Дик, Филип Киндред [Dick, Philip K.]

Все классические предпосылки для развития шизофрении были налицо: смерть сестры-двойняшки во младенчестве и, как следствие, переживания матери, породившие у оставшегося ребенка "базовую тревогу", уход из семьи отца в момент формирования социализации…

Приговор, вынесеный врачами, преследовал Дика всю жизнь. Попытки самолично подтвердить с помощью тестов наличие у себя психического расстройства и консультации у специалистов – не давали однозначного ответа. По крайне мере, такого, который бы удовлетворил Дика. Единственное, что он охотно признавал, была его агорафиобия. Только за несколько лет до смерти, Фил согласился, что действительно был болен до 45 лет. Правда, свое исцеление он приписывал голосу, раздавшемуся в его голове в марте 1974-го. С равной долей вероятности писатель рассматривал версии, что с ним заговорил Бог, инопланетный разум и Академия Наук Советского Союза, проводящая испытания телепатического передатчика.

Закончив школу, Фил разорвал отношения с матерью, которую так и не смог простить за смерть Джейн, и поселился в артистической колонии гомосексуалистов в Беркли. (Не подумай ничего такого – просто проживание там стоило дешевле.) Проработав пару месяцев на местной радиостанции ведущим передачи о классической музыке, Дик поступил в Калифорнийский университет. Пребывание в его стенах было недолгим. После первого же семеста (его специализацией были немецкий язык и философия) Филип бросил учебу и устроился продавцом-консультантом в магазин грампластинок. Работа в салоне "Art Music" помимо небольшого, но стабильного дохода, давала возможность знакомиться с симпатичными покупательницами из студенческого городка. За четыре года, проведенных в магазине, Филип успел дважды жениться. Первый брак закончился спустя шесть месяцев. Благодаря второму, он стал писателем.

Однако о настоящем успехе речь не шла. Популярность журналов, публикующих фантастику и прочие низкие жанры из разряда "палп фикшен", шла на убыль. Их место стремительно завоевывали дешевые издания романов в мягких обложках. На рынке макулатуры правило бал издательство "Ace Books". По словам фантаста Терри Карра, если бы в "Ace Books" решили издать Библию, то "Ветхий завет был бы переименован в "Повелителя хаоса", а Новый завет в – "Существо с тремя головами"… В последущие годы Дик выпустил этом издательстве 19 книг. К слову, один из романов назывался "Абсолютный уничтожитель". Написан он был лишь по одной причине – редактор хотел выпустить книгу с таким названием.

"Меня читают только закомплексованые подростки и недоумки", – жаловался Дик. Стремясь вырваться из гетто жанра, он предпринимает попытку стать "серезным писателем". Продолжая поставлять в "Ace Books" фантастику, с 55-го по 58-й Филип параллельно создает семь урюмых романов в реалистической манере, повествующих о прозябании в Северной Калифорнии. Ни одно издательство не берется их печатать, а у прочитавших их редакторов портится настроение на всю неделю.

В тот же год распался и брак Фила с Клео, самый продолжительный (он длился целых восемь лет!) из всех его пяти браков. Новой женой писателя стала Энн Рубинштейн, жившая через забор от четы Диков. Сразу после рождения в 1960-м дочери Лауры, Филип сбежал от Энн, уверенный, что она собирается его отравить. (То, что Энн, возможно, просто не умела готовить ему в голову не приходило.) Официальный развод последовал только через четыре года.

В 60-е психоделические романы Дика смотрелись вполне гармонично. В одном из интервью Джон Леннон (вероятно обкурившись) заявил, что собирается снимать фильм по диковской книге "Три стигмата Палмера Элдрича" (его герои, попробовав инопланетный наркотик, переживают галлюцинацию, выбраться из которой уже не в состоянии). Хотя роман получил статуст "ЛСД-классики", написан он был за два года до того, как Фил в первый раз попробовал это психоактивное средство.

В 72-м Дик, устав от безденежья и переживаний после четвертого, развода, предпринимает попытку самоубийства. Перед тем, как наглотаться таблеток калия бромида, Фил на всякий случай положил рядом с телефоном бумажку с номером для вызова реанимационной команды. "К счастью, последнии цифры номера были единицами, - вспоминал он. – Если бы там стояли девятки, мне бы не хватило сил докрутить диск".

В психологии шизофрения определяется как отсутствие у личности четких границ с миром: фантазии человека для него и есть реальность, в которой он существует. Именно в таких обособленных личных мирах живут персонажи Дика. Точно в таком же месте обитал и сам писатель.

В сентрябре 74-го Дик проявил ответную любезность. В своем письме в ФБР он настоятельно советовал присмотреться к подозрительному поляку, планирующему через своих пособников в США уничтожить американскую фантастику и внести дух смятения в демократическое общество. Хотя в то, что Лем существовует на самом деле, Дик не очень-то и верил. "Лем, по всей видимости, не какой-то отдельный человек, а целая группа лиц, - писал он в своем письме, – поскольку он пишет в разном стиле, иногда понимает иностранные языки, а иногда нет…"

В 70-м лечащий врач объявил Дику, что если тот не бросит употреблять стимуляторы, у него откажет печень. Фил сбавил обороты. К этому времени через валик его пишущей машинки уже прошли около сорока романов и более сотни рассказов – итог 18 лет, проведенных на амфетаминах. За оставшиеся 12 лет он успел написать только пять романов, один из которых так и остался незаконченным. Но это была только кажущаяся потеря былой работоспособности. Времени на литературу у Дика не осталось. Его больше занимали поиски Бога, подавшего весточку в марте 74-го.

В своем дневнике, озаглавленном "Экзегеза" (теологический термин, означающий истолкование Библии), Дик на протяжении девяти лет, пытался привести в порядок разрозненные теории, попутно объясняя секреты мироздания, открывшиеся ему в во время видений. К моменту смерти "Экзегеза" разрослась до восьми тысяч страниц. Отрывки из дневника, вышедшие отдельной книгой в 1991, возвели писателя в ранг духовного пророка. В основном, конечно, лишь в определенных кругах, для которых в даже в таких диковских пассажах как: "Материя пластична перед лицом разума" – слышится что-то родное.

"Если вы хотите доставить меня в Голливуд, сначала убейте меня, пристегните к автомобильному сиденью и нарисуйте на моем лице улыбку", – уверял Дик, чувствовавший в выверенной прагматичности кинобизнеса полную противоположность своему нестабильному, расползающемуся по швам, но такому привычному миру. Однако Голливуд увидел в писателе золотую жилу.