило червонным, а теперь сделалось бледно? Он застал дома мать Солнца, которая, выслушала, зачем гость приехал, посадила его под золотое корыто и велела прислушиваться. Когда Солнце воротилось на ночь домой, мать его спросила, почему раньше восходил он червонным, а теперь восходит бледным? Солнце отвечало: «Есть в море прекрасная пани Анастасия; когда восхожу я утром, она брызнет на меня водою – я застыжусь и покраснею; в полдень, поднявшись на высоту, я посмотрю на весь божий мир – и мне станет весело; а вечером, когда я захожу, Анастасия снова брызнет на меня морскою волною – и я опять покраснею». Вот образец сказки поэтизированных астрономических картин. После захода Солнца восходит полная Луна и на небе появляются звёзды, это Катигорошек достал со дна морского сундучок с жемчугами и кораллами. Наступает новолунье, сразу исчезает Луна – это Катигорошек прячется на Солнцевым подворье под золотым корытом. Здесь и встреча Месяца с красавицей Венерой и её таинственное исчезновение с небосклона – похищение красавицы. Здесь даже описание лунного календаря наших далёких предков – стройный бег двенадцати лунных месяцев и появление тринадцатого месяца, того строптивого жеребца. Дополнительный месяц лунного календаря (тридцать дней через каждые четыре года) позволила внести привычная сказочная формула «за тридевять земель, в тридесятое царство. Как легко и непринуждённо, с каким изяществом вплетает сказка астрономические премудрости в художественный сюжет! Сегодня хорошо зная устройство Солнечной системы, мы не видим ничего необычного в условиях наблюдения Венеры. Когда она удаляется вправо от Солнца её можно видеть одновременно с утренней зарёй. Достигнув максимального удаления, Венера начинает двигаться в противоположную сторону (смещаясь влево), проходя мимо Солнца, она теряется в Солнечных лучах, становится невидимой и при движении далее влево её можно наблюдать на вечерней заре после захода Солнца и называют её Вечерняя звезда, Вечерница, Вечёрка. Но вечерняя Венера не всегда радовала людей. В зимнее время, когда крепчал мороз, путник в сердцах мог обозвать её Волчьей звездой или Волком, так как после появления Вечёрки, скоро того и гляди, совсем стемнеет. Превращение звезды Зарянки в Волчью звезду считали волшебством, - не знали, что это одна звезда. И появлялись сказки об Иване-царевиче, жар-птице и о сером волке. Тут, что ни строчка, то загадка. Вот как в сказке обыгрывается превращение Венеры то в утреннюю, то в вечернюю звезду. Перевернулся волк через голову и превратился в Елену Прекрасную. Повёл его Иван-царевич к царю Кусману. А царь Кусман устроил свадьбу, пировал весь день до вечера, а как надо было вести молодую жену в опочивальню, глядит – волчья морда вместо молодой жены! Царь со страху свалился с кровати, а волк удрал прочь! Тоже и лягушка превращается в Василису прекрасную, Марья Моревна – в горлинку, Лебедь – и совсем уж становится звёздной красавицей. У неё «месяц под косой блестит, а во лбу – звезда горит». Вот какие удивительные сказки нашёптывала нашим предкам волшебница Венера, которые поэты и по сей день зовут утренней или вечерней звездой. Не менее выразительны и поэтичны сказки, описывающие в художе-ственной форме быстро меняющую свой вид и положение среди звёзд Луну. Месяц уменьшается по мере его приближения к восходящему Солнцу до полного его исчезновения в период новолуния и затем происходит его возрождение в преображённом виде на вечернем небе растущим молодым месяцем. Старый и молодой месяц обращены своими рожками в разные стороны. А поскольку старый и молодой месяц видны по разную сторону от Солнца, то это нашло своё отражение и в русских сказках. Герой сказки переворачивается через голову, ныряет в котёл с горячим молоком или влезает в одно ушко, а вылезает из другого и всё изменяется в его судьбе, да и сам он чудесным образом преображается. Ивашка запечный становится красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Иногда сказка описывает смерть героя, которого погубили вероломные братья или кто-то хитростью отсекает ему голову и бросает в море, но коль скоро после новолуния должен обязательно появиться молодой месяц. То и в сказке непременно оживляют героя с помощью живой воды. Добро в сказке всегда побеждает. Иногда живую воду приносит волк и это намёк на возможную близость вечерней звезды (волка) и молодого месяца. Полная Луна похожа на колобок, где-то даже подгорел, подрумянился бочок. Сказка «Колобок» это забавное изображение Луны. Это наиболее древняя, архаичная сказка. Каждый из встречающихся Колобку зверей откусывает от него по кусочку, но Колобок всё же вырывается и катится дальше. Наконец его рыжая лиса перехитрила и скушала. Со временем забывалась мифологическая основа сказки, менялся её характер, она превращалась в простую детскую потешку. Хозяйственная деятельность человека во многом зависела от сил природы. Это побуждало людей обоготворять, одушевлять природу искать её покровительства и помощи. Наблюдение за небесными светилами давали возможность людям ориентироваться в пути, создать календарные системы. Все древние праздники Праславян имели ярко выраженный календарный характер, и отражали беспокойство земледельцев об урожае, и благодарение за хорошие, благоприятные погодные условия. Далёкие предки славян за несколько тысячелетий до нашей эры вели хозяйство, основанное на осёдлом скотоводстве и земледелии с охотой и рыболовством в качестве дополнения. При такой системе хозяйства наиболее важным периодом деятельности человека является летнее время года. Год как бы делится на девять весенне-осенне-зимних месяцев и трёх летних месяцев, на которые приходится больше всего забот и возлагаются самые большие надежды: Летел кулик из-за моря, Принёс кулик девять замков. - Кулик, кулик, замыкай зиму. Отпирай весну, тёплое лето. По старинным народным поверьям, чтобы заручиться помощью Весны, необходимо помогать её приходу, «закликать» её, хорошо по-праздничному встретить. Закликали Солнце, чтобы вызвать его весеннее разгарание. Со дня весеннего равноденствия набирает силу Бог весеннего солнца Ярило. Все весенние полевые работы велись под знаком поклонения Ярилу. По окончанию сева, в Ярилин день, ему даже выбирали в невесты самую красивую во всей округе девушку. Ярилину невесту украшали цветами, сажали на коня (непременно на белого) и возили «по солнцу» вокруг обработанного поля. Всё это должно было задобрить Ярилу, побудить его принести всем хороший урожай. Но всему своё время. Чтобы получить тяжёлый колос, нужно не только солнечное тепло, но и своевременные благодатные дожди. Праславянский календарь из ромашек содержит не только расписанный по дням график полевых работ, но и не менее тщательно составленное расписание всех магических действий над яровым полем. Издавна замечено, что Солнце не только ежедневно обходит небо по часовой стрелке, но и делает одновременно годовой круг среди звёзд в обратном направлении. Наблюдение за звёздами показали, что вид звёздного неба за год меняется так. Будто царь-Солнце объезжает своё царство по кругу. В этом усматривалось его сходство со «свет-царями» (главных князей славянских племён). Они ежегодно «совершали полюдье» - объезжали свои владения для сбора податей. Астрономы называют линию солнечного перемещения среди звёзд эклиптикой. Однако следует понимать, что движение Солнца по Эклиптике – результат годового обращения Земли по околосолнечной орбите. При этом из-за наклона земной оси к плоскости орбиты половины эклиптики находится в Северном полушарии неба, а вторая половина – а Южном. Момент перехода Солнца из Южного полушария неба в Северное, соответствует началу весны в Северном полушарии, называют точкой весеннего равноденствия. На Руси весеннее равноденствие называли переломным. Очень важно было точно определить наступление солнцеворота, весеннее равноденствие имело магическое, священное значение. И не случайно древних славян называли солнцепоклонниками. Они почитали Хорса, Ярилу и Даждьбога, поэтом был распространён на Руси эпитет – «тресветлое солнце». В древних храмах славян-солнцепоклонников в куполах были проделаны специальные отверстия для наблюдения точек восхождения Солнца. В точке купола, соответствующей солнцевороту вставлялись драгоценные камни с магическим начертаниями. Волхвы проводили астрономические наблюдения и сообщали точные календарные сроки ритуальных праздников. Они возвещали о наступлении переломов, солнцеворотов, солнцестояний. Осеннее равноденствие не отмечалось праздником в честь Солнца, так как Солнце с этого времени начинало угасать. Сказка помогала людям определять наступление весеннего равноден-ствия – начало весны и начало нового года по древнерусскому календарю. Плеяды в славянской мифологии превосходят по значимости Венеру и уступают только Солнцу и Луне. Созвездие плеяд известно повсеместно; для него в русском языке имеются особые названия. Плеяды были надёжным ориентиром во времени года. Это были хорошо заметные звёздные часы, надо было только научиться ими пользоваться. Плеяды являются главной единицей русской народной астрономической системы. В доисторическом искусстве изображения плеяд встречаются даже чаще, чем изображения Большой Медведицы. Что, несомненно, является фактическим неоспоримым доказательством избранности плеяд. При движении Солнца по эклиптике Плеяды весной скрываются в его лучах, на всё лето оказываются на дневной стороне неба и не наблюдаются. Вновь они появляются на ночном небе только после сбора урожая. Компактность Плеяд и их близость к эклиптике делают их очень удобным ориентиром. Видимый размер звёздных групп Плеяд примерно равен размеру дисков Солнца и Луны. В эпоху, когда Солнце именно в этой точке пересекает весной небесный экватор, переходя из Южного в Северное полушарие неба, являлась исключительной в истории астрономических наблюдений. Точка весеннего равноденствия видна, так как её отмечают Плеяды, Влашичи, и, несомненно, это нашло отражение в сказочном фольклоре. Весеннее равноденствие наступает при встрече Солнца и Плеяд, Влашичей, семи звёзд. Когда Сварог засеял небо звёздами, получилось очень хорошо. Когда Солнце приезжает к своим племянникам, наступает весна, и Влашичи начинают новый сев. Позднее эта сказка обросла наслоениями, бытовыми включениями и разглядеть в них древний мифологический сюжет становится трудно, но весьма интересно. Влашичи в сказках – земледельцы. С начало полевых работ и до их окончания они сходят на землю – на ночном небе их не отыщешь. Семь братьев, сыновья Велеса дружно работают на общем поле. Они являются главными героями сказки «Семь Симеонов – семь работничков» (семь основных Плеяд на звёздном небе). Ехал царь со своими воеводами, взглянул на поле и удивился: «Что такое? На одном поле семь пахарей, росту все одинакового и все, как один на одно лицо. Кто такие? - Мы семь Семионов, семь работничков, - отвечает старший из них, - я могу сковать железный столб от земли до самого неба. - Я могу влезть на этот столб, - говорит второй Семион, - и осмотреть кругом, что по белому свету твориться. - Я, – говорит третий, - Семион-мореход. - Я, - говорит четвёртый, - Семион-стрелец. - Я, - говорит пятый, - Семион-звездочёт. Все звёзды сосчитаю, ни одной не потеряю. - Я, - говорит, - шестой, - Семион-хлебороб. Всё вспашу, посею, урожай соберу и хлебы напеку. - Я, - говорит седьмой, - пляшу, пою, на дуде играю. Приказал царь им искусство своё показать: Елену Прекрасную раздобыть, что живёт на море-океяне, на острове Буяне. Такая красавица, что ни в сказке рассказать, ни пером описать. Под косой месяц сияет, на каждой волосинке – по жемчужине. Смастерил Семион-мореход корабль, зашумели паруса, волны заплес-кались, - и поплыли он и по морю-океану к острову Буяну. Сидит Елена Прекрасная у окна, шёлковый ковёр ткёт. Семион-младший такую речь повёл: «Хорошо у вас на море-океане, на острове Буяне, а на Руси-матушке во сто крат лучше! У нас луга зелёные, реки синие, поля бескрайние, берёзки белые, в лугах цветы лазоревые. У нас заря с зарёй сходится, месяц на небе звёзды пасёт. Заиграл Семион-младший в берестяной рожок. Вышла Елена Прекрасная на золотой порог. Семион играет, а сам по саду одёт, а Елена Прекрасная за ним идёт вслед. Семион на корабль – и она на корабль. Братья быстро подняли паруса и поплыли по синему морю. Перестал Семион играть на своём рожке. Тут Елена прекрасная очнулась, ударилась об сосновую палубу и полетела в небо голубой звездой, среди других звёзд затерялась. Семион-звездочёт сосчитал звёзды, нашёл новую звезду. Семион-стрелец пустил в звезду золотую стрелу, скатилась звезда на сосновую палубу, снова стала Еленой Прекрасной. Заметили братья-Семионы за собой погоню, корабль летит по воздуху: царь-отец спешит дочку выручать, нырнули они все вместе с кораблём под воду и плыли под водой три дня и три ночи и прибыли к своему царству живы-здоровы. Вышла Елена Прекрасная замуж за Семиона младшего. И был тут пир на весь мир. Семион взял свой рожок и плясовую завёл. Все пустились в пляс, даже лошади и коровы, петухи и куры приплясывали. Астральный характер персонажей сказки не вызывает сомнений. В ней есть и астрономические зарисовки Венеры, зачарованной и следующей за серебряным рожком молодого месяца от золотого дворца восходящего Солнца. Лунный кораблик бегущий под парусом старого месяца, а потом скрывающийся под водой на три дня и три ночи новолуния; пляс, хоровод в котором принимают участие всё небесное царство, - суточное вращение неба и многое другое. В сказке перечислены профессии людей, для которых плеяды служат верную службу: мореход, звездочёт, стрелец, хлебороб. Все эти люди должны быть хорошо знакомы со звездными часами и с календарём звёздных Плеяд. Письменным свидетельством, о том, что Русичи определяли начало весны по Плеядам, по Большой и Малой Медведицам, являются записки Афанасия Никитина в книге «Хождение за три моря». Лишившись календаря при ограблении, он сбился со счёта православных праздников и вынужден был гадать по приметам. В Индии он сделал такие записи: «В великую ночь на Великий день смотрел я как Волосыны (Плеяды) и Кола в зорю вошли, а лось головой стал на Восток». Здесь «Кола» и «Лось» - созвездия Ориона и большой Медведицы. Вероятно, самые древние названия этих созвездий – Олени и Лоси. В Северной мифологии сказано, что лось весь день прячется в чаще голубой небесной тайги и потому его не видно. Вечером он выходит из тайги и ведёт за собою детёныша. Корни этой легенды теряются в глубине веков. К далёким праславянским временам относятся археологические находки чар (больших глубоких сосудов с изображёнными на их дне двух животных с ветвистыми рогами). Эти чары применялись при поклонении созвездиям Большой и Малой Медведицы. От Карпат до Восточной Сибири – сохранились следы культа двух небесных Олене-Лосих, рождающих все блага земные. Впоследствии почитание Матери Лосихи трансформировалось в культ Мокоши, владычицы мира, а затем – в культ Рода и Рожениц. На Украине в звёздах Большой Медведицы видели трёх коней, впряжённых друг за другом. Возле средней звезды в ручке Ковша, рядом с изображением среднего коня, можно разглядеть маленькую звёздочку Алькор. Эту звёздочку наши сказочники превратили в маленькую полевую мышку, которая грызёт упряжь среднего коня, но никак не может её перегрызть. Время от времени мышь убегает к воде попить (вода – это дневное небо), а пока она пьёт постромки снова становятся невредимыми и мыши всё надо начинать сначала. Считается, что если мыши удастся перегрызть эту упряжь, то наступит конец света. С наступлением вечера хозяин привязывает двух лошадок к железному колу и оставляет пастись на лугу. Семь конокрадов всю ночь крадутся к коням, которые ходят вокруг кола. Но утром приходит хозяин и уводит лошадок, и воры уходят, так и не выбрав удобного момента для своей кражи коней. На следующую ночь всё повторяется сначала. Если ворам удастся когда- нибудь украсть коней, наступит конец света. Пастух (чабан) всю ночь летнюю, не смыкая глаз, пасет овечье стадо звёздного неба, опираясь на палку. Он хороший добросовестный помощник своему пастуху Месяцу. В созвездии Орла в блеске звезды Альтаира люди усмотрели работящую деревенскую красавицу, несущую на коромысле вёдра с водой (по обе стороны от девушки две яркие звезды). Это созвездие так и назвали – Девушка с вёдрами. «У развилки дороги (на Млечном пути), - есть криница, - утверждают на Украине, - вот от неё идёт дивчина с вёдрами, наполненным водой. Криница находится в небольшом, но приметном созвездии Дельфина. На ночном небе есть ещё одна красавица – созвездие Девы. Старое русское название этого созвездия совпадает с нынешним; в древней Руси это созвездие называлось Дана (девица). Это весеннее созвездие и её яркую звезду Спику хорошо видно во время девичьих гаданий с венками. Девушки плели венки и пускали их по воде. По тому, как венок плывёт, можно было узнать о предстоящем замужестве, о её дальнейшей судьбе. Дана тоже сплела венок, пустила по воде, гадая на суженого. Созвездие Венок виделось в маленьком колечке из звёзд, расположенных выше и левее Девы. Постепенно русское название звёздного венка заменилось на венец - Северный Венец, а в последствие стало называться Северной короной. Одна из Сибирских сказок утверждает, что под Медведицей висит звёздный платок. Этот платок не простой, он служит мишенью для Богатырей в стрельбе из лука. Зазорно для настоящих богатырей целить в близкую мишень – это всякий может. А вот поместили богатыри свою мишень высоко и далеко в небе посреди звёзд. Этот платок-мишень на-ходится под большой Медведицей, а центр мишени в частой звёздной россыпи созвездия Волосы Вероники, находится под ручкой ковша. Большой популярностью в древнерусском фольклоре пользовался Пояс Ориона (три звезды расположенные на одной линии). Их называли Коромыслом, Коромыслицей, Терезами (весами). В Сибири и в Вятской губернии Пояс Ориона называли Кичигой – ручное орудие труда, которое использовалось для околпачивания льна. Уж ты зоренька вечерняя, Ты Кичига полуночная! Ты зачем рано в восход пошла? Рано в восход Орион идёт зимой, тогда же он и полуночный – выше всего поднимается около полуночи. Так что песня вполне соответствует астрономическому содержанию. В южной части России Пояс Ориона и его меч-грабли называли косарями или звёзда Кассиопеи. Так что мы вправе изобразить два русских созвездия, изображающие небесные орудия труда – Кичигу и Грабли. Одним из украшений летне-осенних звёзд является треугольник из звёзд Альтаир, Вега и Денеб. Вега украшает созвездие Лиры, здесь же на небе виден звёздный ромбик с треугольным хвостом, напоминающую птицу, устремлённую к земле – Неясыть (Сова), вещая птица Бабы Яги. А у созвездия Лебедя, на хвосте которого блестит звезда Денеб, было много названий если провести линию по ярким звёздам этого созвездия, то вдоль Млечного Пути вытянуло туловище с длинной шеей, а поперёк размахнулись широкие крылья, напоминает Гуся или Лебедя. Вот и летят с давних пор по небу Гуси-лебеди, несут на своих крыльях удивительную сказку. Во многих русских сказках помогают героям Молочная река (Млечный путь), яблонька с золотыми яблоками (Мировое космическое дерево с золотыми звёздами). «У царя Выслава был сад такой богатый, что ни в котором государстве лучше такого не было; была у царя яблоня любимая, на которой росли яблоки все золотые. » Такой вот звёздный сад, и жар-птица Солнце, которое склёвывает золотые яблочки звёзд с небосклона. Новогодняя ёлка с нарядными игрушками с разноцветными огоньками на ней, также является живой памятью древней традиции, которую бережно хранит народ из глубин веков о небесном, Мировом дереве, как и яблоньку с золотыми яблоками из волшебных сказок. Земля, вращаясь вокруг своей оси и одновременно обращаясь вокруг Солнца, показывает людям постоянно меняющуюся картину звёздного неба. Только одна звезда не принимает участия в звёздном хороводе – это Полярная звезда (Прикол-звезда, Северная, Сокол, Кол, Небесный Колодец). Она сохраняет своё положение неизменным при суточном вращении Земли. В сказках эту Полярную звезду называют Спящей красавицей, заколдованной царевной, невольницей в плену у Кощея, Змея. Змеем, владыкой железного тёмного царства ночи называли созвездие Дракона. Дворец змея располагается в центре этого тёмного мира, куда заточил он красавицу. О похищении красавицы Змеем сложено много сказок. Одна из них – сказка о Катигорошеке. Приметил Змей, что братья дорожку для сестры соломой помечают, чтобы она приносила им обед на поле. Змей собрал всю солому и перестлал её на дорогу, ведущей к его логову. Приготовила мать обед, и отправила дочку к своим братьям на поле. Поднялась девушка высоко в гору и пошла по Соломенной дороге. Так она и стала змеевой невольницей. Братья сколько не искали свою сестру, так и не нашли. В это время народился в семье ещё один сын – Катигорошек. Рос он не по дням, а по часам, стал могучим богатырём и пошёл на Змея. Труден был бой, но Катигорошек одолел злодея. Соломенная дорога – одно из названий Млечного Пути. По дороге идут искать сестру два брата (Браты) созвездие Близнецов. Расспрашивают Косарей (так называли созвездия Кассиопеи). Неподалёку остался на поле плуг братьев. Плугом называли звёздное скопление Гиады. Гиады вместе с Плеядами входят в созвездие Тельца, левее Тельца лежат грабли и цеп Ориона. В древнерусском зимнем небе видна широкая панорама полевых работ (только в сказочной, небесной стране зимой можно пахать, сеять и убирать урожай), а летом и на земле работ хватает и тогда небесные пахари, и сельскохозяйственные предметы опускаются с неба на землю. Весной сразу после восхода Солнца Волосаны «входят в зарю» на западе и там же вонзается в землю звёздный клин плуга. Небесные пахари начинают обрабатывать землю – это сигнал к началу полевых работ. Народная память хранит некоторые очень древние астрономические представления о звёздном небе. Собирательство материалов по русской народной астрономии следует продолжать. Даже если нанести на общую небесную карту, только те созвездия, о которых мы уже хорошо знаем из русских народных сказок и получится звёздная карта довольно приличная. Считалось, что до Петра I Звёздных карт на Руси не было, и впервые она была составлена в 1699 году по указанию Петра. Но народная память хранит немалые сведения о древних астрономических представлений. Открывая для себя звёздную грань русского народного творчества, мы ещё больше восхищается образностью, поэтичностью и мудростью народной сказки.

СКАЗКА ЦВЕТОВ В саду у одной трудолюбивой хозяйки росли удивительные цветы. Их было так много и все они были такие разные, что люди, проходившие мимо сада, невольно останавливались у изгороди, чтобы полюбоваться этими необыкновенными цветами. Но самое удивительное было то, что цветы могли разговаривать между собой. За изгородью сада, у самой дороги росли кусты дикого льна и раскидистый куст бузины. Лён цвёл меленькими синими цветочками. Их лепестки были удивительно тонкими, нежными, и прозрачными, словно крылышки у мотылька и даже ещё нежнее. Они не очень сильно выделялись среди высокой зелени сочной травы и, казалось, что они стеснялись своей невзрачности и скромно прятались от постороннего взгляда. Рядом со льном рос невысокий, но раскидистый куст бузины. Его алые гроздья, словно красные сердца своей тяжестью склоняли ветви к земле и были далеко видны. В этого куста часто останавливались усталые путники, чтобы отдохнуть в прохладной тени его густых ветвей. Каждое утро проходил по дороге мимо кустов льна и бузины пастушок. Иногда он срезал веточку бузины, чтобы сделать себе дудочку, свирель или свисток. На дудочке или свирели он потом наигрывал весёлую мелодию. Вот послушайте-ка: Ту-ту-ту-ту-ту, пи-пи-пи-пи-пи, ту-ту-ту-пи-пи, Пи-пи-ту-ту-ту. Не правда ли: обворожительная мелодия!? Вот как-то раз к кусту бузины приблизилась большая рогатая коза и обглодала его, ободрала рогами и затоптала ногами, так что от бузины остались торчать только палки, чуть-чуть повыше корня. Видавшие эту беспримерную грубость козы были очень удивлены её жестоким поступком, а лён просто обмирал от страха и ужаса. Долго потом прохожие спотыкались о торчавшие низко от земли кусты бузины, некоторые прохожие падали, вскрикивая, и вставали, отряхиваясь от пыли и долго ругаясь. Лён, росший у самой изгороди, с тех пор очень боялся, когда эта бодливая коза проходила мимо него по дороге. - И всё-таки жизнь хороша, – думал лён, когда немного успокоился. Солнечные лучи проливали на него столько же света и тепла, сколько и на все остальные цветы, которые росли в саду за изгородью. Садовые цветы выделялись своей необыкновенной пышностью и красотой. Они очень гордились этим и старались показать себя в самом изысканном виде. Лён нисколько не переживал о своей неяркой судьбе. Он довольствовался своей скромной участью, любовался на ласковое солнце, с удовольствием подставляя его лучам свои нежные голубенькие лепесточки. Роза с гордостью и превосходством посмотрела со своей высокой клумбы на невзрачные синенькие и голубенькие цветочки льна и сказала своим подружкам по клумбе тюльпанам с насмешкой: «Надо же, какие неприглядные, маленькие синие головки цветочков льна на длинных тоненьких стебельках. Просто какое-то убожество. » Тюльпан гордо выпрямился, поднял к солнцу свою затупленную головку и произнёс с расстановкой по словечку: «Потому-то и живёт лён под забором, чтобы своим уродством не портить благородным цветам настроение своим неприглядным видом. Стоит весь запылённый, взъерошенный с безразличием взирая на божий мир. Ему совершенно чуждо чувство прекрасного и возвышенного. » Роза брезгливо улыбнулась, и начала раскачивать свой колючий стебель из стороны в сторону, чтобы приблизиться к тюльпану и тихонько что-то нашептала в самую пустоту чашечки в его голове. В это время в небе радостно запел жаворонок. Юная дочка хозяйки дома, поливавшая в саду цветы, долго с наслаждением слушала радостное пение жаворонки и тоже запела: Сады напевают. Люблю их напевы, Где птицы смолкают. Тот сад омертвелый.

Песня вспорхнёт и смолкнет, Вновь зазвучит, пропадёт. В руки даваясь – вскрикнет. Снова стихая, замрёт.

И сад в тени задумчивых аллей, Таит напевы поднебесной сказки, И жаворонок, не страшась огласки, Взовьётся песней в тишине полей.

Побудьте с песней этой одинокой, С моей невестой неба – синеокой. Как упоительны напевы в тишине, Она поёт о вас и обо мне. Тюльпан расплылся в улыбке. Он приблизился к розе настолько близко, насколько это было возможно, чтобы только можно было не пораниться об её колючки. Он заговорил и розой с большим чувством собственного достоинства: «Вот как благородные певчие птицы воспевают нашу красоту. Что даже юная наша хозяйка не удержалась и тоже воспевала нашу красоту. А всё потому, что у нас имеется немало красот, взирая на которые, невозможно удержаться, чтобы не запеть. ». Роза была согласна с этими словами целиком и полностью и ещё добавила от себя к сказанным словам тюльпана: «Красота требует особого почитания. Ведь никто иной, как ты да я, да мы с тобой вдохновляем на пение птиц небесных и людей. А эти уродцы, которые растут под изгородью, пусть скажут спасибо за то, что и им слышно это прославление. Ведь и уродцам, также как и нам, светит с небес это удивительное ласковое солнце. » Тюльпан раскраснелся ещё больше, он стал почти свекольного цвета. А роза продолжала возносить себе хвалебные речи. – Я уверена, - сказала роза, - что и дожди нас омывают, и росы нас осыпают своими жемчугами, исключительно лишь благодаря нашей красоте. Летний дождичек омывает нас, а солнышко ласкает нас своими лучами подобно тому, как родители купают своего любимого ребёнка, а потом вытирают пушистым полотенцем и ласкают его. - Вы правы, милая роза, так оно и происходит на самом деле. Мы с тобой такие красивые, такие счастливые, только живи да радуйся. Тюльпан вытянул свою шею, чтобы его было видно, как можно дальше и лучше. - Мы с тобой счастливее всех на свете! – сказала роза, кокетничая с тюльпаном. Лён любовался этими удивительными садовыми цветами. – Это действительно чудесные цветы, - думал он, - они радуют глаз и людям, и птицам. Мне так повезло в жизни, что хоть и через изгородь, но могу любоваться этими цветами. Но ведь и мне грех жаловаться на свою судьбу. Сегодня утром, хозяйка вышла из дома и когда проходила мимо меня, она нежно потрепала меня своей рукой и сказала: «Какой хороший уродился лён. Растёт не по дням, а - по часам. Она так прямо и сказала своей маленькой дочке, что из меня может получиться неплохая пряжа, из которой можно будет по том связать нарядные варежки или носки. А можно связать нарядную салфетку, и ты накроешь ей свой заветный маленький театральный сундучок, в котором живут твои сказочные герои: Петрушка и шарманщик. ». Дочка, как услыхала об этом, то даже высоко подпрыгнула от радости, и вскрикнула: «Как это здорово ты придумала, мама, что из этого голубоглазого льна можно будет связать мне красивую салфетку, а заодно ты научишь и меня вязать красивые вещи. Не успели мама с дочкой далеко отойти от кустов льна, как прилетела удивительно маленькая птичка с хохолком на голове и с красивым оперением, села на лён и стала раскачиваться из стороны в сторону. Птичка сидела на голубеньких цветочках льна и весело пропела: «свит – свифт. фью, фью, фью. Удивительная птичка долго раскачивалась и напевала свою обворожительную песенку, в которой говорилось о том, какие это удивительные, голубенькие цветочки украшают лён! Какое от этих неприхотливых цветочков исходит удивительное благоухание! Это просто какое-то чудо. Иначе не назовёшь. «Вот сейчас я полечу к пруду, наемся там мошек, - прощебетала божья птаха, - и снова вернусь сюда, чтобы покачаться на этих голубоглазых цветах, как на качелях счастья!. Свит – свифт. фью, фью, фью. » И птичка улетела ловить мошек не берегу пруда. - Вот ведь какое чудо-то дивное, - удивился лён, - такое в моей судьбе произошло впервые в жизни. Как же я всё-таки счастлив: и жизнь моя может оказаться не напрасной, если к осени из меня сотворят красивую салфетку, которой накроют волшебный сундучок с куклами для домашнего театра. Представляю: сколько удовольствия получит маленькая девочка, которая живёт в домике за изгородью. Каждый раз, когда она пожелает показать кукольный спектакль соседским ребятам, то, прежде всего она с особым удовольствием, снимет с сундучка свою заветную салфетку, аккуратно сложит меня и только после этого достанет свои любимые куклы и представление начнётся. Таким образом, я непосредственно буду соприкасаться к высокому искусству театра. Я по-настоящему счастлива, а, кроме того, до осени ещё далеко, лето в самом разгаре и я ещё достаточно долго буду наслаждаться жизнью: нагляжусь на солнышко, налюбуюсь на звёзды и луну, послушаю пение птиц, жужжание пчёл, искупаюсь дождями и росами. Как я люблю, когда меня нежно ласкает ветерок, когда к вечеру он повеет от пруда свежестью и прохладой. Как хорошо жить на свете. Роза не могла больше выносить эти слова льна, и она обратилась к тюльпану. – Ты слышишь, тюльпан, как размечтался этот лён о радостях жизни? Без слёз на него и взглянуть невозможно, какой он весь запылённый стоит у самой дороги. А всё туда же, в мечтания пускается. Подумаешь, невидаль, какая: невзрачная птичка малютка, видите ли, на него садиться, чтобы покачаться. Вымахал у забора этот лён долговязый, и рад этому до нет возможности. Тюльпан незамедлительно отозвался на эту оценку розы долговязого льна: «Это в жизни всегда так бывает, что если у кого в голове пусто, то это на долго, а может и вообще - на всю оставшуюся жизнь. Лён возомнил о себе бог знает что. Видите ли, хозяйская дочка потрепала его по голове, словно дурня какого-то, так он теперь и цены себе не знает. » В разговор вмешались подгнившие деревянные колья в изгороди. «Правда ваша, красавицы цветочные подружки. Этот чудаковатый лён высоко возомнил о себе, считает, что он приобщился к высокому искусству. Как бы не так. Полюбуйтесь на него, театрал нашёлся. Сундучок с куклами, видите ли, станут накрывать салфеткой, которую из него сделают. Смех, да и только. Какие же чудные эти долговязые метёлки с синими бесполезными цветочками, берут себе в голову такую нелепость. А не думают о том, что по этой вот нашей пыльной дороге может проскакать на палках, как на конях ватага ребят с деревянными саблями и срубят лён под самый корешок. Вот мы тогда полюбуемся, как он свою головку держать сумеет?! Или забредёт старая коза, и начнёт его обгладывать. Ведь ей, этой козе всё равно, что жевать – клевер или лён. Лён терпеливо выслушал эти недобрые слова своих соседей. Но осуждать их не стал. Напротив того, он сказал: «Красивые, очень красивые растут цветы в этом саду. Конечно, мне не сравниться с ними. Жаль только, что у них плохое настроение. Если вернётся маленькая птичка назад, которая полетела покушать мошек у нашего пруда, то я искренне хотел бы, чтобы эта замечательная птаха села на эти цветы и своим удивительным пением развеяла бы им эту грусть. И на эти подгнившие колья в изгороди я не в обиде. Они прожили долгую нелёгкую жизнь: на них проливались холодные осенние дожди, первые заморозки обледенели их, а студеной зимой их засыпало снегами. С наступлением весны эти деревянные гнилушки стояли по-пояс в студеной воде и днём, и ночью. Если бы я смог помочь им, хоть чем-то, то, несомненно, сделал бы это. - Вот помяни наше слово, - заговорил самый гнилой кол в изгороди, - недолог твой век. Оглянуться ты не успеешь, как наступит холодная осень и сразу же тебе придёт конец. А мы ещё поскрипим помаленьку, скрипучее дерево долго живёт. В этот момент на лён сел огромный шмель. Он так громко гудел, что все цветы в саду слышали его жужжащую песню: «Ж-ж-ж. ж-ж-ж-у. Хорошо живёшь, лён. Запах твой пряный и удивительное благовоние исходит от тебя, и нектар в синих твоих цветочках удивительно сладкий и пахучий ж-ж-ж. ж-ж-ж-у. » Шмель начал гладить нежные голубенькие лепесточки льна своими мохнатыми лапками, целовал их яркие пестики и тычинки своим хоботком. Голубеньким цветочкам сделалось очень приятно, они благоухали. Казалось, что голубенькие глаза льна ещё больше поголубели, он начал раскачиваться из стороны в сторону и напевать: Жить в своём родном краю, - Это счастье рая. Шмель поёт мне песнь свою. Ветерок ласкает.

И, качаясь, мы поём, Ветерку послушны: Хорошо, когда вдвоём С бархатной подружкой.

Ярче, солнышко, сияй! Рай в цветке не тесен. Обогрей родимый край И на сердце песню.

Шмель поёт мне песнь свою, Ветерок качает, Жить в своём родном краю, - Это счастье рая. Когда шмель улетел, цветочки льна ещё долго потом блаженствовали. – Хорошо жить на свете, - подумал лён. Вот наступает вечер. День был хорошим, и можно спокойно закрыть глаза и уснуть. Мне ведь надо пробудиться до рассвета, чтобы с радостью встретить первые лучи солнца. Роза и тюльпан стали пунцовыми от зависти. - Чему так радуется наш замарашка лён, - сказала роза, - стоит весь в дорожной пыли и ещё чему-то улыбается. Лён ничего не ответил розе, но про себя подумал: «А мне всё же хорошо жить на белом свете. Не могу я пожаловаться на свою судьбу. » В это время возвращался пастушок домой, радостно наигрывая на самодельной свирели. Надо же такому было случиться, что пастушок решил присесть отдохнуть рядом с тем местом, где рос лён. Пастушок посмотрел на меленькие голубенькие цветочки льна, улыбнулся и сказал: «Эти нежные цветочки, точь-в-точь напоминают синие глаза моей подружки Василисы. Он начал играть на своей свирели как-то особенно нежно, с большим чувством. Долго он так играл, а потом ласково потрепал лён и пошёл дальше своей дорогой, играя как-то особенно нежно, с лёгкой грустью. - Вот уж я не думал и не гадал, - подумал лён, - что сегодня так много доставил радости другим, и мне от этого чувства, кок-то особенно приятно. Хорошо и радостно жить на свете, вот и капельки росы освежают меня после жаркого летнего дня. Синие глаза его маленьких цветочков прикрылись ресницами. Слышно было, как играли в зелёной траве кузнечики на своих удивительных скрипочках, и они при этом как будто бы напевали: А я сам, а я сам, Я не верю чудесам. Сам – пилю, сам рублю, Сам я печку растоплю. Слышалось пение птиц и далёкое кваканье проказниц лягушек. Ночь раскинула свои крылья, окутала ими все цветы и травы. Всё уснуло до нового утра.

СКАЗКА МУЗЫКАЛЬНОГО ОРКЕСТРА Стоило только музыкантам камерного оркестра оставить свои инструменты в оркестровой яме на время антракта, чтобы немного отдохнуть в кафе, так инструменты принялись оживлённо беседовать между собой. Первой заговорила первая скрипка этого оркестра. У неё было заведено такое правило, что при первой же возможности давать деловые замечания своим коллегам по оркестру. - Друзья мои хорошие, - сказала первая скрипка не очень громко, - милые коллеги, у меня сложилось мнение, что вы сегодня явно не в ударе. Оба наших уважаемых альта всё время пытались тянуть волынку, словно кота за хвост. Мне не без труда удавалось вытягивать их на нужный темп, как будто я из болота тянул бегемотов. Это никуда не годиться. - Да где уж нам, чудакам таким чай пить? - с обидой отозвались как по команде в один голос оба альта. Слово взял старший по возрасту альт. «Мы ведь только внешне похожи на скрипку, но голос у нас не такой звонкий и писклявый, как у тебя, наша глубокоуважаемая первейшая скрипка во всей поднебесной. » Альт слегка встряхнул своими старыми струнами и продолжал: «Нам с тобой не сравниться, куда уж там. Мы в нашем оркестре ведём скромный образ жизни и звёзд с неба хватать не собираемся. Так-то вот. У нас голос низкий, немного печальный. Нас композиторы не балуют. Не часто даруется нам возможность проявить свою индивидуальность в оркестре. На нашу долю выпадают только мелкие, незначительные музыкальные эпизоды, а то и вовсе лишь отдельные такты менее одного музыкального предложения. Так что, когда на нашу долю выпадает радость сыграть приличный кусок музыкальной пьесы, так мы пытаемся хоть слегка, чуть-чуть, в пределах дозволенных возможностей, сбавить темп и продлить наше творческое удовольствие. Но при этом, мы добиваемся того, чтобы наши отдельные нотки звучали, как можно яснее и точнее. И не стоит стесняться того, чтобы слегка отступить от ровности темпа. Куда важнее не тактовые ровности, как штампы, а качество звучания, чтобы не терялся каждый звук, чтобы не утопал он в суете звуков. Ясно вам, госпожа первая скрипка. Первая скрипка заговорила примиряющим тоном: «Хорошо, хорошо! Не стоим вам альты, так близко к сердцу принимать мой дружеский совет. Уж вам прямо и сказать ничего нельзя. Такие вы изнеженные стали, как мимозы. Сразу всё принимаете за обиду. - Не надо ссориться, друзья, - сказала виолончель. Лично я считаю, что в оркестре важны все инструменты, а не только скрипки и альты. Вот взять хотя бы нас, виолончелей. Разве мы хуже скрипок или альтов. У нас, как и у скрипок, и у альтов, имеются свои собственные футляры, тщательно отделанные бархатом внутри. Так же у нас есть и свои смычки, и собственные наши музыканты-исполнители. А если у нас нет специальных подушечек, которые музыканты скрипачи и альтисты подкладывают под свои подбородки во время игры, чтобы не дай бог, не повредить своими подбородками изнеженных, лакированных тел скрипок и альтов, так ведь это просто бутафория. Дело вовсе пустяковое. Зато у нас имеется то, чего нет ни у скрипок, ни у альтов. У каждой виолончели имеется изысканная ножка, на которой виолончель может немного танцевать под свою же собственную музыку. А это уже, согласитесь, двойное искусство для одного инструмента: музыка и танец. А чем больше искусств в одном, отдельно взятом инструменте, тем более он интеллектуален. - Ты, виолончель, не очень-то зазнавайся своей изысканной ножкой, - пробасил контрабас. Ты и рада была бы пуститься в пляс под свою музыку, да твой музыкант, крепко придерживает тебя. Как говориться в пословице: рада бы в рай, да грехи не пускают. Музыкант порою так зажимает тебя между своими ногами, что тебе не до танцев. Вот мы, контрабасы, совсем другое дело: наши музыканты играют стоя и дают нам волю проявить себя полностью. Наши музыканты и сами не прочь немного свободно пританцовывать вместе с нами. Мы танцуем с нашими музыкантами, но стараемся держать их от себя на достаточно почтенном расстоянии. Не то, что вы, виолончели, зажаты между колен у своих музыкантов, как в тиски. Виолончель даже загудела от негодования и решила поставить контрабас на своё место. - На твоём месте, уважаемый контрабас, я лучше бы промолчала. Тебя твой музыкант частенько оставляет ночевать в оркестровой яме. А это, как всем хорошо известно, также далеко от хорошего вкуса, как небо далеко от земли. - Ну, так и что из того, что иногда я действительно провожу ночь в оркестровой яме, - возразил контрабас, - да, если хочешь знать, так в этом моё преимущество перед тобой. Мой музыкант доверяет мне, даёт мне больше свободы и не ревнует. Ревность, как всем хорошо известно, это пережитки от варварства и дикости. Я никогда не изменяю моему музыканту. Поэтому и музыка, и совместные наши танцы с музыкантами – это от Бога. Да, иногда бывает такое, что я проведу ночь в оркестровой яме, но, во-первых, я нахожусь в своём собственном футляре, больше которого нет в нашем оркестре, и потому, мой футляр – это моя неприступная крепость. А, во-вторых, я остаюсь в оркестровой яме не одна, а вместе с арфой. Все инструменты весело засмеялись и виолончель, воспользовалась некоторым смущением контрабаса, продолжила словесный натиск: – Ну, так и что же из того, что вы остаётесь в оркестровой яме на ночь вдвоём с арфой. Что из этого следует? Неужели вы всерьёз думаете, что это прибавляет вам чести хоть на одну ноту. Ну, вы даёте, господин контрабас, с вами не заскучаешь, честное слово. Арфа решила заступиться за контрабас, тем более что она почувствовала нелестный намёк виолончели и в свой адрес. Арфа заговорила так, словно в оркестровой яме зажурчал живой ручей. – Между прочим, - сказала арфа своим волшебным чарующим голосом, - будет всем вам известно, дорогие мои коллеги, - что арфы являются представительницами самого древнего музыкального инструмента. Мы являемся правнучками нашей волшебной прабабушки – лиры. А лира, как всем вам уже хорошо известно, олицетворяет собою не только музыку, но и поэзию. Об этом не следует забывать вам, представителям и представительницам высокого искусства. Не случайно сказал гениальный русский поэт А.С. Пушкин: «Чувства добрые я лирой пробуждал. » А это, согласитесь со мной, что-нибудь да значит. Скрипка решила примирить смычковые инструменты и арфу. – Друзья, о том, кто в нашем оркестре лучше, нам с вами спорить не к лицу. Это не делает нам чести. Для оркестра очень важно прислушиваться друг к другу, и во всем беспрекословно подчиняться главному лицу в нашем оркестре дирижёру. В диалог вступил белый рояль, который стоял неподалёку от оркестровой яму. Ему хорошо был слышен весь разговор, состоявшийся между инструментами оркестра. Рояль посчитал своим долгом высказать своё мнение на волнующую тему инструментов. - Первая скрипка, конечно, пользуется большим авторитетом в оркестре, - сказал рояль, - но позвольте мне с вами не во всём согласиться. Разумеется, что в оркестре все инструменты важны. С этим никто и не спорит. Однако у некоторых инструментов имеется предпочтительность перед другими инструментами в оркестре. Только прошу вас понять меня правильно, и не принимать за хвастовство мои слова. Необходимо оценивать достоинства того или иного музыкального инструмента в оркестре по его конкретному вкладу в общее дело сотворения музыки. Никто не станет оспаривать факта, что все музыкальные инструменты можно рассматривать только, как часть оркестра. Но вот рояль, это совершенно другое дело. Рояль совершеннее любого инструмента. А если принять во внимание, что орган с некоторым допущением можно считать разновидностью фортепьяно, то он один составляет целый оркестр, а исполнителем этого оркестра является один музыкант – органист. В какой-то степени и рояль также может подражать целому оркестру. У таких великих композиторов-музыкантов, как Бетховен, Шопен и Скрябин это получалось безукоризненно. И далеко не случайно мы получили имя рояль, что в переводе с французского языка обозначает королевский. Кто ещё в оркестре, кроме рояля, носит такое высокое, царственное название? - Не к лицу роялю так сильно зазнаваться, - возразила первая скрипка, - это вам не делает чести, маэстро! Да будет вам известно, немало известных музыкантов в мире называют рояль граммофоном или даже - ударным инструментом. - Такую оценку роялю могут давать невежественные люди. Я не стану оспаривать того, что действительно имеются такие музыканты, которые своей чрезмерно виртуозной игрой подтверждают, в некоторой степени, подобное мнение. Однако в их защиту хочется сказать, что повышенная громкость в игре, это своего рода протест против излишне изнеженной манеры игры, излишней сентиментальности, слащавости в игре, и мещанстве вкуса. Имеются такие, с позволения сказать, музыканты, которые считают и губную гармошку инструментом более значимым, нежели рояль. Но это уже плод больного воображения. Вот ведь и аккордеон по-своему ценный инструмент, но следует всё называть своими именами. Игра на аккордеоне никому не делает вреда, много хороших песен шансонье звучит под аккордеон, но всё же он далёк от великого служения искусству. Скажу ещё раз для особенно одарённых в музыкальном отношении инструментов, никакой другой инструмент в оркестре, кроме рояля не способен передать того бесконечного многообразия музыкальной выразительности: от шёпота и задушевного пения до колокольных перезвонов и ударных инструментов. Неожиданно в разговор вступили барабаны. Они заговорили разом наперебой. В конце концов, переговорил всех один из них, самый большой барабан, который был увенчан двумя большими медными тарелками, лежащими друг на друге. Скажите, пожалуйста, - заговорил барабан отрывисто и резко, - кто-либо из присутствующих здесь авторитетных музыкальных инструментов может себе вообразить оркестр без ударных инструментов?! Если угодно вам знать, то главными в нашей семье оркестра являются барабана. Кто задаёт ритмы в оркестре? Задаём ритмы мы, барабаны. А каким может стать финал музыкального произведения без нас, без барабанов?! Да никаким, выйдет так себе, пшик один. Вот теперь и посудите сами, какие у нас, у барабанов возможности?! У каждого из нас свой голос с множеством подголосков. В распоряжении музыканта барабанщика имеется бесконечное множество приёмов, как следует стучать по барабану специальными барабанными палочками, щётками, пальцами и ладонями рук. Щёточками нас изрядно щекочут и тогда барабаны не стучат и не гремят, а шуршат и шелестят, словно опавшие осенние листья под ногами прохожих, или смеются и даже хохочут, а иногда, словно плачут и рыдают. Да ещё вам надо учесть, что в распоряжении барабанщика имеется множество всевозможных тарелочек, бубенчиков, трещоток, колокольчиков, бубнов и множество ещё всяких дополнительных инструментов. И при всем при этом, следует учесть, что управляет таким многообразием ударных инструментов один музыкант. Нередко слушателю может показаться, что барабанщик вот-вот запутается в своих музыкальных пассажах. Но в умелых руках музыканта, барабанные палочки, эти его маленькие лошадки, которые самым чудесным образом сами возвращаются в свою конюшню. - Ну, ты, брат барабан, заговорил нас всех, - сказал рояль. Я же скажу кратко и ясно. Что рояль занимает исключительное положение в музыке, это неоспоримый факт. И не случайно во многих концертах для фортепьяно с оркестром, рояль отстаивает своё право вступать со всем оркестром в состязание. - Рояль, это, конечно, хорошо, тут и спору нет, - воспользовавшись создавшейся паузой, сказала флейта пикколо, которая была самым маленьким инструментом в инструментальном оркестре, но зато она обладала самым высоким голосом. - Рояль это очень даже хороший инструмент, - повторила пикколо. Но если бы ко всем его достоинствам прибавить немного скромности, то и цены бы ему не было. Рояль утверждает, что способен заменить собою целый оркестр, но где он возьмёт фанфары? А золотой голос трубы? Как он мыслит себе симфонический оркестр без духовых инструментов: без флейт, гобоев, кларнетов, фаготов, валторн, труб? Может быть, рояль может заменить дудочки, свирели и жалейки? Пусть рояль попробует зажурчать ручейком, прошумит ветром, пропоёт всеми голосами птиц, а мы послушает, что у него получиться, кроме скрипа педалей. В оркестре поднялся лёгкий шум, это негромко засмеялись духовые инструменты. В это время в оркестровую яму вошёл дирижёр. Он очень удивился тому, что там стоял какой-то невообразимый шум. – Что это здесь за шум такой, откуда он исходит? - удивился маэстро. Все инструменты мгновенно смолкли. - Так-то вот оно лучше будет, - улыбнулся маэстро. Звук должен извлекаться из царства абсолютной тишины. Только тогда это будет чистый звук. Один за другим начали собираться артисты оркестра и рассаживаться по своим местам. Первая скрипка послала всем музыкантам контрольный звук ля первой отавы, словно волшебный позывной в мир прекрасной музыки. Началась настройка музыкальных инструментов всего оркестра. Это походило на гудение пчёл в разбуженном улье. Но вот все звуки смолкли, наступил благоговейный момент тишины и после короткого абсолютного затишья, дирижёр взмахнул своей волшебной палочкой и оркестр зазвучал. Началось настоящее волшебство в царстве музыки – полились божественные звуки.

Приложение 3 ШУТОВСКИЕ КОЛПАКИ Сказка для взрослых

Действующие лица: Кот-ученый Рыжая баба-яга Лысая баба-яга Дядька Заморский Леший Соловей-разбойник

КАРТИНА ПЕРВАЯ У Лукоморья дуб зеленый. Большая цепь на дубе том. Вокруг зеленого дуба ходит Кот-ученый, напевая песенку и мурлыкая. Кот-ученый (напевает) На зеленом шарике - дуб зеленый, а на нем Я - котенок маленький, по цепи хожу кругом. Господа хорошие, все ль у вас в порядке? В землю, словно в яблочко, целитесь с рогатки. Господа, вы, господа, посадить бы вас сюда И нацелиться бы в вас, хоть, к примеру, в левый глаз. Из зрительного зала к сцене ковыляют гуськом две бабы-яги, восседая на одной метле. Впереди - Рыжая баба-яга в красной косынке, ковыляет, припадая на левую ногу, сзади - Лысая баба-яга в голубой косынке идет, припадая на правую ногу. Кряхтя и охая, они пытаются взобраться на сцену не по ступенькам лестницы, а' напрямую. Кот-ученый наблюдает за ведьмами и передразнивает их. Наконец, Лысая баба-яга начинает останавливать чересчур активные действия Рыжей бабы-яги: дергает ее за рукава, стучит по спине, поворачивает рукой ее голову лицом к себе. Лысая яга.А ну-ка, подруга дней моих суровых, слезай с моей метлы, как по-щучьему велению. Не слышишь что ли, что я тебе кричу? Кажись, русским духом запахло. Рыжая яга (принюхивается). Фу-фу-фу, и впрямь, русским душком потянуло. Чаво делать-то будем таперича? а? Делать-то, говори, чаво станем? а. Лысая яга (поправляет свой голубой таток.) Ну чаво ты застрочила все одно, как пулеметчик в махровый платочек: делать чаво? делать чаво? расфукалась тут, да разакалась